Страшилка

Я сидела вместе с Галей и Наташей на лавочке.
- Блин, как же жарко! - заныла Наташа. - Ещё кондиционер дома сломался.
- Ната, заткнись! - сказала Галя - От твоего нытья жара не спадёт.
- Придумала! Пойдёмте на речку, поплаваем! - предложила я.
- Нет, - отказалась Наташка - там всё ряской обросло, противно купаться.
- Да мы пойдём на речку, которая за полем. - ответила я.
- Ты дура? - воскликнула Наташа - Мне бабушка говорила, что там шишига живёт.
Я засмеялась.
- Какая шишига? - сказала Галя - Что ты веришь в эти байки для недоразвитых, понятно если бы тебе лет пять было...
Наташа её перебила:
- Ладно! Ладно! - сказала она - Я не говорила, что верю в это!!!
- Значит пойдём! - я встала с лавочки и все двинулись за мной.

Я с силой прижался спиной к стене.
- Что ты намереваешься делать? - повторил я.
- Я собралась идти домой, если ты мне не помешаешь! - взревела она. Она отскочила, сжав руки в большие кулаки.
- Я же сказал, что прошу прощения! - крикнул я ей вслед.
Она не оборачиваясь поднялась по лестнице и исчезла.
Эти странные серые глаза остались в моих мыслях.

Я подождал пока она покинет здание, и сам стал подниматься по лестнице.
Я долго карабкался на верхний этаж. Мои ноги все еще чувствовали слабую дрожь от столкновения со странной девушкой. И это было немного жутковато - быть единственным человеком в этом здании.

- Да что ты, черт возьми, делаешь?!
- То, что должна была сделать давно, Гарольд! Я забираю Генри, и мы с ним уходим от тебя. - решительно произнесла Марта.
- Что? Ты в своем уме? Если ты думаешь только о себе, то прошу тебя, сделай исключение и подумай о нашем сыне! Ребенку нужен отец!
- Не суди по себе, милый. Я не стану запрещать вам видеться, но о моем возвращении не может быть и речи.
Гарольд не нашел никаких слов, чтобы ответить своей упрямой жене, лишь думал о том, что будет, если он останется один. Они оба точно знали, Марта ни при каких обстоятельствах не допустит, чтобы он воспитывал Генри.

- Нет... нет... - мальчик сидел в дальнем углу большого платяного шкафа, закрывая уши руками.
Из соседней комнаты доносились крики родителей. Генри не по наслышке знает о том, что такое боль. Не физическая. Острая боль, накапливающаяся день за днем в детском сознании. Он очень любит своих маму и папу, но ничего не может поделать с тем, что одного из них скоро не останется в его жизни.
- Помогите... пожалуйста. - он зажмурил глаза, из них еще сильней потекли слезы.
Мальчик еще несколько раз попросил о помощи, он не знал кого просит, но надеялся, что его услышат.

Эти бетонные стены
Словно давят на нас.
Я не могу думать,
Мне трудно дышать.
Я слышал чей-то голос,
Он меня звал,
Но мне дали ксанакс,
И он сразу пропал.

Я заперт в палате,
Она без границ.
Всё равно, что в могиле
И быть при этом живым.
В моей истории болезни
Написали - что я псих,
Но Я не больной,
Я так вижу мир.

На улице стоял июльский день. Несмотря на это, небо было затянуто тучами. По улице бежала девочка. Ее черные волосы растрепались, колени были в ссадинах, а щеки влажными от слез. Тут она споткнулась о камень и, упав на землю, принялась плакать. Голоса в ее голове не утихали. Они твердили о том, чтобы она убила всех, кто ей дорог. Голоса почти никогда не оставляли ее. Сама девочка даже не помнит когда это началось. Просто одним днем она услышала такой отчетливый голос в голове, который сказал, что ей нужно убить свою одноклассницу. Сначала она не придала этому большое значение, но голос стал появляться все чаще и заполнил все ее сознание. Ей и вправду начало казаться, что она может убить людей. Она сочла себя опасной для общества и каждый день, когда голоса начинали говорить, она старалась убежать далеко от всего.

Но спустя время мама заметила ее странность и решила, что девочке нужна помощь. Теперь Алина была вынуждена два раза в неделю посещать психолога. Алина терпеть этого не могла. Она иногда допускала мысль, что ей могут помочь, но психолог каждый раз задавала одни и те же вопросы. Вот и сейчас она сидела в небольшом кабинете с холодными белыми стенами.

Когда летишь с моста понимаешь, что все твои проблемы решаемы.
Кроме одной – ты уже летишь с моста...
(c) выживший самоубийца

Вы когда-нибудь стояли на краю моста? Вглядывались ли вы в бездонную пучину воды пустым взглядом?
Хотя... нет... Спрошу по другому!
Боитесь ли вы умереть?
Страх смерти один из самых важных страхов в жизни человека. Каждый раз, переходя дорогу, мы смотрим по сторонам. Перед лицом смерти человека сковывает страх. Не мудрено! Инстинкт самосохранения живёт в нас на уровне инстинкта продолжения рода и инстинкта власти.
Но бывают моменты в жизни любого, когда сковывает отчаянье.

