Страшилка

Глубины джунглей городских,
Где камня цвет глаза мозолит,
Где вышина домов больших
Увидеть небо не позволит.
Это огромный серый щит,
Что укрывал народ от Бога.
Отца влиянье там горит,
Дает умам людей дорогу.
Так был покинут этот мир,
Никто за ним не наблюдает.
И тот, кто правилами жил,
Теперь сам за себя решает.

После войны, в коммунальной квартире,
Трое сидело живых,
Папа, две дочки, семь лет и четыре,
Других не осталось родных.

Последний кусочек, чёрного хлеба,
Отдал своим детям отец,
Он понимал, что не будет обеда,
И скоро придёт им конец.

Отвел отец старшую дочь свою в сторону,
И тихо на ухо шепнул,
Пройдись, моя милая, дальше по городу,
И двери пред ней распахнул.

Маленький мальчик спустился в подвал
Монстр ужасный его поджидал
Раздался в подвале сдавленный крик
После конвульсий мальчик затих

Девочка ночью ужастик смотрела
От страшных картинок спать не хотела
Брат ей на ухо внезапно рычит
Сердце сестренки уже не стучит

Маленький мальчик ел бутерброд
Жужжащий комар залетел ему в рот
Пацан задыхаясь сполз по стене
Его мог спасти удар по спине

Как хороши, как свежи были розы...
Читал стихи я эти в прозе.
То - размышленье о прошедших днях,
А может, о загубленных мечтах.
О той любви, что манит в бесконечность.
Об одиночестве, в котором вечность.
О детском смехе, что звучать бы мог,
Коль счастье ты пустил бы на порог.
Ну, а в итоге - пустота и холод.
А за окном - метель, и ты уже не молод...

Много мы смертей видали,
Много крови, много зла.
За убийства вам давали
Всем медали, ордена.

Мы солдатами все были,
На войне, как на войне.
Друга вон вчера убили,
Завтра не свезет тебе.

Запорошено все снегом,
Все живые спят давно.
Галстук, ставший оберегом.
Мертвым только все равно.

Во мне томится что-то злое.
С рожденья в предкушеньи я,
Когда оно воспрянет волей
И миру будет он судья.

Семнадцать лет сижу в квартире,
В цепях и сажею покрыт.
Найдется ли такой же в мире,
Такой что это пережил?

И лико солнца, лишь раз в месяц
Узреть дается мне на миг,
Когда дается Экзорцисту.
Его со мною утопить.

Скажи мне, милый: "Что с тобой?".
Я не вижу образ твой.
И ответь мне: "Почему
Взгляд окутан в пелену?"

Расскажи мне о себе.
Покорился ты судьбе?
Ты не бойся и присядь.
Вор иль демон, мне плевать!

Почему же сам молчишь?
Ничего не говоришь?
Поскорее дай ответ!
Ты молчанья дал обет?

Ночь сжала в тиски,
Сна ни в одном глазу,
Сердце бьётся в груди,
Луна за окном.
Ты один в тишине,
Рядом нет никого.
Вдруг в коридоре скрип –
Он уже пришёл.

Завернись в одеяло и всё пройдёт.
Надейся, что он тебя не найдёт.
Лишь скрип да шаги, вой в коридоре –
Он уже пришёл.

Руками вырыв землю
Склонился у плиты.
Лишь тени злобно внемлют
(Глаза у них пусты)
И пот струится быстро,
Предчувствуя беду.
Горгульи чуют лихо
И ждут, когда уйду.

И дождь холодный, нервный,
Как божья слеза.
И смех протяжный, дикий
Сорвался из меня.
Теперь в твоей могиле
Сижу, гляжу, как ты
Гниешь, отдавшись пыли,
Отринув все мечты.

За стенами старого аббатства —
Мне рассказывал его привратник —
Что ни ночь творятся святотатства:
Приезжает неизвестный всадник,

В черной мантии, большой и неуклюжий,
Он идет двором, сжимая губы,
Медленно ступая через лужи,
Пачкает в грязи свои раструбы.

Отодвинув тяжкие засовы,
На пороге суетятся духи,
Жабы и полуночные совы,
Колдуны и дикие старухи.