Страшилка

Баю, баю, мой малыш,
Сказку новую услышь,
Вжмись получше во кровать
Пиписоша будет ждать.

Пиписоша будет ждать.
Как захочешь в туалет,
Свесишь ножку за кровать.
Пиписоша - цап! И нет!

Пиписоша будет ждать.
Если будешь ты шуметь,
Будешь плохо засыпать,
Пиписоша тут начнет
По всей комнате гулять

И кривляться и пугать,
Пасть ужасну разевать.

Пастух коней водил в ночное,
Коней он приводил издалека,
Туда, где ветер дул в лесах еловых,
Где поле вольное и глубока река.

В ту ночь с собой он взял малого сына,
Мальчишке было только восемь лет.
Мечтал мальчишка сесть коню на спину
И поскакать по полю на рассвет.

Попону он помог отцу раскинуть,
Из леса дров принесть. Отец разжег костер.
И, взглядом поле с лошадьми окинув,
Отец завел с мальчишкой разговор.

"Я подремлю хоть ночи половину,
За лошадьми да за костром следи.
Проснусь - и залезай коню на спину.
Да... Только к речке близко не ходи.

Ночь так темна, не могу я уснуть,
Мысли тяжелые, давит на грудь.
В полной, ночной, столь глухой тишине
Странный вдруг голос послышался мне:

"Милый, гляди, я в ночи здесь одна,
Льет синий свет на погосте луна,
Выйди из дома, взгляни на луну,
Не оставляй меня ночью одну".

Страшно. Лежу. Как теперь мне уснуть.
Снова я слышу напевную грусть:
"Милый, гляди, здесь блуждают огни!
Греют мне душу, так чудны они".

Совсем юна. И так невинна!
Прямые волосы до плеч.
От слез глазам так плохо видно.
Суров приказ. Колдунья! Сжечь!

Палач схватил, на плаху тащит.
"Помилуй! Пощади меня!
Нет, я не ведьма, не колдунья!
О, Боже, как боюсь огня!"

Все видно. Поздно. О, позор мне!
Палач уж приковал к столбу.
Вдруг голос женщины, всей в черном,
Раздался, потряся толпу.

"Она - не ведьма, невиновна.
Не провела во тьме и дня.
Вы видели хоть раз колдунью?
Смотрите, ведьма - это я!"

Ад растворяется, рай горит
В пустоте безысходности кто-то кричит
Бог наверху на нас смотрит, молчит.
Характер - не сталь, всего лишь гранит.

У Лилит
Сердце болит.

К ней тянут руки чёрты, земля кипит,
Её разорвут в клочья, она сгорит
Но она всё же сталь, хоть в душе и гранит,
Но кислота даже сталь поглотит

У Лилит,
Руки разбиты в крови

По стене ползёт кирпич,
Чёрный-чёрный, словно снег.
Ну и пусть себе плывёт,
Муха тоже вертолёт!
Без коробки передач
На столе стоит стакан,
А в стакане таракан!
Он мне лапкой помахал.
Нам не страшен серый волк,
Ведь я спрятался в шкафу!
Я шагаю по стене
Все шурупы ободрал!
Понимая, что накрыло,
Продолжаю сочинять
Наркоманские стишки!

На холме, в полях чернеет
Неприступный... туалет.
Два их... Но ни днем, ни ночью
Никого вокруг них нет...
Светит солнце в небе светлом,
Дождь идет ли над холмом,
Иль заря встает над лесом,
Блещут ль молнии кругом,
Озаряет ль в полночь поле
Серебристый лунный свет -
Громких непонятных звуков
Вечно полон туалет.

В один портовый городок
Причалил, как-то ночью
Корабль гильдии купцов,
Но только странный очень.

Ломились трюмы от всего:
Шелка-то, злато, явства...
Но из команды - никого,
Никто не повстречался.

Но если нет, там, не души,
То как же он причалил?
Но вскоре алчности посыл
Разжёг в душе желанье.

Хозяев нет, добро ничьё.
А значит, будет нашим.
И вынесли из трюмов всё.
Разграбили корабль.

Я вижу, ты пришел сюда,
Вникуда вперив взгляд боязливо.
Освещает холодно могилы луна,
Все пригнулись цветы и крапива.

Я стою у могильного камня,
В длинном платье с цветком в волосах.
Никогда не встречал ты такого.
Это может быть только во снах.

Видишь, я очень, очень красива!
Нет, не бойся, я не укушу.
Подойди - улыбнусь лишь игриво,
Только сразу же не отпущу.

Рестораны, огни, иномарки -
И над всем воцарилась луна.
В старом, тихом, заброшенном парке
Ты всю ночь прогуляешь одна

В скромной юбке и тоненькой блузке -
Лишь на шее холодный топаз,
Улыбнешься - одними губами.
Свет луны - словно блеск твоих глаз.

Одиноко бродя меж деревьев
Не нарушишь ты леса покой.
Люди чувствуют, что опасна
И, смутившись, бредут стороной.