Страшилка

Мне душно и жарко, я словно в бреду.
Очень тихая ночь. Беспокойно я сплю.
На город спустилась странная ночь;
Тревожно душе, ей ничем не помочь;

Беспокойно и тяжко, ей б умчаться: куда?
Безнадежно окутана мраком земля
Как сетями паук свою жертву плетет,
А мне душно и жарко, меня что-то гнетет.

В ночь открыто окно, и не видно луны.
Я слышу во сне нарастают шаги,
Все ближе и ближе ко мне человек
Свой откуда-то сверху узнаю силуэт.

Конопатый рыжий Васька не любил работать
И уроки не учил - ждал он лишь субботу.
Когда можно погулять, никуда не надо,
Снег в девчонок покидать, что ему не рады.

Мать просила: "Васька, ну! Убери игрушки,
Вещи быстро собери, выбрось безделушки!"
Ну а что наш хулиган? Спит и в ус не дует,
Знает, мама уберёт, и лежит - кайфует!

На шкафу сидел старик, тихо наблюдал -
Разозлился он на Ваську, взял и разыграл!
Спит мальчишка. Шум услышал и глаза открыл,
От увиденных чудес с трепетом застыл...

Не кричи, чёрный ворон, не ухай, сова –
Тёмный лес околдован, засохла трава.
Старый Леший лежит, еле жив, в шалаше,
Затаилось проклятье в ослабшей душе.

Старуха тут давеча в лес приходила,
Ух, скверный характер – прям Баба-Яга,
В ловушку, что леший создал, угодила,
Меж пней двух, трухлявых, застряла нога.

Леший-проказник, любуясь, смеялся,
Тряслись все деревья, ломались кусты,
А Леший, на бабку смотря, умилялся,
Народец лесной надрывал животы...

С увядшим садом стоит дом, вдали, в затишье городском,
Особняком от автострад, и где афиши не горят,
В ночи мелькая и слепя в пути уставшие глаза;
Когда над городом туман, дом воздевает к небесам
Старинной крыши уголки и золотистые лучи
Сквозь тучи и туман густой снисходят в утренний покой.
Хранит крыльцо, обвитое плющом, воспоминание о том,
Как провожали в дом гостей под тенью вековых ветвей.
Здесь помнит эхом коридор семьи последний разговор
И помнит черная стена, как трещина по ней пошла,
И как гулял по зеркалам тревоги сумрачный оскал.
Давно уж дом покинут был, и часто мимо проходил,

Догорает закат за березовой рощей.
Липкий сумрак ползет по оврагам и пням.
В древней церкви лежат чьи-то белые мощи.
Но давно уж закрыт и не действует храм.

А в округе такое царит запустение,
Что за душу берет и занозой - тоска.
Жили люди когда-то здесь, было селение.
А теперь лишь одна гробовая доска.

Здесь, на кладбище старом, просели могилы,
Лишь надгробные надписи память хранят.
А оград уже нет, лишь остатки, как вилы,
Из травы поднимаются в небо, торчат.

Вдали виднеются знаки,
Как кровью на метрополитене
И кометы спадали без всякой атаки,
Ядом скочит, как ртутью по вене

Без адресатов набирались ноль три
Задавая без ответа
Потухая огнём, внутривенно гори
С тоской до рассвета

Всё что душою от глаз ненужных скрываем
Только лампа уже и не горит
Мы дышим, и крупицами дождя умираем
А душою больше и не болит

Видишь, всё смеётся
Над нами лишь любуется
Это сердце рваными стихами бьётся,
Без огня милуется

Видишь, улыбается
Где-то свысока, за нами следует наш Бог
Иногда порой случается,
Кто любил, а кто всё-таки не смог...

Никому не говори,
Зачем мы здесь живём
Скрывая под запретом, храни его внутри
Никто не будет знать, как мы с тобой умрём

Печальную сагу поведаю, дрУги,
Как жизнь изменилась в мгновенье одно,
Как мне повязали и ноги, и руки,
И мордою ткнули в чужое говно.

Я жил беззаботным студентом веселым,
Хотел космонавтом на Марс полететь,
Я духом был сильным и телом здоровым,
Мечтал стать богатым и денег хотеть.

Но рок неизбежно крадется за нами
И путает карты, и бьет по рогам.
Он шлет нам тайфуны, торнадо, цунами,
И мы, словно щепки, плывем по волнам.

Лишь ночь назад в деревню вторглись "звери",
Хватали женщин и ломали черепа -
Мужчинам, что противиться посмели.
Спасла беглянку неприметная тропа...
Но грязные собаки злобно лая,
На девушки напали свежий след,
Почуяв кровь в лесу бежала стая,
Ловя в тиши полночный силуэт...

Капает кровь с волчьих губ, темный лес ужасом поражен.
Твоего Хатико в клочья рвут и будто он вспорот ножом.
Разодран живот, оторваны лапы, ему бы и сдохнуть!
Он еле живой, ранам кровавым не пересохнуть!

Последний вздох, предсмертные конвульсии
И вот издох - зажал зверь клыки на пульсе, и
Он застыл в атмосфере разодранных ребер,
Твой питомец, оказался на редкость съедобен!

Ожидание, боль, печаль и тоска,
Ляжет на гроб печатью доска,
В его пасти - будешь верещать, как дура в тисках,
И пока он за тобой не пришел каждое утро, ты будешь встречать
Пистолет у виска!