Страшилка

Я хорошо помню тот день, когда решил убить своих собственных детей. То было самое отвратительное и радостное из того, что со мной случалось в жизни. Но обо всем по порядку.

Мои отношения с женой уже давно стали носить характер чисто условный. Я изначально не любил ее и женился из-за пресловутой необходимости. Конечно, мы неплохо уживались, но за семь лет моей жизни с Мариной мы оба поняли, что хотим от жизни разных вещей. Мы с пониманием относились к притязаниям друг друга на свободу и отвергали поползновения обеих сторон жить вместе. Но в одном мы не могли сойтись никогда: с кем из нас останутся дети. Я видел в себе для воспитания детей все необходимые качества: отец, которому доверяют, который всегда готов защитить своих детей от недругов. Но я не мог и вообразить, что этим недругом стану я сам. Эти мысли никогда не посещали мою бедную голову. Зато они волновали мою жену.

- Ты циничен и жесток, глуп и несамостоятелен. У тебя ничего не получается в жизни. Дети с тобой не будут никогда, - сказала Марина, когда мы обсуждали мои планы на лето. - Ты совершенно не понимаешь, как надо с ними обращаться. Мой юрист сказал, что у нас все шансы лишить тебя родительских прав.

Эта мистическая история случилась полгода назад, когда я устроился работать в местный гипермаркет в отдел игрушек.
Отдел был довольно большой, только некоторые стеллажи не имели второго выхода. Пройдя через длинный стеллаж, можно было упереться в тупик. Не очень удобно. Да и народу особо не было.

Надо сказать, что именно в детском отделе была постоянная текучка. Некоторые смогли проработать здесь месяц, некоторые чуть дольше. Начальство особо не придиралось, платили хорошо, но все равно работники постоянно уходили, едва отработав месяц. И вот я тоже туда устроился, купившись на неплохую зарплату и хорошие условия работы. И только тогда я услышал от консультантов из соседних отделов, что продавцы отсюда уходят из-за того, что происходят жуткие вещи. Дети, которые приходят с мамами в этот отдел, начинают видеть маленькую девочку, которая просит с ними поиграть. Но дети почему-то сразу начинают плакать. Когда их пытаются разговорить, они наотрез отказываются рассказать, как выглядит эта девочка. И вот, проработав две недели, я стал обращать внимание, что некоторые дети начинают плакать после посещения одного из дальних проходов со стеллажами с игрушками. Мамы их пытаются успокоить и выяснить, что случилось. Но они как один твердят, что видели маленькую девочку, которая просила их поиграть, но они отказывались. Почему отказывались, не говорят.
И я решил сделать попытку выяснить, что же происходит в том проходе с заваленными игрушками стеллажами.

Вечером, незадолго перед закрытием смены, я прошелся по всему отделу и прошел в тот дальний закуток. Дошел до тупика и уже повернулся идти обратно, как внезапно перед собой увидел маленькую девочку лет пяти. В руках у нее была кукла, больше похожая на растрепанное чучело. Она смотрела на меня в упор, буквально буравя глазами.

- Давай-давай, - подгоняла мама. - в темпе. Пока я не передумала и в крематорий тебя не послала.
После того как было узаконено право родителей на самостоятельное умерщвление своих детей, для любителей "ролевых казней" были отдельные площадки, на которых разыгрывались казни, присущие той или иной эпохе или историческому событию. В частности пользовалась успехом имитация концлагеря с газовой камерой и крематорием. Там даже работники одевали форму СС, воссозданную по старым фото. Были популярны "Инквизиция" и "Лагерь ГУЛАГ". Позже в праве родителей уравняли учителей начальных классов и воспитателей старших групп детских садов. А для совершения казней за городом оборудовали "Казнительный парк".
Детсадовец Маратик знал, что в крематории сожгли живыми весь первый класс из их школы, в которую он должен был пойти осенью, а в газовой камере задушили группу из его детского садика. Первоклашки испортили стул учительнице, и она, сев на него, упала и что-то себе сломала. А у детсадовцев... Маратик не помнил. Им показывали кино. Как раздевают, как кладут на носилки, как запихивают в печь. Показывали что происходит в печи. Как там бьются, как мечутся в огне, постепенно сгорая.
Брррр. Лучше уж пусть душат.
Раздевшись, Маратик ещё раз глянул на маму, получил подзатыльник и побежал к казнительной скамеечке. Там ему приказали выбрать для себя душилку: верёвку с двумя деревянными рукоятками.
Маратик подошел к делу ответственно, как учили в садике. Совсем короткие малышовые душилки ему уже не годились, были маловаты. И он выбрал среднюю по длине, потолще и не очень колючую.

