Страшилка

На часах уже семь тридцать, а никто так и не пришел. Ни единого звонка в дверь. Ни даже робкого стука.
Я что, старая злая ведьма из сказки про Гензеля и Гретель?

Фонарь из тыквы устрашающе сверкал своей улыбкой с подоконника. Раскладной картонный скелет приветственно раскачивался у входа в дом. Лучше приглашения трудно было и придумать. Но, тем не менее, никто так и не решался зайти. На кофейном столике в деревянной миске для салата лежали мини-батончики Марс, Милки Вэй и хрустяшки от Нестле. Их блестящие и шуршащие обертки, манили и притягивали, словно подмигивая ей, и обещая, что все получится.
Купи конфеты и они сами прибегут.

Не волнуйся, уговаривала она себя. Кто-нибудь обязательно появится. Еще рано. Хотя, конечно же нет.

Когда мне только-только исполнилось шесть лет, а младшему братику Шурке четыре с половиной, мы впервые оказались в Ленинграде. Мать взяла нас с собой в отпуск погостить у двоюродной родни. Её дядя с тётей жили в длинном доме довоенной постройки на Васильевском острове.

Приехали мы как раз в разгар поры белых ночей – начале июня. Дом, в котором у родственников была трёхкомнатная квартира, мне малышу, показался очень огромным. Семи- или восьмиэтажный, с нескончаемым числом подъездов, да ещё и загнутый буквой «Г». Дядя с тёткой проживали на четвёртом этаже. Вверх-вниз ходил старинный лифт с сетчатыми стенками и двумя парами двустворчатых дверей, закрывавшихся вручную. Двигаться в нужном направлении лифт начинал, лишь когда обе пары дверей были пассажиром плотно притворены.
У себя дома в Новосибирске мы жили в пятиэтажке, раньше лифты и не видели вовсе. Поэтому кататься на нём уже было приключением. За что буквально через день после приезда успели получить замечание от соседей. Соответственно – от матери нагоняй и указание впредь ходить на улицу, а также возвращаться обратно, только пешкодралом по лестнице.
Но кто же за пацанами уследит! Чуть за порог, тут и забыт строгий материнский наказ. Сейчас вряд ли малышей четырёх-шести лет родители отпускают одних играть во двор. А тогда, даже в другом городе, мы с братишкой спокойно в любое время гоняли на улицу. Но, понятно, со двора ни ногой!

Гулкий стук молотка эхом разносился вдоль старенькой, пыльной улицы. Тем временем два брата – Лешка и Женька, два друга, два напарника, воплощали в жизнь свой гениальный замысел – домик на черемухе. Да, черемуха не самое подходящее дерево для строительства на ней домика, пускай и маленького, даже крохотного. Но разросшееся словно гигантский доисторический куст дерево - было единственным вариантом для постройки.

– Лех, гвоздь подай! – Прикрикнул Женя.
Сам же он был в отличии от Леши более деловым и активным парнем. Не раз мастерил разнообразные поделки и часто ездил в лес со своим отцом. Да, они были двоюродными братьями и жили фактически по соседству, именно поэтому так часто проводили время вместе.
– Ща... Вот, держи. – Что можно сказать касательно Алексея? Типаж другой. Ведь ему было жаль даже дерево, когда приходилось отпилить ту или иную ветку, но желание пожить в собственном домике чрезмерно превосходило жалость к черемухе.

Так шли дни... Но в этих днях не было ничего особенного. Они собирались и вместе строили желанный домик, там же кушали то, что наготовила мама Леши. Разговаривали и шутили. Все это было радостным и беззаботным, пока не наступил тот роковой день...

На днях вернулся я из недельного походика в лес. На мишку ходили. Удачно всё прошло (не для мишки, конечно). Заодно и новую историю необычную услышал.
Район, где мы охотились, находится на северо-востоке Свердловской области. Конкретизировать не буду, чтобы не ронять тень на руководство муниципалитета. По ходу повествования поймёте почему.

