Страшилка

А стулья под нами расшатаны,
Гламурными полотнами, тонами матовы
Неизвестными для импульсов координатами,
Больше не будем для звёзд виноватыми

Письма без отправленья,
Мысли вечного промедленья
Скрежет половиц, давят на тормоза
Вспышки без блеска, хрустальной тишиною глаза...

Их не узнать, их не увидеть
Их не понять, отчаяньем сияющим не разглядеть
Их не прочувствовать, и больше уже не обидеть...
В золотистою осень невозможно надеть

Кап... Кап... Глубокая тишина,
Все мертво. Или живо. Просто не движется.
Кровать одиноко стоит у окна,
Занавески белые еле-еле колышутся.

Кап-кап. Лекарство по капле в вены.
Больница, реанимация, я скучаю по дому.
На меня давят эти стены.
Это не жизнь и не смерть, это кома.

Кап... Боже мой, как надоел этот звук!
И ведь даже нет возможности шевельнуться!
Хоть бы на секунду от комы очнуться...
Просто, чтоб навсегда успокоить слух.

В лесу, где доставали небо ели,
В глуши среди деревьев и болот,
Где птицы свои песни пели,
А пчёлы в улье охраняли мёд

Стоит изба из брёвен на поляне.
С заросшей крышей, треснутым окном.
Гнилые стены в сорняках, в бурьяне.
Проплесневел и покосился дом.

В том доме дряхлый обитал старик
До пояса седая борода.
И каждый раз, услышав дуба скрип,
Не мешкая спешил туда.

Здесь ночи нет, день не встречали.
Туман вокруг, как от костров.
Здесь вечный вечер, мы не знали,
Чей этот призрачный покров.

Брели в тиши мы по дороге,
Что нас вела куда-то вдаль.
Брели одни, в большой тревоге,
И было прошлого так жаль.

Искали выход мы напрасно,
Здесь грешным душам не пройти.
Все шли по кругу, стало ясно,
Что ту черту не перейти.

Прости за то, что пьяным был
Сорвусь в пучину на рассвете
Слепящий взгляд белесый дым
Развеет буйный встречный ветер.

Развеет мрачные мечты
Отступят бред и страх ночей
Пусть жизнь идёт, ломая льды
И пусть игра стоит свечей.

И даже если больно плыть,
Ломая ребра о пороги
Мы будем жить, так просто жить
Чтоб позавидовали боги.

Черные пальцы на струнах играли,
Душу томя и ввергая в печаль.
А на костре чьи-то кости сгорали,
Лишние люди, которых не жаль.

Звездное небо над головою,
Ширь распахнуло, зовя и маня.
Кто-то прилег на колени главою,
Снятыми серьгами громко звеня.

Двое лежали, мирно обнявшись,
Пальцем водя по кровавым губам.
Яркое пламя, выше поднявшись,
Ноги лизало висящему там.

Ты вампир, но давно, когда-то,
Не являлся ты Князем тьмы.
Был король ты и жил богато,
И охотился там, где холмы.

Были псы у тебя той породы,
Что ценилась больше других.
Поклонялись тебе народы,
Ты свершал много дел благих.

А теперь ты упырь несчастный,
Ходишь, бродишь, во тьме один.
Неприкаянный и безучастный,
Сам себе только господин.

Он очнулся в липкой луже,
Приоткрыв с трудом глаза.
Боль пронзила так внезапно,
Словно в ясный день гроза

Хочется орать от боли,
Но нет сил даже кричать
Ангел вспомнил, что случилось,
Боль его не описать...

По щекам с засохшей кровью
Покатились горько слёзы
Разрушая всё, что было
Превращая в пепел грёзы

На острове, что не имел координат,
Где всегда процветало пиратство.
Одноногий хромой старый пират
Прятал свои богатства.

Начертил костылём небольшой круг,
Указав в середину прямо.
И несколько крепких моряцких рук
Стали раскапывать яму.

С нелегкой работой справились лихо,
Сундук уж закопан был,
А капитан вдруг усмехнулся тихо
И двух моряков пристрелил.

Золотистой листвою, под ногами шурша
Пылает поблекшим, едва горящим огнём
Высью уходит, запоздалым дыханьем душа,
Просто скажи, что мы никогда не умрём

Эти снега замирали во лжи,
Эти цвета, багровыми каплями вижу опять
Зашивая навечно глаза, просто одно мне скажи,
Как этим дыханьем, силуэт захламлённый обнять?

Туман рассеивается с вьюгой прозрачно,
Хрустальные слёзы, зеркальным пластины
С ресниц спадает, дымкою сигарет затянулось небо табачно,
Остановленным дыханьем, порывом рвущимся, замирают всё льдины