Страшилка

Я упала. Волосы намокли. Я вся промокла и мне стало холодно. Дрожь и холод пронзили всё моё тело. Свернувшись, я рухнула в снег вперемешку с грязью и слякотью. Лучше умереть, думала я. Заболеть и умереть прямо тут и пусть меня никто не найдёт. Никто. Я останусь тут навечно.

Поначалу я смутно понимала где я нахожусь. Было тепло и уютно. Я лежала на мягкой кровати, от постельного белья приятно пахло ландышем и хорошим порошком. Когда я повернула голову, с моего лба сползло влажное полотенце и упало на пол. Я хотела поднять, но чья-то рука остановила меня и мне пришлось лечь обратно. Я почти ничего не видела, только чувствовала. Глаза слезились и ещё не отошли от сна, всё вокруг было смазано и расплывчато, голова трещала и ужасно хотелось пить.
- Я хочу... Воды... - Едва промямлила я, ибо говорить мне было ужасно больно, будто мне сжали глотку каким-то колючим железным ошейником. Через несколько минут к моим губам приставили прохладный край стакана, а чья-то тёплая рука слегка придерживала меня за голову. Вода буквально влилась в мой рот, я старалась пить медленно и аккуратно, но струйки воды все равно стекали на рубашку и одеяло. Рубашка тоже была не моя и она была довольно велика мне.
Меня снова уложили и укрыли одеялом. Мне было все равно где я и кто за мной ухаживает, я настолько ужасно себя чувствовала что мне хотелось только одного - уснуть чтобы забыться и не чувствовать эту боль.
Тёплая рука дотронулась до моего лба и через несколько минут прохладное полотенце снова очутилось у меня на голове. Мне полегчало и я снова провалилась в крепкий сон.

03:00
П: Диспетчер, что делать нам дальше?
Д: Через пять минут к вам на борт поднимутся вирусологи. Освободите проход для них.
П: Хорошо.
П2: Кэти, освободи проход, сейчас на борт поднимутся вирусологи. Как обстановка?
К: У нас проблемы. Похоже, что на втором этаже нет больных людей, они закрыли к себе проходы и никого не пускают, а на первом этаже уже более пяти заболевших и двое умерли (плачет).
П2: Возьми в себя в руки. Все будет хорошо. Открывай двери.

3:15
Вирусологи зашли на борт Боинга 747.
В (Вирусолог): Покажите первого зараженного, освободите первые места для оборудования.
За ними вошли двое солдат в масках.
В: Уважаемые пассажиры, просьба соблюдать спокойствие. Сейчас будут взяты анализы крови у каждого из вас.
Один из пассажиров вскакивает с места. Им оказался мужчина лет 35: "Быстрее! Пока они не закрыли выход! Вы что, не понимаете, нас тут на кусочки для науки порежут?" Он и еще несколько человек бросаются на ближайших ученых. Одному из нападавших удается выхватить шприц из руки вирусолога и воткнуть ему же в руку.
В: Огонь!
В этот же момент солдаты открывают огонь по обезумевшей толпе. Нападавшие убиты.
В: Что с вами? Куда он воткнул шприц?
В2: В руку, я брал кровь зараженного им (лицо вирусолога болезненно искривляется).
В: Оставайтесь теперь с ними. Убрать трупы! Продолжаем работать!

Разоблачение

"Печально", - наверняка подумает читатель. Да, печально и бессмысленно. На этом самом месте истории пора бы уже закончится, ведь все её главные герои мертвы... Однако, это ещё не конец, кто бы знал, что у истории будет такой непредвиденный финал?

Утром мёртвое и изувеченное тело художника нашли в его же мастерской. Дело это было крайне неприятное и плохо пахнущее, так что все подробности к нашему времени уже истлели, оставив одну деталь.

Залитые краской и уже не имеющие ценности картины почему-то никак не удавалось выбросить. Они всё путешествовали из одного склада в другой вместе с прочим барахлом, пока однажды на их пути не случился он. "Он" - уже не молодой мужчина, страстно увлечённый философией и художественной культурой. Он пытался найти источник нового вдохновения, пытался создать универсальную доктрину. Вернёмся в тот момент, когда всё произошло...

То был пыльный вечер, посвящённый "раскопкам" в местном архиве. Тематика что-то вроде "Выбросить мусор, оставить только нужное". По воле случая - или быть может судьбы? - среди участников сего мероприятия оказался и наш энтузиаст. Обминая коробки с безынтересной, на его взгляд, макулатурой, мужчина уверенно искал что-то. В тот момент, когда его рука нашарила твёрдый холст под горой бумаги и извлекла его наверх - их судьбы переплелись, к сожалению, навечно.

