Страшилка

Я услышала крик.
Кто-то кричал в коридоре, словно звал на помощь.
Я отвлеклась от книги и подняла голову на учителя математики, он что-то писал, заполняя журнал.
Я опустила голову, не понимая, неужели он ничего не услышал? Я явственно слышала крик в коридоре.

- А-а-а-а, - повторился крик.
Я попыталась снова сосредоточиться на книге.
Я опять подняла голову на учителя.
Но он был внешне спокоен, словно не обращал внимание на происходящее.
- Кхм, - откашлялась я, стараясь привлечь его внимание.
Но он продолжал не обращать на меня внимание тоже.
Может быть он не слышит, дошло наконец до меня.
И я увидела, что он сидит в наушниках, слушая наверняка музыку.
И почему я сижу всегда на задней парте, даже на дополнительных занятиях по математике?

В зале зажёгся свет. Титры на экране, сразу ставшие блеклыми, а оттого наполовину невидимыми, казалось, сразу испугались и еще быстрее стали убегать верх. Окружающее пространство зашевелилось и все вокруг сначала медленно, лениво, а потом всё быстрее, как бы опаздывая, торопясь куда-то, лихорадочно засобирали свои сумки, снятые пальто, куртки и начали продираться к заветному выходу.
Артём не торопился - поджав ноги под сиденье, он терпеливо ждал, пока торопыги из его ряда протиснутся мимо него, обдав смесью запахов пота, перегара, несвежих духов и ещё чего-то, напоминающего одновременно запах заношенных мужских носков и долго немытого тела. Закончившийся фильм не оставил после себя особого послевкусия. В течение всей картины известная голливудская актриса Йима Лолович с упорством и ожесточением, достойными в мирной жизни куда более полезного применения, уничтожала различного вида монстров, чудовищ, тварей со щупальцами вместо лица и наоборот - лицом вместо щупалец. В финальной части картины она долго и нудно боролась с последней, самой сильной и особо живучей мерзкой тварью. Та же - ну никак не хотела умирать, каждый раз воскресая и воскресая после каждого всаженного в нее патрона. При каждом таком воскрешении тварь издавала такой протяжный и пронзительный визг, что у Артёма сразу начинали мучительно ныть зубы. Когда же непокорная тварь, наконец, издохла и добро в лице Лолович восторжествовало, режиссером кино зрителю был послан недвусмысленный мессадж, говорящий о том, что тварь эта отнюдь не последняя и что отважной Йиме еще предстоит поработать во славу продолжения человеческой популяции. Разумеется, уже в следующей части фильма.
Всё это было бы ещё вполне себе смотрибельно, если бы не компания из трёх юных упырей, которые сидели как раз позади Артёма. Молодые упырята весь фильм жрали что-то хрустящее, причём упакованное во что-то громко шелестящее. Запивая свою адскую еду некой вонючей жидкостью. Судя по запаху, который отчётливо доносился до Артёма, отдалённо напоминавшую пиво. Попутно они в полный голос, смачно ржа и матерясь, комментировали всё происходившее на экране. Артёму даже иногда казалось, что во время их очередного ржача на его затылок что-то попадает. В эти моменты он с ненавистью и отвращением надеялся, что это не капли вылетевшей из их ртов слюны, а всё же что-то другое. Что - представлять совсем не хотелось. Когда кино, наконец, закончилось и задние мучители поспешили к выходу, он испытал даже чувство некоторого облегчения.

