Страшилка

От авторов.
Завершив на 100% весь цикл про детский лагерь "Солнышко" и рассказав всю правду, мы решили подвести ещё один итог, который расскажет последние часы жизни вожатого Андрея из предыдущей заключительный части. Я просто не мог не рассказать, что же испытывал Андрей последние часы своей жизни. Приятного чтения!

Последние часы жизни Андрея были полны безумия, страха и отчаянного осознания своей ошибки. Он, когда-то полный энтузиазма и мечтаний, превратился в тень самого себя, загнанную в угол, окруженную ужасом, который сам же и создал.

Солнце медленно садилось, бросая длинные искаженные тени на поляну, где разворачивался его кошмар. Вечерний воздух был холодным, пронизанным сыростью леса и напряжением, висящим над землей, как тяжелое одеяло. Дети, оставшиеся в живых, стояли перед ним, бледные, с расширенными глазами, в которых читалось смесь страха и фанатичной преданности. Они были не просто детьми, они были его инструментом, его творением, его самым страшным кошмаром.

Небольшое предисловие.
Эта история ведётся от нового персонажа, Павла, который был писателем и приехал в деревню Заречье, чтобы найти вдохновение, отдохнуть от городской суеты и просто насладиться деревенской красотой. Но Павел и не догадывался, что творится в этой деревни и какие события ему предстоит пережить...

Деревня Заречье, раскинувшаяся вдоль извилистой речушки, всегда была тихим, уединенным местом. Старые избы, покосившиеся заборы, густой лес, смыкающийся на горизонте – всё дышало покоем и веками. Но под этой кажущейся безмятежностью скрывалась тайна, застывшая в вечном шепоте, пронизывающая даже самые крепкие стены и самые глубокие колодцы. Тайна призраков детей, чьи жизни оборвались слишком рано, оставив в Заречье вечный, холодный след.

Молодой писатель, Павел, приехал в Заречье в поисках вдохновения. Уставший от городской суеты и предсказуемости, он жаждал историй, наполненных подлинными эмоциями, шепотом времени, призрачной меланхолией. Старая, заброшенная изба, доставшаяся ему от дальней родни, казалась идеальным убежищем. Она стояла на окраине деревни, ближе всего к лесу, и, по слухам, была не самым желанным местом для покупки. Местные отводили глаза, бормотали что-то о "нехорошем", но никто не вдавливался в детали. Павел, будучи человеком рациональным, отмахнулся от суеверий.

Летний лагерь "Морская Волна" встретил девушек ярким солнцем, запахом моря и сосновой хвои. Для Аси и Алены, двух молодых студенток четвертого курса педа, это была уже не первая работа вожатыми, прекрасная возможность окунуться в атмосферу детства и, естественно, немного подзаработать. Их поселили в домик на самой окраине лагеря, подальше от больших корпусов и детского шума. Домик №13, как гласила обшарпанная табличка, выглядел немного заброшенным, но девушки, полные энтузиазма, решили, что это даже добавляет ему экзотики и очарования.

Первая ночь оказалась совсем не такой, как они ожидали. Едва они уснули, как из темноты дома послышались странные звуки. Сначала это был тихий шорох, затем легкое постукивание. Прагматичные девушки списали все на ветер с моря да старые доски. Но когда с полки, на которой стояли книги, они стали слетать одна за другой, а дверная ручка задергалась с такой силой, будто кто-то нагло пытался к ним вломиться - невозмутимость и прагматизм испарились моментально. Девушки, прижавшись друг к другу, провели остаток ночи в напряженном молчании, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому скрипу. Казалось, сам домик дышал, стонал и шептал что-то жуткое.

В небольшом городке штата Флорида жила семья, состоящая пока что из двух человек: Рене и её мужа Уильяма. Они женаты были давно, но почему-то только сейчас задумались о детях. Рене очень мечтала о дочке, поэтому надеялась, что первым ребёнком будет девочка. Но получилось иначе: у них с Уильямом родился мальчик, которого назвали Лиам. Это был обычный ребёнок, он не вызывал никакого восторга у матери. По мере того, как мальчик рос, в нём всё больше и больше проявлялись черты отца, а именно: карие глаза, та же чудаковатая улыбка, тёмно-каштановые волосы.
И вот, когда Лиаму исполнилось четыре, они с мужем начали опять пытаться завести ребёнка. На этот раз попытка была удачной, потому что у Рене родилась девочка, которую назвали Аннет — в честь прабабушки, которая в прошлом была именитого рода. Коротко девочку называли Энни. Она была удивительной красоты: кожа, словно у фарфоровой куклы, беленькие волосики, крупные голубые глаза. Словно она была живой куклой и создана для детских конкурсов красоты. Все игрушки мира и любовь родителей, особенно материнская, были её.

«Настоящие интеллигенты» — говорили о них, не зная о пути наркотиков. — «А так же очень любящие родители» — добавляли соседи, видя с какой заботой Игорь и Ольга относятся к своим детям. Но никто не знал, чем занимаются супруги втайне от всех.