(Для того, чтобы читать данный раздел и понимать, о чем он - нужно полностью прочесть роман, который имеется у меня в архиве).

***

Дэвид Маркович был из тех людей, которые не могли стерпеть хамства по отношению к ним, особенно, когда они хотели сделать, как лучше. Он изо всех сил старается перевоспитать своих трёх глупых учениц, которым совершенно всё равно на его потуги и старания. Светлана, которая была в него влюблена, неоднократно пыталась ему тематически нахамить за его равнодушие к ней. Дэвид - художник, а значит ему нужно вредить... рисунками. По ее мнению, он так лучше будет понимать, чего она желает добиться. Когда она в первый раз, на уроке искусства, быстро наляпала на бумаге его портрет, после того, как он ее вдохновил поступком, в котором он обратил внимание на себя, стукнув кулаком по столу двух гламурных девушек, он воспринял ее деятельность, как детскую шалость. Дэвид скомкал ее рисунок и бросил его на стол Светланы. Она прослезилась, но не отчаялась. Она смекнула: "Ничего, ничего, я вам отомщу за это на следующем уроке...".
Когда начался второй урок, для сладостной мести она применила задание учителя, которое он дал группе - нарисовать единорога. Она, привлекая внимание Дэвида своими странными движениями, какими-то недотанцами, рисовала месть учителю. Дэвид Маркович сразу обратил внимание на неадекватное поведение ученицы и подошел к ней с подозрительным взглядом. Когда Маркович потянулся рукой за рисунком, Светлана ехидно наблюдала за его действиями, сделала хитрую мордочку. Она прекрасно понимала, что учителя это может запросто обидеть. У нее была цель: пририсовать голову Дэвида к телу единорога, и затем на его лбу выявить рог, похожий на ... Как бы, вероятно, намекая на то, что у нее к нему имеются чувства.

Утром Славка просыпается со стойким ощущением, что на него кто-то смотрит. С трудом разлепив глаза, он видит воодушевленного Ромку, который с широкой улыбкой лежит рядом и, вероятно, ждёт, когда Славик проснётся.
– Доброе утро!
– Ты че счастливый такой? – светловолосый мальчик сонливо трет глаза и переводит взгляд на часы. – Девять утра на дворе, ты почему не спишь?
– Не могу. Всё думаю о том, что надо было нам того черта на видео снять, сколько просмотров бы собрали!
Славка энтузиазма друга не разделял, поэтому смотрел на него, как на дурака.
– А если бы она нам шейные позвонки выгрызла? Ты не думал об этом?
– Ну не выгрызла же, – пожав плечами, Ромка слез с дивана и потянулся. – Завтракать пойдём, там бабушка блинчики напекла. С творогом и медом.
Мечтательно протянув, Рома уже скрылся за дверным проемом, а Славка лишь озадаченно почесал затылок. Иногда он решительно не понимал, что происходит в голове его друга.

- Ну, кто у нас там следующий? - поинтересовалась женщина средних лет у молодой девушки.

Эти прекрасные дамы - работницы психбольницы. Сейчас у них было что-то вроде перерыва, сменилась очередная смена санитарок и врачей. Они же, устав от этого шума, вместе коротали время на четвёртом этаже. Тем более, девушка, оказывается, была не совсем готова к такой стрессовой работе, ей требовался покой. Где-то внизу ещё слышаться возгласы новый прибывших пациентов, который ещё не успели накачать успокоительными. «Я – Наполеон!» «Ха, а я Бонопарт!».

