Страшилка

Так потекла наша с Грегори жизнь. Мы продали большую часть животных, а для коровы и курей Грегори возвёл сарай за домом, в котором мы их держали. Нам с Грегори было весело и комфортно вместе. Я старался больше не поднимать тему об охоте, только просил рассказывать про различных существ. На моё десятилетие он подарил мне велосипед, которому я был безумно рад. А через три дня после этого, были готовы все документы по опекунству. Мой дом и ферму продали, а деньги, как и обещал Грегори, он положил на мой счёт, которым я смог бы воспользоваться только после его смерти или с наступлением совершеннолетия.
- Грегори, а зомби тоже существуют? - спросил я его однажды, когда мы с ним пахали землю под грядки.
- Существуют. Только в зомби человек превращается, если на него было наложено специальное заклинание магии вуду. Иначе, все бы воскресали и просто ходили по улицам.
- А зомби опасны? Ну, ведь это люди, только мёртвые. - задал я ещё более нелепый вопрос.
- Конечно, опасны. Они питаются человеческой плотью. Особенно, они любят человеческий мозг.
- А как их можно убить, если они уже мертвы?
- Нужно прочитать заклятие вуду в обратном порядке, тогда это отключит зомби. Ведь зомби - это злой дух, который вселяется в тело усопшего.
- А если ты не знаешь заклинание или забыл?
- Тогда нужно снести голову. Это, как молитва и распятие - тоже помогает в большинстве случаев.
После посещения Горгульи, в городке всё стало тихо. Билл и Карл патрулировали, но никаких признаков чего-то необычного не было. Словно, вся тьма притаилась где-то и только ждала своего выхода.
- Грегори, а почему ты больше не ходишь на охоту? - спросил я его однажды.
- Потому что теперь у меня есть ты и я не могу тебя бросить одного. К тому же, Билл, Карл и Фернандо отлично справляются со всем.

Василий в отличном расположении духа заявился на работу. Повод для радости был весомый: шеф на неделю отправился по филиалам с проверками. А это значит, что на пять полных дней Василий становился царем и богом в офисе. И даже поджидавшие у дверей в его кабинет сотрудники полиции не могли испортить ему настроение.
- С добрым утром, господа. Чем могу помочь? - спросил Вася.
- Старший лейтенант Тополев, со мной прапорщик Носов, - представился один из них. - Не подскажите, где сейчас Киров Иван Геннадьевич?
- Шеф в отъезде, я за него. Прошу в кабинет, там поговорим.
Василий открыл дверь и пропустил сотрудников в помещение. Кивком головы указал им на пару кресел, сам сел за стол.
- Итак, что вас интересует?
- За прошедшие полгода в городе пропали без вести двести человек, - начал Тополев.
- Сочувствую, - кивнул Вася.
- Не перебивайте, - одернул старший лейтенант. - Из них сто тринадцать работали в вашей компании. И работали они не более двух дней. Вам это не кажется странным?
- Нет. Мы нанимаем перспективных людей из Подмосковья и других регионов. Платим очень щедро. Им вполне могло сорвать голову от подобных перемен в жизни. Так же, они, по незнанию, могли зайти туда, куда заходить не следует. Обыщите пустыри, свалки, канавы. Может быть, человек семьдесят найдете.
- Значит, вы ничего не знаете? - спросил прапорщик.
- Нет, - коротко ответил Василий.
- Очень жаль. Если что узнаете - сообщите в любое отделение полиции. Доброго дня, - попрощались полицейские и ушли.
Василий нахмурился. Мысли, в отличие от шефа, он читать не умел, но намерения чувствовал прекрасно. Будут следить.

Я почувствовала то долгожданное облегчение, чувство лёгкости, безопасности, теплую уютную атмосферу. Я понимала, что ещё толком ничего не закончилось, что все может обернуться не так, как я планирую. Но всё же, тогда в комнате, рядом с Марком и Тони я была по настоящему счастлива и мне было всё равно, что ждёт меня впереди.
- Эни, возьми меня за руку. - Марк протянул мне свою большую ладонь. Я дотронулась до неё - она была горячей. Он смотрел на меня и улыбался. Мне хотелось смеяться, снова этот трепет внутри, словно бабочки в животе. Марк потянул меня за собой. Мы шли сквозь густую, зелёную траву, ярко светило солнце золотя мои и без того яркие волосы, был чистый, свежий воздух. Я вдохнула полной грудью и задрала голову вверх - небо было чистое, голубое, как морские волны.
- Куда ты меня ведешь? - Задорно спросила я. Марк повернул ко мне голову и улыбнулся.
- Увидишь.
Внезапно мы очутились на вершине высокой скалы, под которой бушевало чёрное, свирепое море. Над нами сгустились тучи и пошёл дождь, сначала он моросил, но потом становился сильнее нарастая и превращаясь в ливень. Волны бешено бились об выступы скалы, казалось, ещё удар и она треснет. Мне стало не по себе.
- Зачем мы тут? Давай вернёмся? - Я захотела высвободить руку, но Марк держал меня крепко. Он не поворачивался ко мне и молчал. - Марк? Марк, что ты делаешь?! Отпусти, мне больно! - Я не на шутку испугалась, но хватка только усилилась. Он повернулся ко мне и я увидела его лицо. Такое злое, надменное, глаза снова стали ледяными. - Ты же сказал что не желаешь мне зла! - Прокричала я.
- Я солгал. - Грубо ответил он и толкнул меня.