Этот день для Андрея выдался особенно неприятным, так как ему сообщили, что его друг детства Олег покончил с собой.
Он не поехал на его похороны, потому что когда они последний раз виделись, то сильно поругались, еще когда были детьми. Андрей вспоминал их поступлению встречу и смотрел на свою ладонь, в ней лежали две маленьких таблетки белого цвета.
Нет, он не собирался следовать примеру своего давнего друга, ведь ему было ради кого жить. Эти таблетки он вынужден был пить каждый день, чтобы справляться с приступами ярости. Андрей был невыносимым холериком, его тяжелый характер не давал ему жить, поэтому он и обратился к психиатру. Тот выписал ему таблетки название, которых Андрей с трудом выговаривал, но это не мешало принимать их каждый день, как и говорил врач. Иногда он принимал их по несколько штук, явно превышая допустимую ему дозу.
Сегодня он тоже немного переборщил, но у него как всегда был повод для этого, поводом были воспоминания о его друге детства. Андрей злился на него даже после того как он умер, а когда он злился, то мог натворить глупостей, но таблетки, как всегда, сделали свое дело и он был спокоен. Еще от них сильно тянуло спать, так что он бывало принимал их как снотворное.

- Ты веришь в призраков? - Этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба в моей комнате.
Как бы вы отреагировали, если бы, когда вы спокойно сидели за компьютером, никого не трогали, как вдруг мертвую тишину в комнате разрывает детский голосок у вас за спиной. Я обернулась. Как я и думала, в комнату зашла моя сестра Лера. У неё был странный взгляд, словно спокойный и, казалось, пустой. Она уже давно должна была спать, ведь на часах 1:00, а ей всего лишь 6. Я сильно отругала её и велела выйти вон из моей комнаты и спать. Но Лера, бывшая всегда очень плаксивой и истеричной девчонкой, лишь слегка покривилась и начала тереть глаза рукавом пижамы. Однако, не собираясь уходить, она повторила свой вопрос. Я ответила ей что-то несуразно и, схватив Леру, отчаянно кричавшую и пытавшуюся сопротивляться, выставила её. Какое-то время она стучала в дверь, ныла, без конца теребила ручку. Но скоро я с облегчением услышала топот ножек, удаляющихся в детскую.

Я уже бежала вниз по лестнице. Я подготовилась к тому, что Лиза погасит свет, как и в прошлый раз. Вот и конец лестницы, я споткнулась и полетела ко входной двери. Выскочив на улицу, я, что есть мочи понеслась к сараю. Вот я и внутри. Я заперла дверь и облегченно выдохнула. Все, в безопасности.
Снаружи все было тихо. Я нажала на выключатель, и под потолком загорелась тусклая лампочка. В сарае стояли два велосипеда - мой и мамин, небольшой деревянный стол, запачканный краской, в углу папины удочки.
Минут двадцать я просидела спокойно, потом забеспокоилась. Снаружи по прежнему ни звука. Я осторожно подошла к двери. Приложила ухо к замочной скважине. Ни единого звука! Ни шороха листвы на деревьях, ни пения цикад, ни ночного лая собак - ничего! Словно весь мир замер. Мною снова овладел страх, который к тому моменту уже почти прошел. Он липкими струйками тек по спине, пробирался под кожу ледяными иглами и стискивал сердце каменными тисками. Что происходит?!
Лампочка под потолком принялась мерцать. Ее свет медленно потухал, как тухнет огонек жизни человека при его смерти. Я сжалась в углу и захныкала, как ребенок. Секунда, и свет погас. И наступила такая темнота, в которой не было видно ни искры света. Густая, липкая, она давила на глаза, уши, заливалась в горло вместо воздуха. Я не могу дышать!

В том, что душа человеческая после смерти бренного тела не сразу покидает этот мир, уверены многие. Хотя и неверующих, наверное, не меньше. Хочу пересказать один случай, о который услышал из уст одного знакомого, деда Феди.

Отец Феди помер, когда тот был двенадцатилетним деревенским пацаном. В положенный трёхдневный срок покойничка схоронили. Горе горем, ну, а жизнь-то продолжается. В один из вечеров пошёл Федюнька до сарайки, сена лошадям дать. Раньше этим отец занимался, а теперь вот обязанность к старшему сыну перешла. В сарае сено наверху на тёмном сеновале лежит. Полез малец по приставной лестнице. Едва добрался до цели, как услышал над ухом:
- Федька, слезай. Я уже дал лошадкам сена...
Отцовский голос!