1000 причин стать убийцей - Пожалуйста, не трогай Севу
Полгода. Всего каких-то полгода — но это были самые счастливые дни за последние семь лет.
Пятьдесят девять лет жизни. Жена умерла семь лет назад. Дети давно разошлись по своим семьям, звонят редко, приезжают ещё реже. Одна квартира с тонкими стенами, где тишина кажется громче выстрела. Вся жизнь — в этих пустых комнатах.
И вот, однажды я заметил его — таракана, сидящего за холодильником. Маленький, худой, с полосками чуть ярче обычных. Он не убегал, не прятался. Просто жил там и выходил ровно в семь вечера. Я начал ждать его, как ждут человека, который никогда не придёт. Звал я его Сева. Почему — не знаю. Наверное, потому что в детстве у меня был друг с таким именем. Или потому, что хотелось назвать кого-то по-человечески, даже если это просто таракан.
Пятьдесят девять лет жизни. Жена умерла семь лет назад. Дети давно разошлись по своим семьям, звонят редко, приезжают ещё реже. Одна квартира с тонкими стенами, где тишина кажется громче выстрела. Вся жизнь — в этих пустых комнатах.
И вот, однажды я заметил его — таракана, сидящего за холодильником. Маленький, худой, с полосками чуть ярче обычных. Он не убегал, не прятался. Просто жил там и выходил ровно в семь вечера. Я начал ждать его, как ждут человека, который никогда не придёт. Звал я его Сева. Почему — не знаю. Наверное, потому что в детстве у меня был друг с таким именем. Или потому, что хотелось назвать кого-то по-человечески, даже если это просто таракан.
Он был тихий, не лез в сахар и не бегал по продуктам. Просто сидел на плите, смотрел на меня, словно напоминая: ты не один. С ним можно было молчать часами, и это молчание было приятнее любого разговора.
А потом появилась Зоя, соседка сверху. Женщина с лицом, от которого мороз по коже, и характером, будто сделанным из колючей проволоки.
Её собака — облезлая, вонючая, гадила прямо на мой коврик перед входной дверью. Она смеялась над моими жалобами на это. Говорила, что мне полезно старому двигаться. Мол, убираешь за собакой, шевелишься, дольше проживешь.
Зоя начала жаловаться в ЖЭК, что у меня «фауна», что тараканы — это грязь и зараза. Я пытался объяснить, что у меня только один, что он не мешает. Но она не слушала.
Каждый раз, когда заходила в квартиру, а вернее врывалась, кричала и ругалась, говорила, что вызовет санитаров. Я просил: «Пожалуйста, не трогай Севу». Но ей было всё равно.
Потом она принесла баллончик с отравой.
Я видел, как она лила эту гадость за холодильник. Видел, как Сева корчился, полз ко мне, пытаясь выбраться. Я кричал, молил её остановиться. Но она стояла и смеялась. Как будто это была игра.
Это был конец.
В ту ночь я сидел рядом с ним, держал его тёплое тело на ладони, пока он умирал. Его маленькое хрупкое тело, которое стало для меня всем.
Когда он перестал дышать, я почувствовал, что остался совсем один. Окончательно один.
На следующий день я пошёл к Зое. Постучал в дверь и сказал: «Тараканы вернулись».
Она открыла дверь. Я сразу же нанес удар молотком по голове. Она не успела даже что-то сказать или прикрыться руками.
Она рухнула в коридоре. Не знаю была она еще жива или нет, но я нанес еще один удар по голове. Молоток застрял. Я не стал его вытаскивать. Вместо этого потащил ее тело и посадил рядом с холодильником. Из кармана я достал труп Севы и положил его рядом, чтобы она поняла, как это — лежать рядом с тем, кого убила.
После всего что случилось после того, как я убил Зою, я не выходил из её квартиры. Сидел там, с её телом, с трупом Севы. Держал на ладони маленькое, холодное тело. Тихо говорил с ним, слушал молчание, которое было единственным, что осталось.
Сожалею ли я?
Сожалею только, что не успел ещё раз взять Севу на ладонь, пока он дышал, был жив. Сожалею, что не остановил Зою, когда она зашла ко мне и убила Севу.
Больше ничего. В этом мире не осталось никого, кто был бы рядом. Больше никто не будет ждать меня в семь вечера.
А потом появилась Зоя, соседка сверху. Женщина с лицом, от которого мороз по коже, и характером, будто сделанным из колючей проволоки.
Её собака — облезлая, вонючая, гадила прямо на мой коврик перед входной дверью. Она смеялась над моими жалобами на это. Говорила, что мне полезно старому двигаться. Мол, убираешь за собакой, шевелишься, дольше проживешь.
Зоя начала жаловаться в ЖЭК, что у меня «фауна», что тараканы — это грязь и зараза. Я пытался объяснить, что у меня только один, что он не мешает. Но она не слушала.
Каждый раз, когда заходила в квартиру, а вернее врывалась, кричала и ругалась, говорила, что вызовет санитаров. Я просил: «Пожалуйста, не трогай Севу». Но ей было всё равно.
Потом она принесла баллончик с отравой.
Я видел, как она лила эту гадость за холодильник. Видел, как Сева корчился, полз ко мне, пытаясь выбраться. Я кричал, молил её остановиться. Но она стояла и смеялась. Как будто это была игра.
Это был конец.
В ту ночь я сидел рядом с ним, держал его тёплое тело на ладони, пока он умирал. Его маленькое хрупкое тело, которое стало для меня всем.
Когда он перестал дышать, я почувствовал, что остался совсем один. Окончательно один.
На следующий день я пошёл к Зое. Постучал в дверь и сказал: «Тараканы вернулись».
Она открыла дверь. Я сразу же нанес удар молотком по голове. Она не успела даже что-то сказать или прикрыться руками.
Она рухнула в коридоре. Не знаю была она еще жива или нет, но я нанес еще один удар по голове. Молоток застрял. Я не стал его вытаскивать. Вместо этого потащил ее тело и посадил рядом с холодильником. Из кармана я достал труп Севы и положил его рядом, чтобы она поняла, как это — лежать рядом с тем, кого убила.
После всего что случилось после того, как я убил Зою, я не выходил из её квартиры. Сидел там, с её телом, с трупом Севы. Держал на ладони маленькое, холодное тело. Тихо говорил с ним, слушал молчание, которое было единственным, что осталось.
Сожалею ли я?
Сожалею только, что не успел ещё раз взять Севу на ладонь, пока он дышал, был жив. Сожалею, что не остановил Зою, когда она зашла ко мне и убила Севу.
Больше ничего. В этом мире не осталось никого, кто был бы рядом. Больше никто не будет ждать меня в семь вечера.
(голосов: 5)
Категория: Страшные звери
Немного смешно даже