Страшилка

Я бью по понедельникам мальчонок и девчат
Душу их до тех пор, пока они не замолчат
Во вторник мучаю зверей, рву крылья у птенцов
Они перестают петь, превращаясь в мертвецов
По средам испражняюсь я священнику под дверь
И если жалуется тот, я гажу каждый день
В четверг бросаю я в приют связкою гранат
Люблю, когда сиротки, словно угольки горят

Я мерзок, мерзопакостен, нельзя позволить мне
Петь песни грязные свои порядочной толпе.

По пятницам мне нравится монашек совращать
Связать их и глазеть на них, слюною истекать
В субботу во все горло свой шансон пою больной
Любому, кто услышит, кто не ладит с головой
По воскресеньям, воскресенье, мой любимый день
Я режу, граблю, убиваю всех, кого не лень

Есть город, покрытый сумраком страха
В него попадают пропавшие души
Тот город потерь, обиды и мрака
Туда попадёшь, даже если ты лучший.

Там черное небо, там серые тучи
Деревья без листьев и нету там солнца
Там страхи, там ужас, там вечные ночи
Которые будут тебя вечно мучить.

Там дикие вопли разносятся ветром
По сумрачным улицам грязным и скользким,
А страхи найдут тебя, где бы ты не был
И жалом забьют ядовитым и острым.

Я сижу в квартире чёрной,
В ней лишь только темнота,
Сидя в позе непокорной
В позе... в позе мертвеца.

Что таится за стеною,
За покровом страшной мглы?
Что есть, что за темнотою
За спиною темноты?

А за ней лишь пустошь комнат
И ещё одна стена,
А за ней вторая, третья
И ещё стена одна.

Это было ещё одно летнее утро в небольшом городке. Проснувшись и слегка потягиваясь, я вышел на балкон.
Никто и предположить не мог, чем обернётся этот день...

Солнышко светит и птички поют!
Солнечный зайчик на асфальте играет!
Дети резвятся и город живёт!
Я на балконе стою, наблюдаю.
Только проснулся, уже закурил.
Важное дело - плохая привычка.
Даже одеться ещё не успел.
Ну, в общем, пофиг - утро отлично!
Вижу, как снизу пьяный виляет.
Рано ещё, а этот в "говно".
Бродит по клумбам, круги нарезает.
Скоро получит от бабок своё.
Вот они бабки, легки на помине.
Строй из пяти в атаку идёт.
В боеготовность костыль уже вскинут.
Бабки кричат и пьяный орёт.

Старинный дом,
На нём чердак,
На чердаке
Сгустился мрак.
А в гуще мрака
Тьма таится.
Из Тьмы на свет
Глядят глазницы.
В глуби глазниц
Горит искра.
Из Тьмы на свет
Глядят глаза.
Глядят и ждут
Лишь одного,
Когда вокруг
Станет темно.

Скитаясь одинокой, хищной тенью
Под песню грустную, полночного дождя
Я понимала то, что прежней
Уже не буду больше никогда.
Разрушит лишь рассвет мое заклятие,
Во мраке ночи находиться навсегда.

Я снова вспомнила тот вечер,
Когда в софитах клубных ламп,
Я танцевала и не думала о встрече,
Что превратила жизнь мою в бедлам.

Когда покинув шумные застенки
Со сцены, где казалось, нисходила тьма,
Средь фонарей на улице мерцавших,
Среди теней - я встретила тебя.

Лежим с тобою мы в кровати,
Закончив весь трах-тарарах,
Вдруг из угла зелёный дядя
Подходит с головой в руках.

Ты к выключателю - не светит
Зажечь испорченную бра,
А тот напильником бередит
Железный угол топора...

Срываешь ты с меня простынку
Одним движением руки,
А там лежит скелет в косынке,
На нём резвятся пауки.

Безмолвен вечный упокой,
Стоял туман во тьме,
Я шёл чрез кладбище домой
В давящей тишине.

Как вдруг на пол-пути возник
Среди могильных глыб
Под балахоном бледный лик,
Весь сморщенный, как гриб.

Из белых тапок по траве
Мослы костей хрустят,
В седой косматой бороде
Опарыши кишат,

Укладывала сына спать мамаша,
Ребёнка убаюкивая вслух:
"Пускай тебе приснится Чебурашка,
Приснится Хрюша, Филя, Винни-Пух,

А завтра утром ты возьмёшь совочек,
Что в "Детском мире" куплен был тебе,
И будешь в паски насыпать песочек,
Играя с малышами во дворе..."

Но лишь была закрыта дверь на ключик,
И в детской спальне был погашен свет,
Тотчас по видаку ужасник включен,
Где всех мочил кровавый людоед,

Пролог.

На улице торосы
Дороги занесли,
Пришли компрачикосы,
Ребёнка унесли.

Не ярость и не скотство
К садизму их влечёт,
Создать шедевр уродства -
Вот главный их расчёт...

Часть 1.

В дом возвратилась несчастная мать,
Стала ребёнка повсюду искать,
Вдруг раздался телефонный звонок,
Слышится в трубке садистский смешок,
И прорычал ей охрипший фальцет:
"Сына вернём, как наступит рассвет,
Сто тысяч баксов пока собери
И положи у церковной двери.
Если не будет приказ исполнён,
Бросим ребёнка в кипящий гудрон!"