Страшилка

Эта ночь одна из многих,
Самой жуткою была.
По словам старушек строгих,
Всех молитва не спасла...

Под покровом черной ночи,
Страшный волк пришел в село.
Тех, кто видел зверя очи,
Будто судорогой свело.

Замерли, не шелохнутся,
Тихо стало, не кричат.
Смрад от гостя, задохнуться,
Но все терпят и молчат.

Молю тебя я, пощади
Всех тех, кто со мной рядом!
А коль крадёшься - уходи,
Ты травишь души ядом!

Мне твоя помощь не нужна,
В услугах нету цели...
Хотя цель есть, всего одна:
Убрать "Кто судьбе верен".

Ты забрала уже сполна,
Хотя тебя не звали!
Прошу тебя, уйди сейчас,
И так сердце порвали...

Старуха страшная в платке,
Судьбу мне злую предрекала.
С клюкой железною в руке,
Взглянула хищно и пропала.

И сразу дрожь меня взяла,
И стало жутко по неволе.
Я ничего не поняла,
Но все прочувствовала вскоре.

Все что сказала, все сбылось,
Хоть я на Бога уповала.
А наше русское "авось",
Мне сразу бесполезным стало.

Смотрю вперед, и траур обуявший
Народ игрушек, плюшевых зверей,
Народ, единственного друга потерявший,
Единственного, за миллионы дней.

Влачат тоску, сердцами из нейлона,
Дешёвый пух скорбит по прежним дням,
Ушла она, из земного лона,
Дав над собой расти пустым корням.

Зашла сюда, так тихо, не ликуя,
Что сон довольный смела созерцать,
Достав косу, густая туя,
Желала также поиграть.

Ангел стоит на разбитых коленях,
Дико возводит глаза к небесам.
Страх и обида царят в его мыслях
Главная цель – не дать воли слезам

Скованны прочно и больно конечности,
Дрожь пробегает по сильным плечам
Тело дрожит и болит от волнения,
Тщетно противясь своим же слезам

С криком немым, он возводит глаза
Шепчет молитву напрасно и мысленно
Кровь, словно гром, всё стучит по вискам
Зря, ведь молитвы для падших бессмысленны

Красуются на стенах тени -
Смерть, как краткий перехода миг,
В ней спасенья не найти,
И наша жизнь угаснет, словно крик.

К чему эти все терзанья?
Нет поэтами воспетой вечности души,
А все твои старанья -
Лишь рассыпанные Господом гроши.

Наивна человеческая вера -
Нас в конце тоннеля свет не ждёт,
И надежда глупая истлела,
Как воображения задутый фитилёк.

Как-то летом нежданно-негаданно
Ясным днём позвонил старый друг.
Мне напомнить, охота объявлена
Не хочу ли я скрасить досуг?

Не просрочил ли мол разрешение?
Может быть разучился стрелять?
Как охотник в седьмом поколении
Уязвлён был я, надо признать

И вот вечер, стемнело, не жарко
И в авто мы уселись вдвоем
Мимо нас пролетела "пожарка"
Видно где-то игрались с огнем

Желтеют стены на рассвете
В халатах белых дяди ходят,
Таблетки сплюнул в туалете
И санитары все на взводе.

Одели в белую рубашку,
Жестоко бросили на пол.
Укольчик засадили в ляжку.
Лежу, молчу, ловлю прикол.

Старик в очках присядет рядом,
Посмотрит как на экспонат,
Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Всегда тебе я не был рад.

Мои мечты невольно рассыпались,
И я бродила томно в черноте.
Ничто не вечно - все уже бывалось.
Одно лицо, но личности не те.

Хочу добавить смысла в жизнь пустую,
Но помыслы хорошие - лишь прах.
Я причиняю боль, страданья, я кочую,
Витаю я в багровых облаках.

Скажи, скажи, за что сии мученья?
В чем провинилась, что не сберегла?
Я потерять хочу убийств уменье,
Но под проклятье чье-то я легла.

В пучине мрака, бездне тьмы
Насытившийся наслаждением
Коварный демон пустоты,
Погрязший в океане мщенья.

И днём и ночью ухмыляясь
Он наблюдал за мирской суетой
И тайной злобно улыбаясь
Готовя злостно тайный план
В мечтах и грёзах опускаясь
Он всё на свете проклинал.