Женщина уже давно привыкла к голосам умалишённых, а вот у девушки каждый раз пробегали мурашки.
- Оксан, я здесь такой ужас нашла, - она подняла округлившиеся глаза, будто десятирублёвые монеты, на женщину, - какое-то досье на маленькую девочку. Соседи и друзья говорят, что во время приступов она может убить кого угодно, - растерянно пролепетала брюнетка, вертя в руках папку.
- Та-ак, а вот тут уже поподробнее, - Оксана выпрямилась и прихлебнула чай.

В городе Ярославль жили брат и сестра Миша и Маша. Мише 9 лет, а Маше 3 года. Машенька не имела большого словарного запаса и не могла выстраивать красивые и большие предложения и говорила полную неразбериху. А вот Миша - наоборот, знал очень много слов и никогда не запинался, говоря своё предложение, как никак 3 класс. И вот наступило лето. В один жаркий июльский день Маша сказала Мише:
- Мишенька, а пойдём-ка в путешествие!
А Миша, недолго думая, отвечает:
- Сестрёнка, ну какое путешествие?! Мне вот сколько литературы читать за лето задали! Я же перехожу в третий класс! Вот иди к маме и попросись с ней погулять на детской площадке, а мне читать надо.
- Ну и ладно. Я вот, когда вырасту и буду тётей, то буду путешествовать много раз по всей земле!
- Ну, ну. - Отвечает Миша и идёт рисовать свой рисунок.

Через некоторое время приходит мама и говорит Мише:
- Сыночек, сходи пожалуйста в магазин и купи хлеба, килограмм картошки, шоколадку и 300 грамм бананов.
- Хорошо, я прямо сейчас схожу и куплю эти продукты. - Отвечает Мишка и бежит надевать на себя кепку.
- А и ещё возьму с собой Машеньку, а то она очень хочет погулять. - С кухни говорит мама.
- Угу. - Сказал Миша.

Дитя, поникнув головой, играет слоником
У мамы с папой много дел
Отец с бумагами корпел
А мать - швея, и ей заказ
Десяток платьев сшить за раз.
Они прибудут поздно.

На няньку же червонцев нет,
И девочка в печали -
Вновь допоздна одной, но бед
Поныне не встречали.

В пору своей трудовой деятельности на Уральском вагоностроительном заводе услышал одну необычную заводскую историю. Не могу с уверенностью утверждать, что всё изложенное в ней правда, так как сам не был свидетелем описываемых событий. Но и сомневаться в её правдивости тоже нет никаких оснований...

Началось всё в самом начале восьмидесятых. К одному из производственных цехов прибилась собачонка. Самый простецкий двор-терьер. Щенок месяцев шести отроду. Сердитых людей и прочих опасностей избегал, прячась в заброшенной половине цеха.
Тут стоит пояснить. Здание находилось в стороне от основного производства, поблизости к забору, граничащего с посёлком Северным. В одной половине цеха работа, как говорится, «кипэ, аж ревэ». В другой же – полное затишье. Помещения, конструкции и оборудование брошены за ненадобностью. Но отопление и сюда попадает. Поэтому даже зимой пёсик чувствовал себя вполне комфортно. У него был лаз под какой-то кирпичной кладкой, ведущий не то в подвальные коридоры, не то в замурованные наглухо отсеки забытого склада.

Помогал как-то с переездом своему знакомому. Он получил новое жильё и попросил помочь с перемещением имущества, нажитого непосильным трудом. Старое его обиталище представляло собой однушку в двухэтажном бараке на окраине Тагила. Архитектурное решение данного строения было то ещё. У квартир первых этажей пол балконов располагался на уровне земли. Так что домой заходи прямо с улицы через балконную дверь. Ибо кое-где и перила отсутствовали.

Когда с погрузкой-выгрузкой покончили и сели, как полагается, за накрытый хозяином стол, он рассказал историю, связанную со старым домом, из которого только что съехал.

Дело было в шестидесятых годах. В трёхкомнатную квартиру этого дома барачного типа переехала молодая семья. Родители с двумя сынишками четырёх и семи лет. До них в той квартире проживал одинокий дедушка. Старый вдовец. Бабушку свою схоронил уже давненько, а новую не искал. Бобылял один в трёхпалатных хоромах. На первом, правда, этаже. Окошки в метре от земли. Но по тем временам – шикарные апартаменты.