Страшилка

Я горло чужое схватил неспеша,
Сдавил его с силой, без шанса вздохнуть.
Презрительным взглядом окинул тебя,
Я знаю, ты хочешь сломать мою грудь.

Я буду душить, не имея стыда,
Стараясь волненье своё заглушить,
Не чувствую жалости, лишь пустота,
Не думал я раньше, что смог бы убить.

Смеёшься противно и тут же хрипишь,
А кости хрустят, в этой муке томя,
Сжимаю сильнее - теперь ты молчишь,
Ты давишься болью, смотря на меня.

Они прекрасны и красивы,
Лица чудесней в мире нет,
Но их душа полна прохлады,
Они не любят белый свет.

Случилось это прошлой ночью,
Когда решение примя,
Один парнишка воли полный,
Петлю накинул на себя.

Оставив прошлые заботы,
Он в небеса хотел вспорхнуть,
Но беспощадная верёвка
Сковала сильно парню грудь.

Как долго здесь текут часы,
Разбавленные стуком стрелок.
Слегка качаются весы,
Но взгляд у бездны все же меток.

Палата, тихий стук в ночи,
Но ты же не откроешь веки?
Хвалятся только подлецы,
Чей глас замолк давно на веки.

И тихий кашель за спиной,
Чуть всколыхнёт здесь тишь немую.
Как призрак жизни золотой,
Свеча, которую задуют.

В мрачном царстве колдуна
В небе полная луна.
Ехал всадник одинокий,
Сон его сморил глубокий.

Снилась старцу в эту ночь
Анна - младшенькая дочь,
Как в темнице колдуна
Свадьбу ждет свою она.

Дочь похитил из деревни
Тот колдун, ужасный, древний.
Очень милая девица -
Он решил на ней жениться.

Когда-то все люди были Богами,
Придумали мир, как игру,
Наполнив его своими мечтами,
Прогнать попытались хандру.

Но в мир ворвались из хаоса тени,
Неся лишь сомненья и страх,
Обманом поставив Богов на колени,
Мечты обратили все в прах.

Сомненья и страхи - тяжелые путы -
Сковали злосчастных Богов.
Настала эпоха чудовищной смуты,
Настала эпоха великих грехов.

Счастливая пара влюбленных
Отправилась в лес на пикник -
Подальше от мест оживленных.
Для них был чудесным тот миг.

Они разместились на пледе,
Достав из корзины обед,
Забылись в приятной беседе,
Ничто не сулило им бед.

Но вышел из чащи житель лесной -
Сатир из легенд безобразный.
И был козлоногий свирепый и злой,
Разрушил он день их прекрасный.

"Злодеем стать порою случай
Обязывает и святых,
А голос совести могучий
Умрет под гнетом мыслей злых", -

Проговорил поп-прощелыга,
Снимая с мертвого кольцо.
И тут огромнейшая фига
Воткнулась толстому в лицо.

Но как мертвец восстал из гроба?
Он грозно глянул на попа,
В его глазах сверкала злоба,
И произнес мертвяк, хрипя:

Я навещал могилу деда,
Когда в семейный склеп вошел,
Где упокоился мой предок,
Вниманье обратил на пол:

Разбросаны листы бумаги.
Подумав, это мародер,
А может статься, и бродяги
Оставили в нем этот сор,

Листы собрав, я удивился.
На них престраннейший рассказ!
Домой как только возвратился,
Перечитал его не раз.

Тогда узнал я от пирата:
Загробный мир похож на ваш,
В нем жизнь настолько же богата,
А мир земной для нас - мираж.

Погосты все земного мира
Для нас - большие города,
Могилы наши как квартиры,
Родные рады нам всегда.

Бесплатные здесь магазины,
Кинотеатры и кафе.
Мы видим новые картины
Да Винчи, Пикассо, Моне.

В окно смотрел я с удивленьем:
Там шел какой-то ритуал.
Сектанты, видно, с наслажденьем
Кровавый мыслили финал.

Везде: на стенах, на полу -
Диковинные были знаки,
И посвященный явно злу
Алтарь стоял там в полумраке.

В амбаре собралась община,
Их было где-то пятьдесят.
У алтаря стоял мужчина,
Не отрывал от книги взгляд.