Страшилка

Грядет война. Сойдутся в битве короли –
Беда минует мимолетной тенью,
Если Кентавр не поддастся искушенью,
Найдя земли спасение в разрушенной любви.

Давным-давно, в те времена чудные –
В долине майской, средь великих гор,
Листвою шелестел дремучий бор,
Журчали мирно реки голубые.

Бор очаровывал спасительной прохладой.
В кристально-чистых капельках росы,
Гуляла девушка невиданной красы,
Средь ароматных гроздей винограда.

Летит, кружась и падая на землю,
Пушистый бархатисто-белый снег.
Не руша тишины, погост ведь дремлет,
Приняв окончивших им отведенный век.

Заботливо усопших укрывая,
Тихонько шепчет матушка-Зима...
Пусть тихо спят. Хранят снежинок стаи
От холода их вечные дома...

Пролито горьких слёз людьми немало,
Ужасным бедам символы - кресты,
Жизнь многих схоронила, поломала -
Под гнётом каждодневной суеты...

Звёздная ночь. Тихо падает снег,
На земле он узоры рисует,
Тёмной точкой ползёт по нему человек,
Провалиться в сугробы рискует...

Дикий холод, как будто прилипший к костям,
Не щадит никого страшный север,
Смерть и голод несёт он забредшим гостям,
Он безжалостен в праведном гневе!

Экспедиция, вторгшись в владенья его,
Что-то пристально, рьяно искала,
Все под коркой лежат, трупы их замело,
Лишь девчонка судьбы избежала...

Мое имя звучит,
Но я не иду..
Зря накрыли на стол
Для меня еду.
Голос слышен другим,
Но не слышен мне
Я сижу у огня -
В полной тишине.

Сон жуткий пережил вчера я наяву.
По улице я шёл — один, не я всегдашний,
Лишь тело, труп меня, что телом я зову.
Тюрьма передо мной своей грозилась башней.

И вот навстречу мне идёт моя душа,
Такая же, как я, до грани совпаденья.
Так прямо на меня, упорно, не спеша,
С решением немым жестокого виденья.

Мой труп упрямо шёл. Был труден каждый шаг.
Но встреча этих двух сближалась неуклонно.
Как будто в зеркале, вот — я, но я — мой враг.
Идём. Тюрьма молчит. Враждебна высь, бездонна.

Двенадцать смелых зайцев
Гуляли по вокзалу,
Упал один под поезд,
Одиннадцать их стало.

Одиннадцать косых,
Бухали целый месяц,
Один напился насмерть
И их осталось десять.

С похмелья десять зайцев
Пошли девчонок клеить,
Один поймал заразу,
И их осталось девять

Внизу, под громом верхней глубины,
Там, далеко, под пропастями моря,
Издревле, чуждым снов, безбурным сном
Спит Кракен: Еле зримые сиянья
Скользят вкруг теневых его боков;
Над ним растут огромнейшие губки
Тысячелетней грозной вышины;
И далеко кругом, в мерцаньи тусклом,
Из гротов изумительных, из тьмы
Разбросанных повсюду тайных келий
Чудовища-полипы, без числа,
Гигантскими руками навевают
Зелёный цвет дремотствующих вод.

Я восхваляю тебя, о, языческий бог,
Жил столько лет, как забвении.
Католичество принял, но вот он-итог.
Стою пред тобой весь смятении.

Вот откуда я знал, что ты существуешь,
Лисий дух в людском одеянии?!
И мстить за повешенных подданных будешь,
Обвиненных в преступном деянии.

Подумаешь жгли их, топили, терзали,
Мы делали это совсем не со зла.
Орали они.... Мы кожу сдирали.
Уверено. С чувством. Во имя "добра".

У страха - велики глаза
И крючковатый нос
Волосья ваши шевелит,
Своих ведь нет волос..

Кидает листья вам в окно
И воет при луне..
В ночи, и с нею заодно -
Придет к вам в страшном сне

По коридору - лязг цепей
И звяканье ключей..
Ты мамин был еще с утра,
А к вечеру - ничей!

В чудесную пору
Я выбрался в лес
Секунду замешкался -
Тут же исчез..

И вот я лежу
На столе мясника,
Позднее в бульоне
Торчит лишь рука..

Повсюду валяются
Клочья волос,
И ногу обгладывать
Принялся пёс..