В заброшенном леспромхозе, где мы останавливались, до сих пор проживают три семьи. Одна пара бездетная, у второй – пацан 14 лет, у третьей – двое: сынишка с дочурой, погодки - четвёртый и третий класс.
Вот об этих ребятишках и пойдёт речь.

Тени прошлого
Старенький автобус с обшарпанной обивкой сидений, синими занавесками и десятком малолетних пассажиров полз по городу со скоростью бредущей лошади. Полз уже часа полтора – не меньше. Пассажиры занимались кто чем. Кто-то слушал музыку, кто-то пытался читать, кто-то всю дорогу проверял и перекладывал содержимое своих сумок. Никто не разговаривал и даже не пытался завязать разговор с сидящими рядом. Все знали, что общение не продлится долго.
В дальнем углу салона, в гордом одиночестве, сидел мальчик. Чёрные волосы растрёпаны, серые глаза задумчиво смотрят в окно, в ногах стоит небольшая спортивная сумка. Никто не знал, о чём он думает, но ожог на лице отбивал всякое желание спрашивать.
Мальчик не помнил ни своего имени, ни своих родителей, ни своей жизни до определённого момента. Ужасного момента, полного криков, жара и боли. Потом он проснулся, опутанный проводами, в отделении интенсивной терапии. А что было до этого? Что будет после? Он не знал. Знал только, что там, куда его везут, у него начнётся новая жизнь. Где это «там»? Какой будет эта новая жизнь? В больнице ему сказали, что «там» это место для таких же детей, как он, но в подробности вдаваться не стали.

Каждый вечер я вспоминаю тот день, проклинаю своё любопытство, привычки и память. Каждое утро я просыпаюсь в холодном поту, царапаю своё лицо, плечи, голову, изнемождённый ночными кошмарами, которые практически не меняются, оседают в голове ржавым якорем, дополняя друг друга новыми ужасными деталями. Я бы отдал всё, чтобы забыть тот случай, ту страшную ночь. Но разве такое забудешь?

Это случилось летом, где-то в середине августа. Я приехал в деревню, чтобы отдохнуть от городской жизни, полной спешки и бесконечных циклических будней, которые настолько приелись мне, что возникали мысли о бессмысленности бытия. В родной деревне я будто снова рождался, ощущал окружающий мир и то, что моё сердце всё ещё бьётся.

Ночные прогулки были моим любимым занятием. Звуки, издаваемые насекомыми и ночными птицами, оказывали умиротворяющий эффект. Они отлично дополняли тишину, благодаря чему я шёл. Просто шёл вперёд, вдоль дороги, ведущей в соседние деревни и сёла, которые гостеприимно встречали меня молчанием, позволяя идти дальше, чтобы на рассвете взглянуть на голубое небо, встретить солнце и отправиться назад, под голос далёкого ветра.

Это произошло со мной 13 лет назад, когда я приехала к своей бабушке в деревню. Там я и услышала легенду, от которой у меня до сих пор мурашки по коже...

В деревне была детская площадка, которой все боялись. Сама площадка состояла из пары качелей, одной невысокой горки и турника, причём все эти "развлечения" выглядели очень ветхими и старыми.
На этой площадке никто не играл. Все обходили её стороной. Нередко я даже слышала, как взрослые говорили своим детям не ходить к этой площадке. А уж сколько раз моя бабуля мне это говорила!.. Ходили легенды, что ночью на этой площадке бродят мстительные призраки детей, которые здесь умерли.
Несмотря на все эти слухи, я решила проверить, такая ли адская эта детская площадка. И я, соврав бабушке, что задержусь у подруги с ночевкой, побежала на площадку со своим телефоном. Мало ли...

