Страшилка

Мое имя звучит,
Но я не иду..
Зря накрыли на стол
Для меня еду.
Голос слышен другим,
Но не слышен мне
Я сижу у огня -
В полной тишине.

Сон жуткий пережил вчера я наяву.
По улице я шёл — один, не я всегдашний,
Лишь тело, труп меня, что телом я зову.
Тюрьма передо мной своей грозилась башней.

И вот навстречу мне идёт моя душа,
Такая же, как я, до грани совпаденья.
Так прямо на меня, упорно, не спеша,
С решением немым жестокого виденья.

Мой труп упрямо шёл. Был труден каждый шаг.
Но встреча этих двух сближалась неуклонно.
Как будто в зеркале, вот — я, но я — мой враг.
Идём. Тюрьма молчит. Враждебна высь, бездонна.

Двенадцать смелых зайцев
Гуляли по вокзалу,
Упал один под поезд,
Одиннадцать их стало.

Одиннадцать косых,
Бухали целый месяц,
Один напился насмерть
И их осталось десять.

С похмелья десять зайцев
Пошли девчонок клеить,
Один поймал заразу,
И их осталось девять

Внизу, под громом верхней глубины,
Там, далеко, под пропастями моря,
Издревле, чуждым снов, безбурным сном
Спит Кракен: Еле зримые сиянья
Скользят вкруг теневых его боков;
Над ним растут огромнейшие губки
Тысячелетней грозной вышины;
И далеко кругом, в мерцаньи тусклом,
Из гротов изумительных, из тьмы
Разбросанных повсюду тайных келий
Чудовища-полипы, без числа,
Гигантскими руками навевают
Зелёный цвет дремотствующих вод.

Я восхваляю тебя, о, языческий бог,
Жил столько лет, как забвении.
Католичество принял, но вот он-итог.
Стою пред тобой весь смятении.

Вот откуда я знал, что ты существуешь,
Лисий дух в людском одеянии?!
И мстить за повешенных подданных будешь,
Обвиненных в преступном деянии.

Подумаешь жгли их, топили, терзали,
Мы делали это совсем не со зла.
Орали они.... Мы кожу сдирали.
Уверено. С чувством. Во имя "добра".

У страха - велики глаза
И крючковатый нос
Волосья ваши шевелит,
Своих ведь нет волос..

Кидает листья вам в окно
И воет при луне..
В ночи, и с нею заодно -
Придет к вам в страшном сне

По коридору - лязг цепей
И звяканье ключей..
Ты мамин был еще с утра,
А к вечеру - ничей!

В чудесную пору
Я выбрался в лес
Секунду замешкался -
Тут же исчез..

И вот я лежу
На столе мясника,
Позднее в бульоне
Торчит лишь рука..

Повсюду валяются
Клочья волос,
И ногу обгладывать
Принялся пёс..

Темнота - твой друг
Так твердила мама
Темнота вокруг
Вот и развернулась драма

Ты ложись, не бойся
Говорит отец
Простыней укройся
Вот и снов ловец

Я лежу, не зная
Как же дальше быть
Я лежу, мечтая
Трупы где сложить

Один стих Шарля Бодлера.
Но в трех разных переводах Брюсова, Гумилева, Анненского.
Насколько по-разному они звучат. Почувствуйте разницу...

Я, как ангел со взором суровым,
Под твоим буду снова альковом.
Я смутить не хочу тишину,
С тенью ночи к тебе я скользну.

И к тебе прикоснусь я лобзаньем,
Словно лунным холодным сияньем;
Ты почувствуешь ласки мои,
Как скользящей в могиле змеи.

Утро бледное снова ты встретишь,
Но пустым мое место заметишь,
И остынет оно при лучах.

Здраствуй, знаю этот запах,
Слышу в отблесках огня,
Знаю, скоро в твоих лапах
Окажусь неверный я.

Где-то было полшестого,
Перед сном, спросила ты
"Ну когда ж для дорогого,
Я исполню все мечты".

Я тебе секрет открою,
Я тебя... поберегу.
Под подушками зарою,
Будет плохо, позову.