Меня зовут Дрейк. И это пока всё, что Вам нужно знать, иначе, Вы сочтёте меня просто сумасшедшим. Я хочу поведать историю одного парня, к которому судьба была весьма не благосклонна.
Я родился в маленьком городке Куперстаун в штате Нью-Йорк. Этот городок славится национальным Залом славы баскетбола, а также пивными барами в бельгийском стиле и музеем фермерского хозяйства. Мои родители были фермерами. Жили мы по меркам того времени скромно. Хотя, ферма и приносила высокий, стабильный доход, родители были таких нравов, что не позволяли себе особую роскошь, дабы не вызывать зависть соседей и гнев Бога. Моя мать была настоящей красавицей. Отец безумно её любил и души не чаял в своих детях. Да, у меня была ещё старшая сестра Джолин... Сестре было 17 лет и она заканчивала школу, собиралась поступать медицинский университет. Прошло так много времени, но я до сих пор помню наш с Джолин звонкий смех, когда отец, вернувшись с поля домой, подбрасывал меня, а потом ещё щипал и щекотал и меня и Джолин. А мать, с напущенной грозностью, ругала его за шум и кутерьму в доме. Отец любил с нами возиться, хоть и очень уставал от работы на ферме. Мать занималась домом и детьми. Она была очень красивой и прекрасно готовила. Вспоминая её, я часто закрываю глаза и, словно, чувствую запах выпечки, ванили, которой она всегда пахла. У меня была замечательная, дружная семья, пока они все не погибли, вернее, их убили. Мне тогда было всего 9 лет и это событие перевернуло всю мою оставшуюся жизнь.
Это случилось в тёплый, майский вечер. Я тогда задержался допоздна, у своего одноклассника, Говарда Лебса. Мы вместе готовились к контрольной по математике и я не заметил, как на улице стемнело. Я спохватился и помчался со всех ног домой. Я очень переживал, что мама волновалась и отругает меня, за то, что я так задержался. Когда я был на половине пути к дому, внезапная тревога сковала моё сердце, словно в преддверии чего-то не доброго, страх скрутил желудок. Мне стало трудно бежать, а ещё труднее - дышать. Мне хотелось как можно скорее добраться до дома, что бы развеять это отвратительное чувство.

Это был серый, осенний и дождливый день.

Никто ничего особенного и невероятного не ожидал от этой хмурой осени. Наоборот, все ходили мрачными, в особенности на начале осени и объяснялось это тем, что прекратились райские каникулы для школьников. Школы вновь наполнились учениками, институты вновь пришли в работу, дет. сады вновь заполнились жизнью. Теперь на улицах вместо беззаботно гуляющих пар можно было заметить лишь угрюмых прохожих, в основном, в темном одеянии и все они куда-то торопились. Глядя на них, становится понятно, откуда взялась фраза "серая толпа". Сейчас она действительно была серой. Люди были порабощены модой, которая, в свою очередь, велела им кинуть яркие цвета и предпочесть этой осенью черные и серые оттенки. Даже люди, которые не были рабами моды, подсознательно знали, что нужно одевать темные тона. Никто не мог точно сказать почему, зачем и из-за чего. Наверняка мозг человека так и запрограммирован. Люди против своей воли делали ассоциации обстановки с цветами и, выбрав более подходящий цвет под ситуацию, облачаются в него. Но я начал свой рассказ не ради этого.

Как уже сказал выше, все были угрюмыми. Якобы осень не удалась и она серая. Но ведь виновата вовсе не осень, а сами люди. Так и установлена человеческая натура - все во всем ищут виновных, но себя они исключают из числа "подсудимых". На самом деле осень очень даже удалась и она казалось, на мой взгляд, ярче, чем предыдущего года: теперь листья, готовясь к полету на землю, приобретали более сочный цвет, более "спелый", более яркий; ветер был тихим и слегка приглушенным, не причиняющий никакого шума, не завывающий прямо над ухом, он был спокойным и словно шептал что-то на своем языке. Естественно, это кажется всем мечтателям. Но я слышу то, что он говорит мне - это не сказка. Это жестокая правда жизни и будущего. Но кто в наше время слушает ветер? По мнению общества, только глупцы. Возможно, я как раз и являюсь глупцом. А возможно, просто человеком, съехавшим с ума, но приобретший этим самым отличную возможность - возможность посмотреть на мир иными глазами.

Светлана знала, что ее статья не понравится редактору газеты. Он смотрел на девушку, сквозь толстые стекла очков, недовольно скорчив гримасу. Света знала, что это означает, что ее статья не будет опубликована, в воскресном номере в рубрике, где печатались только ее статьи; и она не получит обещанный гонорар. Девушка откинула черные волосы со лба, которые лезли упрямо в глаза; закусив нижнюю губу Света, переминалась из ноги на ногу.

Павел Анатольевич, редактор газеты, тяжело вздохнул.
- Света, ну зачем ты это написала? Ты решила испортить нашу газету? Какое, черт возьми, НЛО в Новосибирске? Какой придурок тебе такую идею подсказал? Ну, ты и даешь! Я понимаю, твоя рубрика про сверхъестественное и необычные явления. Но эта тема была интересная в девяностые. Когда только и обожали слушать истории про инопланетян. Понимаешь? Эта статья больше не актуальна. Знаешь, если бы вы не закончили недавно университет, я посчитал бы это насмешкой. А главное, если бы ты не была дочерью моего друга и учителя Валерия Викторовича, я не замедляя уволил бы тебя из газеты. Но, благодаря, моему благородству, дорогая моя. Я даю тебе шанс. Еще один шанс. Хорошо?

