Страшилка

Во мраке ночи тихой, лунной
В пещере страшной и сырой,
Один из многих некромантов
Решил подняться над собой.
Хотел колдун лишь славы, денег
И артефакт решил создать,
Весь мир поставить на колени
Себе бессмертия сыскать.
И взял он череп человечий,
И три грифоновых крыла,
Все зарядил он лунным светом,
Работа медленно текла.

Тихо ходит дрема где-то
Спят игрушки у окна,
Тишина, крадется дрема,
Кукла лишь не спит одна.

На лице её улыбка,
Губы алые, как кровь
А в глазах, вся бездна мрака
Изогнула кукла бровь...

Тихо, тихо, еле слышно
Чу, крадется в темноте
Топот ножек милой куклы
Приближается к тебе...

Вдруг вспышка... Свет... И тишина...
Она была совсем одна,
Когда вскричал здесь кто-то вдруг
И потемнело все вокруг.
Когда все дым вдруг отступил
И кто-то в страхе голосил
О том, что быстро гаснет свет,
О том, что каждый будет слеп,
О том, что не спасемся мы
И уж не будет тишины,
Которая у нас была...
Вдруг вспышка... Свет... И тишина...

"... А рассужденья полные прикрас
Чем обороты ярче и лучистей наводят скуку, как в осенний час
Вой ветра, обрывающего листья..." © Гёте "Фауст"

А за окном вторые сутки дождь -
Без просыха, решил споить всю Землю.
И путника (что запоздалый) в дрожь
Бросает непогодь всенепременно.

А мне каприз природы – нипочём.
Я просвещался "Фаустом" под вечер.
В компании с лукавою свечой
И тишью, обнимающей за плечи.

Больные мысли
Струятся гноем через рот
Меня не слышно –
Я снова вне твоих частот

Мой передатчик
Не сломан – его просто нет
Сигнал потерян
Вещаю сквозь бинты помех

Я цирковой уродец
Невольно выживший здесь
Бесстрастный голос за кадром
Я единственный, вышедший в Сеть

Под землей есть тайная пещера,
Там стоят высокие гробницы,
Огненные грезы Люцифера, -
Там блуждают стройные блудницы.

Ты умрешь бесславно иль со славой,
Но придет и властно глянет в очи
Смерть, старик угрюмый и костлявый,
Нудный и медлительный рабочий.

Понесет тебя по коридорам,
Понесет от башни и до башни.
Со стеклянным выпученным взором
Ты поймешь, что это сон всегдашний.

Курсусофобия – это страх проклятий.
Происходит от обратного: с латинского "бег" и древнеанглийского "молитва от дурного глаза".
Памятуя правку, откажемся от привычных мне экспромтных точек зачина: в сноске поясню прочее. Экспромт такой: это намеренная стилизация, ниже объясню, почему. Это вроде как конспект того, чем тут пугают в строфах:

Я, старый рыбак, проклинаю сноху*
До всех поколений за грех,
Но дух её лютый всегда наверху,
Я слышу во сне её смех.

Повесился сын, а любимец его –
Наш верный и ласковый пёс –
В кровь грянулся оземь, прошёл за стекло:
Сквозь зеркало – дьявол унёс.

Элеватофобия – это страх перед лифтами. Лично я их существенно побаиваюсь, хотя называю «лифтом» свою вынужденную (физиология?..) манеру беседовать с людьми, когда они после этого становятся ближе к самим себе или достигают важных для себя вещей, подвергаясь моим вольным и невольным вмышлениям в них. Может быть, это попытка купировать, от обратного, мой страх перед лифтами... или прямая ассоциация, т.к. люди побаиваются приближаться к самим себе. (Улыбка). У дарования Божия Вуди Аллена, среди сильных, слабых и специально придуманных фобий, данная неприязнь к лифтам довольно характерна, и к нему я обращаю эти полустрашные строки, хотя никогда толком не видела его работ, но всем и всячески их рекомендую (не Хичкока, заметь...), благо он гений независимо от того, смотрим мы его или нет... так и безотносительно того, боитесь Вы лифта или нет, прошу Вас, берегитесь этого существа!..
*Лязгающие хтонические звуки из горла*

Всё выше, и выше, и выше,
Я лифта ваще не боюсь,
Но где-то поблизости к крыше –
Паду, как Советский Союз.

Фагофобия – это страх бесконтрольно проглотить что-либо, например, косточку. Поскольку этот страх если присутствует, то в довольно сильных или вообще разрушительных формах, я напоминаю: страхи сбываются, и тот, кто тщательно перебирает пищу даже после того, как её уже перебрали, и кто учится это делать, в том числе и во время еды, у тех гораздо-гораздо меньше шансов уколоться, чем у тех, кто просто избегает есть. Ещё при Эзопе сей страх был известен, не одна так другая его зверушка глотает кость. И упаси всё же Вас Бог перегибать тех, в ком этот страх крайне силён: пусть едят что им самим заблагорассудится: сей страх составной со страхом боли, удушья, смерти, в общем, раскладывается как карточный домик. Да избегнет подобного всякий, кто увидел эти слова. Аминь.

Рыбья косточка застряла
У тебя и у меня
И, вонзаясь, в плоть попала –
Да вогнало по края

Незаметным неумелым
Косвенным глотком еды, –
Два лица покрыты мелом,
Он белее белоты;

Эремофобия – это страх одиночества.
Если уж он был у Гёте, куда нам грешным.
Говорят, когда Гёте ушёл, с небес снизошла божественно прекрасная музыка непонятного происхождения, доступная слуху свидетелей...

Маленькая крошка Дот
Шла к себе домой;
Оказалось, что идёт
Лишь сама с собой:

Всех людей растратили:
Где ни глянешь вслед –
Ни отца, ни матери,
Ни любимых – нет: