Страшилка

На холме, в полях чернеет
Неприступный... туалет.
Два их... Но ни днем, ни ночью
Никого вокруг них нет...
Светит солнце в небе светлом,
Дождь идет ли над холмом,
Иль заря встает над лесом,
Блещут ль молнии кругом,
Озаряет ль в полночь поле
Серебристый лунный свет -
Громких непонятных звуков
Вечно полон туалет.

В один портовый городок
Причалил, как-то ночью
Корабль гильдии купцов,
Но только странный очень.

Ломились трюмы от всего:
Шелка-то, злато, явства...
Но из команды - никого,
Никто не повстречался.

Но если нет, там, не души,
То как же он причалил?
Но вскоре алчности посыл
Разжёг в душе желанье.

Хозяев нет, добро ничьё.
А значит, будет нашим.
И вынесли из трюмов всё.
Разграбили корабль.

Я вижу, ты пришел сюда,
Вникуда вперив взгляд боязливо.
Освещает холодно могилы луна,
Все пригнулись цветы и крапива.

Я стою у могильного камня,
В длинном платье с цветком в волосах.
Никогда не встречал ты такого.
Это может быть только во снах.

Видишь, я очень, очень красива!
Нет, не бойся, я не укушу.
Подойди - улыбнусь лишь игриво,
Только сразу же не отпущу.

Рестораны, огни, иномарки -
И над всем воцарилась луна.
В старом, тихом, заброшенном парке
Ты всю ночь прогуляешь одна

В скромной юбке и тоненькой блузке -
Лишь на шее холодный топаз,
Улыбнешься - одними губами.
Свет луны - словно блеск твоих глаз.

Одиноко бродя меж деревьев
Не нарушишь ты леса покой.
Люди чувствуют, что опасна
И, смутившись, бредут стороной.

В старой церкви, в глубине,
В большой, просторной зале,
Священник падший в тишине,
Томится в долгом ожиданьи.

Вот наконец открылись двери,
Со скрипом въехали телеги,
Тёмных фигур в сопровождение,
Они чумы безумной дети.

В телегах месиво из трупов,
Источали вонь и смрад гнилья,
Священник тот, тела ощупав,
Свои безумные поднял глаза,

Что на лице его иссохшем,
Торчали сильно из глазниц,
И рваный рот, зубами острых,
Был полон, словно у волчиц.

Я тебя никому не отдам -
Замерзающий плакал котенок,
Умудренный не по годам,
Рыл он снег серебристый под кленом.

Навсегда я останусь с тобой,
Я спасу нас обоих от стужи,
Потому что под этой луной
Мне никто больше в мире не нужен,

Я сейчас закопаю нас в снег,
Там тепло, отогреются лапки,
Мимо быстро прошел человек,
В зимней куртке и пуховой шапке.

Однажды утром дровосек,
Гуляя по лесу с валашкой*,
Вдруг сильно бледный стал совсем
И задышал при этом тяжко.

Всё потому, что мертвеца
Он разглядел в траве зелёной.
Лишившись духа храбреца,
Глазел на труп под старым клёном.

А на ногах у мертвеца
Сапожки новые блестели.
С трусливым видом подлеца
Мужик решил ограбить тело.

Стянул сапог, затем - другой
И нацепил себе на ноги.
Пошёл довольный он домой,
Плясал от счастья по дороге.

Раз...
Два...
Три...
Четыре...
Пять
Будем в Смерть
С Тобой Играть

Руки...
Ноги
Все в Крови...
Мне Пожалуйста
Не Ври...

Всю Запачкаешь Одежду...
И Убьешь Себя
Небрежно...
Будешь Плакать...
Будешь Ныть...
Будешь Жизнь Свою
Просить...

Скорей, скорей, мой друг, давай
Запрыгивай в гроб проворно с ходу!
Гляди вокруг да не зевай,
Поспеть нам нужно до захода.

Оставь, оставь всё то, что было.
Сейчас не время горевать.
Собака, слышишь, как завыла
В дурном предчувствии опять?

С лихвой прокатимся с тобою,
Туман прорезав прошлых лет.
Легко забудем жизнь в забое,
Коней пришпорим на тот свет.

Чрез дебри леса пронесёмся,
Перемахнув в прыжке овраг!
От всех преследователей спасёмся,
В предсмертный час не страшен враг!

А ей всего тринадцать лет, всего тринадцать.
Заболевание смертельно, нужна операция.
В больничной койке, совсем одна в реанимации.
Одно желание у Бога: в живых остаться.

И прожила так мало, начать сначала хочется.
Те кто смирился спят уже, она всё молится.
Врачи продляют жизнь девочке: семьдесят тысяч евро.
Денег у родителей нет, осталась только вера.

Отец просит помощи, молит всем сердцем.
В ответ слышит: "Это не в нашей компетенции".
Что делать? Услышь хотя бы, ты, боже.
Время пройдет и уже ничто не поможет.

А каково ей жить с диагнозом лейкоза.
От своей дочери родители скрывают слезы.
Обнимая ее, понимают, что уже поздно.
От своих родителей дочка скрывает слезы.