Страшилка

В детской комнате моей
Восседая важно,
Проживает людоед -
Паучок отважный.

Ждёт, когда же я устану,
Лягу спать в кровать,
А потом - уже не встану,
Буду вечно спать.

Паутина вся в узорах,
В красноватой краске.
Семь пар очень страшных взоров -
Все глядят с опаской.

Стою на Владимирском Тракте,
И вдруг из туманной дали
Рокот неясный - как трактор,
И люди куда-то пошли.

Исчезли громады строений,
И грязью растекся асфальт.
Стою, рот раскрыв в изумленьи -
То время двинулось вспять!

Неспешным и немощным шагом
Крестьяне бредут на восток.
Печальны их лица и страхом
Горит в их глазах огонек.

Не грусти ты, девушка,
В поле у ручья.
Ты была невестою,
А теперь ничья.

Слёзы горемычные
По щекам бегут -
Платье подвенечное
Из савана шьют.

Мрак от свечек тает,
Ложиться по углам.
Измены не прощают -
Не простят и нам.

Из Москвы в угрюмый Питер, поезд, дождь, огни вокзала,
Не спешите, не спешите, - женщина в толпе сказала,
Не езжай, останься, слышишь, - грузчик тихо прошептал,
Показалось? "Стой!". По крышам дождь угрюмо застучал,
Да наверное устал я, раз мерещится уже.
Питер, ночь, огни вокзала и тревога на душе,
Стук по крышам тише, слышишь, скоро дождь уже пройдет,
Уезжай отсюда, слышишь? Здесь тебя никто не ждет.
Замираю, обернулся - показалось! Никого.
Даже криво улыбнулся непонятно для чего,
Мне мерещится, я слышу, словно чьи-то голоса,
Голоса стучат по крышам и уходят в небеса.

Там нет людей, деревьев, трав,
Там лава бьет ключом,
Лишь дьявол в этом месте прав,
Он будет палачом!

"Ты, грешник, помолись теперь,
Я вижу страх в глазах,
Ты постучался в ада дверь
Твой труп лежит в кустах.
Чего ты медлишь? Душу дай!
Ты слышишь болей крик?
Не хочешь отдавать? Продай!
Я дам счастливый миг!
Ты будешь счастлив, мне поверь!
Но как взойдет луна
Из тела выйдет лютый зверь! И это буду я!

Боль пронзает твоё тело,
Ты кричишь в страданьях вновь.
Тебе это надоело,
По руке стекает кровь.

Ты порезал себе вены,
Ты проткнул иголкой глаз.
Твои мучения бесценны,
Ты погружаешься в экстаз.

Расскажи мне, что ты слышишь?
В голове твоей лишь звон,
Ты вздыхаешь тише, тише...
Издаёшь последний стон.

Злая боль пронзает мышцы,
Выворачивая наизнанку.
Чьи-то рожи, злобные лица
Мне привиделись спозаранку.

Чей-то смех будоражит нервы,
И холодные руки по телу.
Я, наверно, не буду первой,
Но последней я быть хотела.

Сердце скачет в бешеном ритме,
Крупный пот виски омывает,
И глаза широко раскрыты...
Я не знала, что так бывает.

Нет креста на точеной шее,
Значит, там он и сможет впиться.
Знаю - зубы его острее,
Чем вязальные бабкины спицы.

Спешу поведать вам о том,
Что я обрёл любовь и счастье.
Наполнен радостью мой дом,
Я улыбаюсь очень часто.

Ведь столько лет был одинок,
Пока не встретил Пенелопу,
И сразу с сердца пал замок,
Оно вот-вот, казалось, лопнет.

Я взгляд не мог свой оторвать
От стройной девичьей фигуры.
Волос зачёсанная прядь
Преобразила взгляд мой хмурый.

Но самый блеск - её глаза,
Что так смотрели неотрывно,
Таила ласку бирюза,
Улыбка длилась непрерывно.

В сей час предрассветный тревогой измучен,
Вздымается грудь как на море волна.
За все, что он сделал - сполна он получит,
За все, что не сделал - получит сполна!

Он помнит: в незрелые годы когда-то
Он дочку крестьянскую в лес затащил.
Над ней совершил он злодейство разврата
И в том же лесу в тот же день задушил.

Родители девы с тоской неизбывной,
С проклятьем взывали к седым небесам.
Словам утешенья внимали наивно,
Внимали наивно убийцы словам.

Никто и не знал, что парень-убийца
В толпе деревенских с ухмылкой стоит.
Он смотрит спокойно родителям в лица,
И сердце злодея спокойно стучит.

Пусть я не чувствую эмоций,
Отдан мне только приговор
Не грешник я, а ангел божий.
А для людей смиренный вор.

Они пусть знают, знают правду,
Мою и каждого из нас.
Не дать мне славы за отвагу.
Я лишь паду в свой первый час.

О нет! Не в тот, что я родился.
А тот, в который превозмог
И тьму и веру. Как спустился
В земной и адский уголок.