Страшилка

Догорает закат за березовой рощей.
Липкий сумрак ползет по оврагам и пням.
В древней церкви лежат чьи-то белые мощи.
Но давно уж закрыт и не действует храм.

А в округе такое царит запустение,
Что за душу берет и занозой - тоска.
Жили люди когда-то здесь, было селение.
А теперь лишь одна гробовая доска.

Здесь, на кладбище старом, просели могилы,
Лишь надгробные надписи память хранят.
А оград уже нет, лишь остатки, как вилы,
Из травы поднимаются в небо, торчат.

Вдали виднеются знаки,
Как кровью на метрополитене
И кометы спадали без всякой атаки,
Ядом скочит, как ртутью по вене

Без адресатов набирались ноль три
Задавая без ответа
Потухая огнём, внутривенно гори
С тоской до рассвета

Всё что душою от глаз ненужных скрываем
Только лампа уже и не горит
Мы дышим, и крупицами дождя умираем
А душою больше и не болит

Видишь, всё смеётся
Над нами лишь любуется
Это сердце рваными стихами бьётся,
Без огня милуется

Видишь, улыбается
Где-то свысока, за нами следует наш Бог
Иногда порой случается,
Кто любил, а кто всё-таки не смог...

Никому не говори,
Зачем мы здесь живём
Скрывая под запретом, храни его внутри
Никто не будет знать, как мы с тобой умрём

Печальную сагу поведаю, дрУги,
Как жизнь изменилась в мгновенье одно,
Как мне повязали и ноги, и руки,
И мордою ткнули в чужое говно.

Я жил беззаботным студентом веселым,
Хотел космонавтом на Марс полететь,
Я духом был сильным и телом здоровым,
Мечтал стать богатым и денег хотеть.

Но рок неизбежно крадется за нами
И путает карты, и бьет по рогам.
Он шлет нам тайфуны, торнадо, цунами,
И мы, словно щепки, плывем по волнам.

Лишь ночь назад в деревню вторглись "звери",
Хватали женщин и ломали черепа -
Мужчинам, что противиться посмели.
Спасла беглянку неприметная тропа...
Но грязные собаки злобно лая,
На девушки напали свежий след,
Почуяв кровь в лесу бежала стая,
Ловя в тиши полночный силуэт...

Капает кровь с волчьих губ, темный лес ужасом поражен.
Твоего Хатико в клочья рвут и будто он вспорот ножом.
Разодран живот, оторваны лапы, ему бы и сдохнуть!
Он еле живой, ранам кровавым не пересохнуть!

Последний вздох, предсмертные конвульсии
И вот издох - зажал зверь клыки на пульсе, и
Он застыл в атмосфере разодранных ребер,
Твой питомец, оказался на редкость съедобен!

Ожидание, боль, печаль и тоска,
Ляжет на гроб печатью доска,
В его пасти - будешь верещать, как дура в тисках,
И пока он за тобой не пришел каждое утро, ты будешь встречать
Пистолет у виска!

В далекой Америке есть Голливуд,
Там всякие фильмы снимают.
Там звезды роскошно, безбедно живут
И горя и бедствий не знают.

Все фильмы в Америке - просто говно.
И мы, режиссеры со стажем,
Как снять настоящее супер-кино
Сейчас компетентно расскажем.

Жевать свои сопли ты будешь потом,
Снимать мелодраму негоже.
Сними, чтобы писали все кипятком,
И какали с ужаса тоже.

Огоньком зажигается,
Умерший давно в груди свет
Всё по новой, но не для нас уже начинается
Наших душ вне измерений, их просто нет

В окнах затихает рассвет,
Без единого, золотистого донца
Бесследной дорожкой к небесам, где мы ищем ответ,
Дотянуться до солнца

Последний шажок, и ночи станут короче
Мы уходим бесследно, зная что уже не вернёмся
Это будет наш сладкий сон, если только захочешь,
Достучимся до небес, и уже никогда не проснёмся

Прутья ржавого забора, металл, погнут, где-то смят.
Скрип обугленных качелей как насмешливый набат.
Пуль следы на детской горке, карусель-клоун в землю врыт.
Из оплавленной воронки лесенка с кольцом торчит.

Словно черепа глазницы, на обшарпанной стене,
Окна с копотью пожара смотрят страшно в полутьме.
Трассы полные разбитых, покорёженных машин,
Почерневшие от дыма, стекла битые витрин.

Из погнутых светофоров провисают провода,
А в разломах на асфальте течет ржавая вода.
У разрушенной больницы, койки полные бинтов.
Морфин в капельницах грязных не приносит больше снов.

Людей всегда ждало в их жизни
Очень много преград и проблем.
Но такая проблема, Отчизна
Не сравнится никогда уж ни с чем.

Она по стране расползаясь
Словно Ящер из сказки той злой,
Раскидав свои лапы когтистые
Оставляет лишь след за собой...

След из крови, из слёз и из голода,
Из травы выжженной и из холода,
Из грязных писем на дряблой бумаге,
Что отправлены уже погибшей маме...