Света ни слова не говоря забрала бумаги, которые лежали на столе у редактора и только она направилась к выходу, как услышала голос вслед:
- Я хочу увидеть настоящую страшную статью! Но хоть немного соответствующую действительности! Немедленно! Можешь ли ты придумать, хоть иногда что-то стоящее!

Я живу в небольшом городке с мамой папой, братом и котом Мау. Я учусь в восьмом классе. Оценки нормальные, как и отношения с одноклассниками. Напротив моей квартиры живёт моя подруга Лаура. Ей 16 лет и она часто ночует у меня дома, мои родители совершенно не против этого. Родители Лауры - пьяницы и чуй ли ни каждый день возвращаются домой в доску пьяные. Лаура, увидев пьяных родителей, собирает вещи и от греха подальше уходит ко мне. Ночует она в моей комнате.
И вот однажды я сидела вечером и смотрела обзоры инди-игр. Мой любимый летсплейщик - Олег Брейн. И вот, пересмотрев одну из его игр, я погрузилась в свои раздумья. Я увидела странную картину.
Я сидела на своей кровати и смотрела в окно. Я видела себя со спины. Передо мной стоял человек. Он был одет во всё чёрное. Плащ скрывающий и чёрные штаны. У него была бледная кожа и чёрные как смоль волосы, а глаза скрывали чёрные очки. Как у слепых людей. А его улыбка внушала не только страх, но и доверие.
Женский голос говорил мне: "Не смотри на него!" Но я смотрела и тупо улыбалась.
Из этих странных видений меня вытащил настойчивый звонок в дверь. Я сама с собой поспорила, что это Лаура. Это была она.
- Опять?
- Угу.
- Хорошо хоть я кровать со вчерашнего дня не застилала. Проходи. Ты не представляешь, что за видение у меня было.
Я рассказала ей о том что видела, но она ишь посмеялась и потрепала мои волосы.
- Это твоё воображение.
Лаура осталась ночевать у нас.

Эту историю поведал мой друг Верден. Отмечу, что и с ним и со мной постоянно происходят странности, но позитивные либо нейтральные. Видимо, это зависит от нашего дружелюбного отношения к загробному миру. А те, кто проявляет неуважение и жестокость - в полной мере почувствует, что такое зло с той стороны.
Четверо парней откопали останки офицера SS. В Восточной Европе такое не редкость - напоминания о зловещем прошлом проступают и перед археологами и перед простыми фермерами. Один из ребят забрал себе серебряные пуговицы с его истлевшего мундира в качестве сувенира... А его три друга начали ещё глумиться над "чёртовым фашистом", кидаться костями, изображать, что стреляют в него и так далее - пока этот четвёртый их не остановил. Парни ушли, оставив оскверненный, истерзанный скелет. Мёртвый беззащитен перед живыми. По крайней мере, они так считали.
Парень, забравший пуговицы, пришел домой, вечером лег спать. Во сне он увидел высокого человека в обрывках эсэсовской униформы. Лицо, словно маска самой смерти - истлевшее, изрезанное, перепачканное землей и засохшей кровью. Только холодные голубые глаза сияли на этой уродливой личине. В глазах не было ненависти - лишь печаль и могильный укор. "Что же ты наделал? Мне теперь холодно тут!" - проговорил мёртвый офицер глухим низким голосом, показав на свой распахнутый китель без пуговиц, под которым бледно желтели обнаженные ребра и ключицы.
Парень проснулся, дрожа от ужаса и холода. Да, в комнате было невероятно холодно, хотя погода стояла теплая. Дальнейшие полтора месяца превратились для него в жесть, он исхудал и был уже на грани дурдома - этот эсэсовец стал каждую ночь приходить к нему во сне. И каждый раз он просыпался замёрзший, причём холод в комнате отмечали все члены его семьи. Так продолжалось до тех пор, пока он не догадался вернуться на то место и не закопал пуговицы. Тогда офицер принял это как извинения и оставил в покое.