01:15
П: Уважаемый пассажиры, говорит капитан Боинга 747, рейс Мадагаскар - Мюнхен. В связи с инфекцией на борту нам необходимо совершить аварийную посадку на запасной аэродром на границе Германии. Просьба сохранять спокойствие. Дальнейшие инструкции будут рассказаны вам стюардессами.
П2: Странно что диспетчер Мадагаскара молчит.
П: У нас своих проблем много.
П2: Что это?
Пилоты увидели как мимо них пронесся истребитель и развернувшись зашел им в хвост.
П2: Какого... Попробуй установить с ним связь.
П: Помехи. Одни помехи. Стоп. Слышу.
И (истребитель): Следуйте за мной, я проведу вас по нужному маршруту. При попытке уйти с курса вы будете сбиты.
П: Мы гражданский самолет, а следовательно...
И: Я все сказал.

День 7: Грань
От лица Алексея.

- Я понял! Я знаю ваш долбаный принцип! - меня трясло, всё тело казалось разбитым.
Про себя, мысленно я поклялся, что никогда не буду принимать те таблетки. Жизнь слишком спокойна и прекрасна, когда ты в депрессии.
Не зная себя от ярости, я рвал простыни, комкал одеяла и пинал подушки. Увиденный накануне сон полностью сбил меня с толку. Но я готов был поспорить, что догадался обо всём.

Грохочущими шагами я ходил из комнаты в комнату, ломая и круша всё на своём пути.
- Проклятые детишки, поиграть со мной вздумали...
Перед глазами всё плыло, движения выглядели размытыми. В ступоре, я остановился перед своей комнатой, немигающим взглядом глядя на стену. Висят. Целёхонькие. Тикают.
- Как?!
Не в силах терпеть эту насмешку сознания, я знал только один способ, как прогнать наваждение.
Выворачивая содержимое всех кухонных тумб, руки неподвижно застыли над ножами: красивые, острые, веющие холодком. На столешницу легла растопыренная ладонь. Я перевёл задумчивый взгляд на нож в моих руках.
- Это ведь сон, так?! Я вас раскусил, пёсьи вы дети!

Холодное лезвие резко вонзилось в плоть, проходя насквозь. Кровь хлынула из раненой руки.
Это был не сон.

"Я не могу просто так умереть! Я ничего не видел! Я ничего не успел!
Что это за место? Почему здесь так темно? Холодно, сыро. Я ничего не помню. Какое у меня имя? Если я всё забыл, почему я знаю, что не успел сделать так много?
Сколько вопросов. Надо решить всё по порядку".

Он пошел вперед в полной темноте.
Пахло сыростью. Холод окутывал, он чувствовал, происходит что-то неладное...
"Какой гладкий пол. Похоже на плитки. Вспомнил! На кухне у меня лежит плитка. Я вспомнил звук. Звук шагов по ней, но кто ходит по кухне? Я не люблю готовить. Кр... и... кри... кри... Кристина! Но кто это такая? Ой!"

Под его ногами плюхнула лужица. Лужа с какой-то вязкой субстанцией.
Весь пол был в ней. Но он не видел ничего в этой липкой тьме.
"Может я сплю? Нет, а если я мёртв и это "жизнь после смерти"?
Вдруг, вспыхнуло пламя. Своими синими языками оно осветило и разогнало мрак. На синей плитке, цвета сапфира он увидел свое отражение. Каштановые, взлохмаченные волосы, серые глаза, измученный взгляд и худое тело. Надета куртка и брюки красного цвета.

Вы не поверите, насколько бывает сладким поцелуй человека, которого любишь. Особенно, когда ты целуешь его губы, своего любимого даже когда он умер.

Знаете, я полюбила. Полюбила мужчину гораздо старше меня.
Каждую ночь я мечтала о нем. Каждый урок в школе, я ловила его мужественный взгляд. Мне так хотелось, чтобы мы были вместе. Но он был женат и я совершенно понимала, что мне с ним ничего не светит. Особенно из-за его жены. Она в нашей школе преподавала математику. Я ее ненавидела, до дрожжи в коленках. Вы не поймете меня. Но я решила для себя одно - Андрей Анатольевич будет моим.

Однажды, после занятий, я дождалась ее после школы.
Я увидела ее фигуру под зонтом.
- Анжела Анатольевна - позвала я ее. Она обернулась. - Света, что ты делаешь? Все твои друзья уже ушли домой? Твоя мама не будет волноваться?
Я подошла к учительнице ближе.
- Я жду Андрея Анатольевича.
- Что? - удивилась она, - Ты не знаешь домашние задание, которое он задал
- Нет, не в домашнем задании дело - холодным голосом сказала я, приближаясь к ней ближе - Я жду, когда Андрей будет моим. Моим мужем, оплакивая тебя.

