Страшилка

Спешу поведать вам о том,
Что я обрёл любовь и счастье.
Наполнен радостью мой дом,
Я улыбаюсь очень часто.

Ведь столько лет был одинок,
Пока не встретил Пенелопу,
И сразу с сердца пал замок,
Оно вот-вот, казалось, лопнет.

Я взгляд не мог свой оторвать
От стройной девичьей фигуры.
Волос зачёсанная прядь
Преобразила взгляд мой хмурый.

Но самый блеск - её глаза,
Что так смотрели неотрывно,
Таила ласку бирюза,
Улыбка длилась непрерывно.

В сей час предрассветный тревогой измучен,
Вздымается грудь как на море волна.
За все, что он сделал - сполна он получит,
За все, что не сделал - получит сполна!

Он помнит: в незрелые годы когда-то
Он дочку крестьянскую в лес затащил.
Над ней совершил он злодейство разврата
И в том же лесу в тот же день задушил.

Родители девы с тоской неизбывной,
С проклятьем взывали к седым небесам.
Словам утешенья внимали наивно,
Внимали наивно убийцы словам.

Никто и не знал, что парень-убийца
В толпе деревенских с ухмылкой стоит.
Он смотрит спокойно родителям в лица,
И сердце злодея спокойно стучит.

Пусть я не чувствую эмоций,
Отдан мне только приговор
Не грешник я, а ангел божий.
А для людей смиренный вор.

Они пусть знают, знают правду,
Мою и каждого из нас.
Не дать мне славы за отвагу.
Я лишь паду в свой первый час.

О нет! Не в тот, что я родился.
А тот, в который превозмог
И тьму и веру. Как спустился
В земной и адский уголок.

Забросив книгу в дальний угол,
Ища от скуки средств других,
Я даже в тот момент не думал,
Чем обернётся этот стих.

Вошёл без шума, чёрной тенью,
Переступив из века в век...
Бросая взгляд на всё с презреньем,
Явился Чёрный Человек!

В руках сжимая трость из дуба,
Непримирим, жесток и чёрств,
Повёл себя он крайне грубо,
Удар внезапный мне нанёс...

Я был врасплох настигнут тростью
И сдерживать натиска не мог.
Мои трещали громко кости,
Был дух повержен в краткий срок.

Жизнь это просто – раз и готово,
Смерть это просто страшное слово.
Душу в руке так легко сжать,
Так просто решить, кому умирать.

Зла я не видел, не слышал, не делал,
Тихо пил соки зачавшего тела.
Почему не даешь мне увидеть свет дня?
За какие грехи ненавидишь меня?

Теперь я от боли безмолвно кричу,
Но нет тебе дела, что жить я хочу.
Тени устроят нам с тобой встречу,
Но на вопрос я свой не отвечу.

Маленький мальчик спускался в подвал
Восемь ступенек он насчитал,
Не оказалось девятой ступеньки
Быстро у парня сломались коленки...

Малые дети в пожарных играли
Шкафчик упорно они поджигали
Мама сказала, что папа был прав
Надо купить несгораемый шкаф.

Маленький мальчик в ванной купался
Долго резвился он и игрался
Мама подкралась халатом шурша
Бац табуреткой и нет малыша.

Около дома, где сохли две ели
Леночку Петя катал на качели
Трос оборвался, брызнула кровь
Так умирает большая любовь.

Однажды под вечер, гуляя хмельной,
Старинный увидел близ леса я дом.
Откуда он взялся? Пройти стороной
Не мог и всё думал: "Кто жил в доме том?"

Снаружи всё тихо, как будто, он пуст,
Заброшен, а, может, там нет никого?
Вдруг дверь приоткрылась, послышался хруст,
Как будто скелеты вели хоровод!

"Не стой на пороге! Смелей проходи,
Оставив за дверью печали с тоской!
Отпей грог из рога! Пляши, господин!
Ты здесь до утра позабудешь покой!"

Я дважды себя не заставил просить
И внутрь зашёл, озираясь вокруг.
Лакею шепнул по-французски: "Мерси!"
Попал с корабля я на бал словно вдруг.

Однажды трое лиходеев
Вблизи от Неруча реки
Свершили страшное злодейство,
Невинну девицу сгубив.

Схватив её и обесчестив,
Пустили кровь затем ручьём
И над убитой пели песни,
В колодец бросили потом.

И вот, спустя недолгий месяц,
Собрались ироды втроём.
В окно светил лукавый месяц,
Злодеи пили за столом.

Сквозь смех раздался резко вдруг
В окно тревожный, громкий стук.
Один бандит, подняв свой зад,
Пошёл неспешно открывать...

Ее доспехи Демоны ковали,
А сталь мечей - благословила Смерть.
Ей руки кровью слуги омывали,
И мягкость в сердце пожирала твердь.

Она была Великой Королевой,
Пред Ней склонился Северный Народ.
Лилит звала Ее - безумной Девой,
Шептала нежно: "Чистокровный род".

Но в скорбный день, когда Короны пали
Из Мира Тьмы донесся жуткий вой
И души грешные из пламени восстали,
Чтоб Королеву соблазнить войной.

Свою любимую веду я в подземелье,
Свеча в руке мне освещает тёмный путь.
Лицо супруги сделал страх белее мела.
"Родная, зая, до зари ты здесь побудь".

Жены рыдание меня не остановит.
На нежной коже хрупких рук сомкнётся сталь.
Она сквозь слёзы что-то тихо мне промолвит.
Уйду, одну её оставлю. Очень жаль.

За дверью запертою плач утихнет вскоре.
А я запью души терзания вином.
Уже смеркается... Сверчки друг другу вторят.
Луна блином висит над лесом, за окном.

Я допускаю помутнение рассудка
И даже полное лишение ума.
Сегодня ночью мне особенно так жутко,
Что ни в одном глазу не будет снова сна.