Дождь барабанит по стеклу. Во дворе темно, нет ни единого человека...
ОНА ждет его, ОН уже в пути - едет в метро. Букет из трех сорванных ромашек зажат между худыми коленками. С одной стороны храпит толстый мужчина, с другой - прекрасная девушка переписывается в соц. сети, изящно тыкая накрашенным ногтем в монитор Айфона. ОН пробежался взглядом по вагону - все места пусты. Вот вышла девушка цокая высокими каблуками, ОН остался наедине со спящим дядькой.
ЕМУ стало скучно ОН начал прикалываться над соседом, сделал с ним селфи. Но мужика не было видно на фото. Тогда ОН испуганно обернулся - и вправду, дядя куда-то исчез.
Вдруг поезд остановился, свет в вагоне погас. Тут ЕГО терпению пришел конец, ОН вскочил и начал прохаживаться по вагону. Вдруг ОН краем глаза увидел что-то в окне. Обернулся - это лицо того самого дядьки, только оно обросло шерстью. Мужик зверски улыбнулся и нацарапал на окне: "Прекрасное место для свидания, не правда ли?". ОН начал озираться, ища выход и вдруг, в другом конце вагона заметил ЕЕ, всю в крови. У НЕЕ в руках был острый нож, который ОНА и вонзила в ЕГО плоть. ОН вскрикнул и упал на пол, а ОНА, со зверской улыбкой на лице, заговорила:
- Ко мне пришел мой бывший - он хотел, чтобы я вернулась к нему. Я сказала, что у меня есть другой... Он взял кухонный нож и зарезал меня. Но я не хотела расставаться с тобой и поэтому убила тебя...
Наутро в той самой электричке нашли ИХ тела, окровавленный нож и две завянувшие ромашки...

У входной двери в ожидании столпилась часть семьи Хоторн. Спустя пару минут послышался скрип и из кухни торопливо вышла Сьюзан, а вслед за ней, легко подталкивая, появился и Гейл. Он первым вышел из дома, пробежался к машине и начал доставать ключи, что таились в кармане его штанов. Гейл и сам не очень желал ехать в такую даль, но свои обещания он всегда исполнял. Открыв дверь, он сел на серое, потертое кресло с давно въевшимся пятном на спинке и жестом руки поторопил остальных.

- Не могу поверить, что ты готов проехать две сотни миль просто для того, чтобы увидеть этих стариков, - возмущенно заявила Сьюзан.
- Сью, что ты такое говоришь? - встревоженно спросил Гейл, не отрывая взгляд от дороги. - Они же твои бабушка и дедушка.
- Ай-ай-ай. - язвительно пробормотал Майк, десятилетний мальчишка, что сидел на заднем сидении.
- Заткнись, Майк, - возмутилась Сью, - И хватит лыбиться!

Мать смотрела на все это со стороны и не подавала голос. Такая ссора не редкость в их семье. К тому же, такие ссоры никогда не длились дольше 20 минут. И правда, вскоре от ссоры не осталось и следа, только Сью сидела и недовольно смотрела в окно, немного приспустив голову.

Они ехали в Портленд, где по ту сторону озера Освего в предверии праздника собралась вся семья Хоторн. Сью не любит ходить в гости, поэтому собственных бабушку с дедушкой она видела всего четыре раза и еле помнит их лица.

Я - обычный, среднестатистический подросток. Я не понимаю своих родителей, общаюсь со своими лучшими друзьями. Они на два года старше меня, но общий язык мы нашли легко.
Однажды, на мой день рождения я выключила свой телефон, не знаю почему. Я легла, уткнулась носом в подушку и начала плакать. Да, причина все-таки была, мой лучший друг скончался от рака крови. В три часа дня в мою квартиру позвонили друзья. Я открыла дверь и стояла в футболке, которая доставала до моих колен, лениво потерев красный глаз, я упала в объятья к друзьям.
- Мелкая, не плачь, сегодня же твой день! - Растрепал мои волосы Илья и нежно погладил по щеке.
- Ээй, дайте и мне пройти-и. - Злобно прорычал Олег.
Все прошли в квартиру и зашли на кухню. Я быстро оделась, собрала рюкзак и отправилась к ребятам.
- Хэй, ребят, не против провести праздник на заброшке?
- Ааа... Я за! - воскликнул Олег.
- Я тоже... Только не говори, что мы пойдем в заброшенную десятиэтажку?
- О, да, именно на нее, Жень - злобно захихикала я.
Ребята замолчали, Стас испуганно смотрел на меня, а Дима полез в холодильник.
Антонов взял еды, а я сложила в рюкзак вещи ребят, мы стояли в пороге, но выйти нам помешал нам телефонный звонок. Позвонил Саша.
- Ребяят, у мелкой сегодня ДР? - спросил Саша.
- Да. Кретин, мы идем на заброшку, встретимся там через полчаса.