Несколько раз в месяц они оставляли детей с бабушкой и уезжали на дачу, отдохнуть в одиночестве, так, по крайней мере, они всем говорили. Но на самом деле супруги колесили весь день по городу. Они искали одиноко играющих детей в возрасте девяти-одиннадцати лет, отдавая предпочтение мальчикам. Когда такой ребёнок отыскивался, к нему отходила Ольга и затевала с ним разговор. Она говорила, что у неё дома есть маленький кролик, которого она не знает кому отдать. «Я вижу, что ты добрый мальчик» — говорила она. — «И я отдам тебе кролика». Веря ей, ребёнок шёл к машине. Посадив его с женой на заднее сидение, Игорь вёл автомобиль за город.

Прошло три года с того дня как был открыт "Казнительный парк". За это время были внесены некоторые изменения в законодательство, который касались, по-большей мере, правил отбора приговорённых и исполнения казней. Изменился и сам список казней, которым подвергались дети. Остались повешение, задушивание, обезглавливание, утопление и сжигание. А такие, как растворение в кислоте, расстрел, закапывание и травля собаками, были вычеркнуты из списка. А сжигание заживо применялось только к тем детям, которые сопротивлялись и не позволяли умертвить себя способом, выбранным родителями, или вообще пытались убежать из парка.
Изменения коснулись и того, как дети попадали в "казнительный парк". После вспышки "эпидемии казней", когда целые детсадовские группы и школьные классы отплясывали на виселице или оглашали воздух воплями из пламени костров, было введено правило, согласно которому родителям ребёнка, отправленного на умерщвление, давался срок три часа на "передумать". И это оказалось весьма кстати, ибо почти в каждом третьем случае направление на умерщвление отзывалось, и порядком перетрусивший ребёнок отводился родителями домой.
Но возникла иная проблема. Родители стали использовать "казнительный парк" как пугало для своих сорванцов. Тогда были введены штрафы за отказ от казни, если это повторялось более двух раз в год.

Я решил не бросать своего хобби и после прошлой повести "Проклятие ангела" я смог закончить еще одну.

Глава 1: Следствие

Липецкая область. Село Зелёное. Сосновый лес, покрытый серебряным инеем. Под высокой елью с огромными растущими в тартарары толстыми ветвями - группа людей в синем. Между собой говорят только двое: высокий угрюмый мужчина в белой рубашке, на которой была черная фуфайка, с засаленными чёрными волосами и золотой цепочкой на шее, и человек пониже ростом и постарше, в синем пиджаке. Один из присутствующих фиксирует их разговор на телефон с хорошей камерой.

Тишина замерла. Все покрыто холодным неподвижным инеем, блестящим на легком морозце под ногами людей. Те двое говорят о смерти. О жутком убийстве, совершенном тем высоким черноволосым парнем в белой рубашке на этом месте два с половиной года назад.

1. Моя лучшая подруга Лена умерла во время моей беременности. Когда дочке было 3 года, она над чем-то смеялась. Я спросила, что там такого смешного, на что она ответила, что тетя Лена играет с ней и корчит смешные рожицы.

2. Когда моему ребенку было 4 года, мы смотрели документальный фильм о «Титанике». В одной сцене показывали котельную. И тут сын сказал: «Здесь всё неправильно - котлы были с этой стороны, а я стоял тут. Вот почему я не люблю воду».

3. Как-то сын дружелюбным тоном сказал мне: «Не волнуйся, мама, я не стану тебя убивать».

4. Когда мой брат был маленьким, он всё время притворялся, будто с ним разговаривали ангелы. Как-то раз мама услышала, как он говорил: «Я не могу его убить, это мой единственный папа».

— Ты сейчас это на полном серьёзе?
Спросила девушка, поправив блондинистые волосы. Она походила на живого ангела, такие чистые карие глаза, с испугом сгорели на парня, который походил на безумца.
— Да.
Ни один здравый человек не поверил бы в эту историю. Спившийся Андрей все меньше был похож на прежнего себя.
Парень достал из ящика стола пожелтевшую от времени газету, а после и свежую, хотя раньше он их совсем не читал. Желтая газета была свёрнута в виде шапки, он развернул ее и посмотрел на новости о найденных в подземельях метро и канализаций тела детей. Позже он посмотрел на свежую газету, на которой было написано все тоже самое. Дети исчезали раз за разом.
“Складывается ощущение, будто сам Волчья Челюсть восстал из могилы и теперь снова орудует в городе".
Строчка, которая заставила Андрея смять газету и откинуть ее.

Я не боюсь темноты, я боюсь того, что в ней...

Почему именно сейчас? Почему спустя двадцать лет забытые воспоминания тех событий, которых я так упорно старался выбросить из головы, снова вернулись ко мне? Но это не самое страшное в этой истории, нет, пугают далеко не воспоминания, ведь вместе с ними начали приходить и они. Я их чувствую, они являются по ночам, слышу их смешки, шепоты, всем нутром их ощущаю совсем рядом. Уже не помню сколько времени сплю со включенным светом, однако это никак не влияет на ситуацию в целом. Они пришли за мной, забрать меня с собой туда, где мне и место, ведь тогда, двадцать лет назад, я не должен был выжить.

Вспоминаю...

Далёкий две тысячи третий год. Я жил в деревне, которая располагалась в нескольких километрах от столицы, даже нет, не деревня, можно сказать, село городского типа, но суть не в этом. Мне было тогда двенадцать. Мы с друзьями развлекались как умели, ведь в то время не было таких продвинутых технологий, как сейчас, потому в дело шло все, что можно было, начиная с футбола и заканчивая, так сказать, исследованием заброшек, а их тогда было предостаточно, ведь, ну, распад Союза и так далее.