Страшилка

Мама, а умирать больно?
Больно спать без конца?
страшно быть птицей невольной
Оборвав свои два крыла?

Мама, а умирать страшно?
Страшно не видеть друзей?
Знать что умрешь не отважно
И от этого не станет теплей?

А жить в одиночестве скучно?
Скучно ни с кем не быть?
Может дела неотлучные
Заставят про боль забыть...

Хочу увидеть тех, кто давно умер,
Кто с радостью теперь уж не взирает на меня,
И вместе с ним укрыться в громком шуме,
Обычного весеннего и радостного дня.

Вернуть бы тех, кто с радостью на сердце,
Покинули, отправив в тяжкий путь,
Передо мной прикрыв ногою дверцу...
Но знаю я, что их уж не вернуть.

Мне не вернуть те дни, когда мы были рядом,
Тогда... я не забыл и плачу я с тоской,
От того что, более не встретимся мы взглядом,
От того что не увижусь я с тобой.

Привет, дневничок, это Клара. Мне очень страшно сейчас.
Прости, что давно не писала — горе в семье у нас.

Кошка умерла в среду — в среду, двадцатого дня.
По ней горевали все мы: Мама, наш пёс и я.

Пёс не вернулся в пятницу — две двойки в календаре.
Мама и я волновались, а кто-то скулил во дворе.

Я проснулась, а мамы нет рядом. Суббота тогда была.
Двадцать три, сказал календарь — так я осталась одна.

Вот оно пришло за мной...
Я сижу, поджав колени.
Слезы льются одна за другой.
Отражают тени стены...

Я один в пустой квартире,
Комната погрузилась во мрак.
Не убегу я, не нуждаюсь в ориентире.
Как же я туп, слишком слаб я, дурак...

Раздаются шаги, омерзительный крик
И все ближе ко мне звучат шаги...
И шанс выжить у меня не очень велик
Оно разорвет меня на куски...

Прервался бурей людской сон,
Затихли листья на ветру.
Вот первой жертвы первый стон
И всадник мчится на гору.

Блестит на солнце и искриться
Броня, что крепче любой стали.
Пришли они крови напиться,
Веками ждать они устали.

Ликует всадник: "Час настал!"
И, прогремев своей секирой,
Животный показал оскал.
Пришёл Завоеватель мира.

Жила одна девочка,
Милая голубка,
Чёрные глаза.
Но ждёт её угроза.
Мама девочки - дурнушка
И думает, что дочь - это как похлебка.

Очень странная мамаша
Эта бывшая лекарша.
Хочет она каши
И именно из Маши.
Той что так красива,
Что невыносимо.

Ты последнюю ставишь точку.
Сказку дописал при лунном свете.
И счастливо ее закончил,
Чтобы ночью не плакали дети.

Только кто-то спичку уронит,
И десяток страниц забелит.
Есть такие, кто точно помнят,
Как все было на самом деле.

И перо возьмет девчонка в руки.
Дописать себе присвоив право,
Хронику чужой тоскливой муки.
Всыпать правды горькую отраву.

В мраке, сырости и крови
Непонятно, что на тебе надето –
Ты задумайся, до чего ты довел себя и мир
Ты задумайся, надо ли это?
Ты задумайся о отношениях –
Отношениях – к близким, друзьям
Ты задумайся, надо ли это?
Ты задумайся, что позволял своим устам!
Ты задумайся о чувствах –
Сколько было девушек?
Правильно, одна.
Выбирай, грешник, в каких ты мирах
Ад, рай, а может, смыслом жизни - была она?

Вода и огонь, воздух и земля,
Четыре стихии, услышьте меня!
Я к вам ведьмой молодой обращаюсь,
И на колени пред вами преклоняюсь.

Земля, моя мать, я к тебе обращусь,
И всё живое беречь я тебе поклянусь.
Я знаю, ты можешь щедро одарить,
Но также ты можешь нас всех погубить.

Огонь, ты можешь вновь мне жизнь дать,
Но также назад её можешь забрать.
Ты можешь согреть, уберечь от тоски,
А можешь пламенем зажать душу в тиски.

Я вырою себе глубокий черный ров,
Чтоб в недра тучные и полные улиток
Упасть, на дне стихий найти последний кров
И кости простереть, изнывшие от пыток.

Я ни одной слезы у мира не просил,
Я проклял кладбища, отвергнул завещанья.
И сам я воронов на тризну пригласил,
Чтоб остов смрадный им предать на растерзанье.

О, вы, безглазые, безухие друзья,
О, черви! К вам пришел мертвец веселый, я.
О вы, философы, сыны земного тленья!