Обычно почти всех детей на лето отправляют к бабушкам, дедушкам в деревню. А вот меня отправили к моей старшей сестре. Юля жила в маленьком городке, где было не так-то много жителей. Да что уж там, их вообще почти не было! Скажем так, сестра не очень-то рада была видеть своего надоедливого тринадцатилетнего братца, но старалась этого не показывать.
- Слушай внимательно, мелкий, - говорила она, уперев руки в бока, - гуляй по городу сколько хочешь, но к тому времени как начнет темнеть, незамедлительно возвращайся домой, понял?
Я со скучающим видом кивнул и отправился в комнату, которая будет моей на время моего пребывания здесь. Я не знал чем себя занять. Взглянув в окно, я увидел, что на небе начинают собираться тучи. Скоро будет дождь. Несмотря на это, меня вдруг потянуло погулять. Сказав сестре, что я пойду немного подышать свежим воздухом, я отправился на улицу.
Снаружи не было ни души. "Возможно, никого нет на улицах из-за мрачноватой погодки, которая может еще больше испортиться в любой момент", - подумал я. Но ведь действительно ни одного человека вокруг! Не то, чтобы я чувствовал себя одиноко, когда не окружен людьми, но чтобы улицы хоть и маленького, но городка, были на столько безлюдными...

Китти в одиночестве сидела на белой резной скамейке в саду старинного особняка и волчонком смотрела на играющих неподалёку ровесников. Ей было страшно и непривычно в новом месте, в голову лезли страшные мысли и воспоминания о недавней смерти родителей, а дальнейшая жизнь казалась одним сплошным кошмаром. Китти из последних сил старалась не плакать, но любое упоминание о родителях вызывало в ней такую бурю эмоций, что сдерживать слёзы было практически невозможно. И она молча плакала, сидя на скамейке недалеко от резвящихся и, кажется, вполне счастливых детей, теребя в руках подол юбки.
Что делать дальше, она не знала. Пройдёт девять лет, и она покинет это место, а впереди будет ужасная, полная страха жизнь, напичканная одиночеством и приправленная болью. Вот какое будущее будет ждать её, как ждёт любую сироту, оказавшуюся на улице после приюта. И она, скорее всего, покончит жизнь самоубийством: перережет себе вены или повесится под каким-нибудь мостом, чтобы её никто не нашёл и никто не успел спасти... да, так она и сделает. Чтобы вновь обрести покой, вместе с ушедшими на небеса родителями. А, возможно, не нужно будет даже ждать девять лет! Она сделает это сегодня же... когда все уснут... ведь какая радость в том, чтобы жить без радости? А радостью для неё была семья.

Что вы подумаете обо мне, когда увидите меня? Моя внешность не сулит ничего весёлого и доброго вашему сознанию и представлению обо мне: черный плащ, котелок на моей голове, скрывающий мою готическую причёску в стиле Дейва из группы The Damned, классические штаны, ведущие к лакированным туфлям. А что вы подумаете о моей бледной коже? Или моих длинных ушах, как у эльфов из мифов и легенд? Вечно прячу свои руки в кожаные перчатки, а чтобы моему худому высокому телу было легче передвигаться, я с собой ношу трость. Весь этот образ дополняет бородка и усы, аккуратно выбритые на моем бледном лице. Ох... Для вас, может, я и странно одет в наше время. Но, черт возьми... Как же мне нравится этот стиль. Но не будем забывать о вашем воображении.

Ну так что?! Что вы обо мне подумаете? Хотя... Я должен был задать вопрос по-другому. Что подумали полицейские, которые вломились в мой особняк, сделанном в классическом стиле? Особая гордость моего дома - это ковёр. Чудесная работа турецких мастеров своего дела, лично привезён мною из этой теплой страны. Может, он и не очень вписывался в интерьер моего дома, но, явно, трупы трёх маленьких замученных девочек больше него не подходили в этот момент, когда дверь, ведущая в мою гостиную, в которой сидел я, открыл полицейский.