- Отступать уже нечего, если дома кто-то есть, то должны быть хоть какие-то следы. Я решительно направилась к двери и уже собираясь закрыться на все возможные замки, уставилась на дверь в немом изумлении. Я ведь оставляла дверь немного приоткрытой чтобы если что, успеть убежать из дома. Но она была закрыта полностью! Меня охватила паника. В доме определённо находился кто-то посторонний.
Я судорожно набрала номер мамы. Руки не слушались меня, они так дрожали что я вот-вот уроню телефон. Сначала тишина в трубке. Напряжение росло во всём моём теле. Послышались томные гудки. Они тянулись, гудки казались вечными... Первый гудок, второй, третий... Щелчок.
- Алло? - В мамином голосе послышались нотки волнения. Я выдохнула про себя с облегчением. Я слышала мамин голос и чувствую теперь себя более безопасней.
- Мам?
- Да? - Волнение в голосе нарастало.
- Мам, вы скоро приедете? - Я старалась говорить как можно спокойнее, чтобы лишний раз не волновать родителей. Хотя повод волноваться есть и очень весомый. В нашем доме кто-то был! Я была в этом уверена. Но не знала стоит ли говорить об этом родителям? У меня тогда вообще не будет никакой свободы, я буду под вечной опекой. Уверена, что меня запрут в комнате как Рапунцель в башне, чтобы мне было безопаснее. Нет, лучше промолчу сейчас, если такое ещё раз повториться, то обязательно скажу.
- Я задержусь на работе сегодня допоздна, а папа должен приехать где-то через час. Что-то случилось?
- Эм, нет, всё хорошо. Просто вот подумала... - Я закусила губу. Нужно придумать отмазку, - Я просто решила приготовить обед. - Старалась я говорить как можно убедительнее. Причём тут вообще обед? Отметила я для себя.
- Нет, не нужно, в холодильнике я оставила свежий картофельный суп, его лишь надо разогреть.
- Мм, хорошо, так и сделаю. Пока?
- До скорого, детка. - Послышались короткие гудки. Я снова посмотрела на дверь. Она оставалась в таком же положении: закрытой. Я повернула ключ, дверь закрылась.
- Спокойно Эни, дома никого нет. Всё хорошо. - Успокаивала я себя. Хотя кого я обманываю? Конечно, глупо было скрыть от мамы что в нашем доме были "гости", но они так волнуются за меня! Не хочу их лишний раз волновать, иначе мы все сойдём тут с ума.

Андрей Анатольевич наш учитель математики. Ему двадцать четыре года. В нашу школу он пришел совершенно недавно и он сразу мне понравился. Нет, я обманываю вас. Я в него влюбилась. Я бредила им! На уроках я любовалась им. По ночам вспоминала про его прекрасные глаза и губы. Я мечтала о нем!

И однажды оставшись после уроков, решила признаться в своих чувствах. Я подошла к нему и просто выпалила: - Я люблю вас, поцеловала в губы и убежала, не ожидая, что он мне ответит. Мне ужасно было стыдно за свой поступок. Но я сделала, то, что так давно хотела! Я поцеловала его! Конечно, он не ожидал этого, но я его поцеловала. И я гордилась этим.

На следующий день урок математики был последним. Я села на последнюю парту, вместо того что бы сесть на свое место. Он не сделал мне замечание. Мы решали сложное уравнение и не знаю, зачем он вызвал меня к доске. Конечно, я не знала решения. Математика мое вечное проклятие. Большую часть материала к восьмому классу я так и не понимала. Я стояла возле доски, ожидая, когда класс подскажет хоть что-нибудь. Но все молчали посмеиваясь. И мой кумир просто тупо влепил мне в журнал двойку, представляете? Я не ожидала такого поворота событий!

Меня редко вызывали к доске, в основном я удачно списывала все контрольные, поэтому в четверти мои оценки всегда были хорошими. Я смотрела на Андрея Анатольевича со злостью. И это за вчерашний мой поцелуй! Тогда я жутко разозлилась. Я словно маленький дьявол смотрела в его сторону, с задней парты, а он, как ни в чем не бывало, продолжал вести урок.

"Свет считает, что он быстрее всех, но он ошибается, не важно как быстро летит свет; темнота уже на месте и дожидается его".
Терри Пратчетт.

Пустые улицы укутались в тёмное пальто. Эта туманная темнота была почти осязаемой. Казалось, будто ты находишься в тёплой воде. Чёрные дымчатые завитки щекотали тело, а слабый холодный ветер заставлял покрываться мурашками. Свет фонарных столбов оседал на, попавшие в его лучи, предметы. Деревья у тротуаров, автомобили на стоянках, жестяные банки на дорогах - всё отбрасывало тени. Тени кажутся живыми, будто это фантастические существа. Они дрожат и шевелятся, беззвучно общаются между собой.
- А если бы не было света? - проговорил Роберт. Четырнадцатилетний юноша сидел на одной из деревянных скамеек. Сложив руки на груди, он наблюдал за движениями теней, за их, казалось, танцами. Тёмные джинсы, красная рубашка, поверх, которой был одет чёрный пиджак, с завёрнутыми по локоть рукавами вряд ли грели его. Уши были заткнуты наушниками, из которых играла группа Scorpions.
- Если бы не было света, то и теней бы не существовало. Что такое темнота? Существует ли она? Мне наверно скажут "Да", но я сомневаюсь. Темнота - отсутствие света. Значит ли это, что её не существует? - рассуждал Роберт, глядя на чёрные пятна. - Тогда чего я боюсь? Однако, если тени не могут существовать без света, то откуда эта чернота? Эта пугающая тьма, которая заставляет с головой накрываться одеялом и звать на помощь родителей. Неужели тьма - это завершенная форма теней?