Страшилка

Жизнь это просто – раз и готово,
Смерть это просто страшное слово.
Душу в руке так легко сжать,
Так просто решить, кому умирать.

Зла я не видел, не слышал, не делал,
Тихо пил соки зачавшего тела.
Почему не даешь мне увидеть свет дня?
За какие грехи ненавидишь меня?

Теперь я от боли безмолвно кричу,
Но нет тебе дела, что жить я хочу.
Тени устроят нам с тобой встречу,
Но на вопрос я свой не отвечу.

Маленький мальчик спускался в подвал
Восемь ступенек он насчитал,
Не оказалось девятой ступеньки
Быстро у парня сломались коленки...

Малые дети в пожарных играли
Шкафчик упорно они поджигали
Мама сказала, что папа был прав
Надо купить несгораемый шкаф.

Маленький мальчик в ванной купался
Долго резвился он и игрался
Мама подкралась халатом шурша
Бац табуреткой и нет малыша.

Около дома, где сохли две ели
Леночку Петя катал на качели
Трос оборвался, брызнула кровь
Так умирает большая любовь.

Однажды под вечер, гуляя хмельной,
Старинный увидел близ леса я дом.
Откуда он взялся? Пройти стороной
Не мог и всё думал: "Кто жил в доме том?"

Снаружи всё тихо, как будто, он пуст,
Заброшен, а, может, там нет никого?
Вдруг дверь приоткрылась, послышался хруст,
Как будто скелеты вели хоровод!

"Не стой на пороге! Смелей проходи,
Оставив за дверью печали с тоской!
Отпей грог из рога! Пляши, господин!
Ты здесь до утра позабудешь покой!"

Я дважды себя не заставил просить
И внутрь зашёл, озираясь вокруг.
Лакею шепнул по-французски: "Мерси!"
Попал с корабля я на бал словно вдруг.

Однажды трое лиходеев
Вблизи от Неруча реки
Свершили страшное злодейство,
Невинну девицу сгубив.

Схватив её и обесчестив,
Пустили кровь затем ручьём
И над убитой пели песни,
В колодец бросили потом.

И вот, спустя недолгий месяц,
Собрались ироды втроём.
В окно светил лукавый месяц,
Злодеи пили за столом.

Сквозь смех раздался резко вдруг
В окно тревожный, громкий стук.
Один бандит, подняв свой зад,
Пошёл неспешно открывать...

Ее доспехи Демоны ковали,
А сталь мечей - благословила Смерть.
Ей руки кровью слуги омывали,
И мягкость в сердце пожирала твердь.

Она была Великой Королевой,
Пред Ней склонился Северный Народ.
Лилит звала Ее - безумной Девой,
Шептала нежно: "Чистокровный род".

Но в скорбный день, когда Короны пали
Из Мира Тьмы донесся жуткий вой
И души грешные из пламени восстали,
Чтоб Королеву соблазнить войной.

Свою любимую веду я в подземелье,
Свеча в руке мне освещает тёмный путь.
Лицо супруги сделал страх белее мела.
"Родная, зая, до зари ты здесь побудь".

Жены рыдание меня не остановит.
На нежной коже хрупких рук сомкнётся сталь.
Она сквозь слёзы что-то тихо мне промолвит.
Уйду, одну её оставлю. Очень жаль.

За дверью запертою плач утихнет вскоре.
А я запью души терзания вином.
Уже смеркается... Сверчки друг другу вторят.
Луна блином висит над лесом, за окном.

Я допускаю помутнение рассудка
И даже полное лишение ума.
Сегодня ночью мне особенно так жутко,
Что ни в одном глазу не будет снова сна.

Вырвалась лава из недр земли,
Горящие реки, небо сожгли,
Океаны с морями вскипели за миг,
До того как господь захлебнулся в крови.

Дьявол шагал как убогий старик,
Пред ним демон смерти внезапно возник,
Истлей предо мною, меня забери,
Вот и прошли наши грешные дни...

Люди всё гниют,
Катятся в адскую бездну,
Молятся, плачут, ревут,
Но поздно уже, всё равно все исчезнут.

Притча Светланы Копыловой, которая должна заставить задуматься каждого из вас.

Под землёй глубоко расположен ад.
Там в котлах чугунных грешники кипят.
Вот уже бесята новых двух ведут:
- Плавайте, покуда вас не заберут!

Новеньких столкнули в жаркие котлы:
Каждому - по пояс серы и смолы.
Под одним соседом огонёк сильней
- Был в земной он жизни вор и прохиндей.

А другой - писатель в жизни был земной.
Участи загробной он не ждал такой...
Хоть под ним и меньше огонёк горел,
Но котёл, однако, тоже закипел.

На гребне музыки тяжелой,
Четыре парня собрались.
Квартет, не грустный - развеселый,
В загробной теме все сошлись.

Внушали ужас их наряды,
Из кожи, стали и цепей.
Фанатов и поклонников отряды
На мертвецов похожи, но не на людей.

И пел квартет отнюдь не сказки,
И не баллады про любовь.
Нарисовав корпспайнт, как маски,
От текстов ихних стыла в жилах кровь.

Но было мало группе славы
Средь странных, но живых людей.
И, все равно, что в клубах залы
Собрали толпы разрисованных детей.

Что-то там шуршит, скребётся,
И конечно же рычит.
Я залез под одеяло
И трясусь как банный лист.

Не осмелился как рыцарь.
Я не встал и не сказал,
Даже я не закричал.
Оно ближе подберётся,
И сожрёт мои мозги.

Я конечно всё представил
Всё минуту я кричал.
В коридоре шаг за шагом
Ускоряется быстрей.