Мы вышли из дома Грегори и сев в машину, отправились на похороны моих родителей. Так как наша ферма находилась за чертой посёлка, других родственников у меня не было, а соседи были убиты, на кладбище были только шериф Карл Торенс, Билл Эдвардс, Фернандо Моринья и Грегори Хантер - моя новая семья. Я, маленький мальчишка, стоял среди 4 взрослых мужчин и плакал, пока святой отец читал поминальные молитвы над гробами моих родителей. Это были мои последние слёзы в жизни и последний раз, когда я видел своих родителей.
Возвращались с кладбища мы с Грегори молча. Он только изредка поглядывал на меня. Я больше не плакал. Только грустно смотрел на пейзаж за окном его пикапа. В одно мгновение, я словно повзрослел на несколько лет. Того мальчишки Дрейка больше не было во мне. Теперь мне нужно было быть сильным, что бы, когда я вырасту, найти и наказать тех тварей, которые в один день лишили меня семьи и детства. Грегори, словно всё понимая, не стал лезть ко мне с утешениями и прочими разговорами. Мы заехали в город и Грегори заглушил мотор. Я удивлённо уставился на него.
- Дрейк, ты должен понимать, что теперь, когда твоей семьи нет, кто-то должен о тебе позаботиться. Нужно оформить соответствующие бумаги для твоих опекунов и финансовую сторону принадлежащего вам имущества.
- Каких опекунов? Грегори, я понимаю, что не смею Вас просить об этом и отягощать своей судьбой, но, я хочу остаться с Вами. Я хочу, что бы Вы были моим опекуном. Я уверен, что Вы позаботитесь обо мне лучше, чем кто-либо другой. Так сложились наши судьбы, что Вы нужны мне, а я нужен Вам.
Грегори ошарашено смотрел на меня, не зная, что ответить на такую речь. В его взгляде читалось удивление, смятение, не уверенность и даже страх, но ещё в них было то, что есть в глазах у отца, который смотрит на своего сына - это была гордость, гордость за своего ребёнка.
Он ничего не ответил, только улыбнулся мне и, погладив по голове, вышел из машины. Я последовал за ним, в здание городской администрации.
Нас принял адвокат Джозеф Уолтер, который был так же старым приятелем Грегори. Он говорил много непонятных мне слов, в которые я и не старался вникать, я только сидел, опустив голову и ожидая дальнейшего пинка от судьбы. Оживился я, услышав следующее.

А мы все шли по неизменной пыльной дороге, вытоптанной следами тысячами наших предшественников. За спиной у нас болталось пропахшее гарью от сгоревших надежд прошлое, а впереди маячило ещё неизвестное и потому прекрасное будущее. А пыль всё ровным столбом провожала нас по дороге, поднимаясь в воздух от наших шагов. Безмолвный спутник...

Что-то безразлично хрустело под ногами, нагоняя сонливость. Дорога упрямо шла ровно вперёд, без единой выбоинки и малейшей ямки, словно вселяя в нас решимость. Но мы не надеялись, ведь слишком сильно позади тянулась шлейфом гарь. Мы шли, потому что у нас не было выбора.

А небо пело над нами, небо завлекало нас своей голубизной. Ясность, чистота и, казалось бы, благословение самого Бога отражались в нём - как далёкая недосягаемая мечта. И рука невольно сама тянулась вверх, желая хотя бы кончиками пальцев ощутить прохладу кристально чистого небесного озера в вышине. Но всё, чего она касалось, была всё та же пыль - как напоминание о земном, низком и реальном. Тогда наваждение на секунду развеивалось и мы продолжали идти, потупив взор. И так каждый раз. Мы стыдились своего желания взглянуть вверх, чтобы не пасть ниц перед его очарованием, но глаза всё равно ползли наверх, забываясь в красоте.

Михаил стоял на перроне и озирался по сторонам. Он никак не мог свыкнуться с тем, что теперь он столичный житель. Начиная работать программистом, он не ожидал, что его трудами заинтересуется одна крупная московская фирма. В один обычный рабочий день Михаилу пришло письмо на электронную почту с приглашением работы. Фирма так же предоставляла жильё на три месяца.
- Простите, вы, случайно, не Михаил Капустин? - спросил молодой паренек в классическом костюме - тройке.
- Да, это я, - ответил Михаил.
- Меня шеф прислал для вашего сопровождения. Берите чемоданы и за мной, в новую жизнь, - улыбнулся парень. - Завтра к девяти на работу, просим не опаздывать. "Свежая кровь" в коллективе всегда приятное явление. Меня, кстати, Василий зовут. Можно просто - Вася.
- Очень приятно, - сказал Михаил и с удовольствием пожал протянутую руку.

Первый рабочий день подходил к концу. Михаил устало потянулся. Тут к нему подошел Василий:
- Миш, не хочешь сегодня вечером обмыть новую должность?
- Не, завтра с похмельем работать не охота, - слегка покривил душой Михаил.
- Да ладно, мы чуточку пропустим и разойдемся.
- Ну, если так, то хорошо.
После работы, Михаил сел к Василию в машину и они поехали. Василий вел уверенно, резко. Михаил же смотрел в окно и лениво перегонял мысли в голове.
- Приехали, - сказал Василий.
Михаил посмотрел по сторонам. Типичный двор, окруженный девятиэтажками.
- Ты тут живешь? - поинтересовался Миша.
- Не, - ответил Василий, - но тут одна из самых лучших рюмочных столицы. Пойдем.
- В подвале? - недоверчиво уточнил Михаил, увидев, куда они направляются.
- Ты не смотри на внешний вид. Внутри куда красивее будет.

Пацан стоял у старой двери и настойчиво давил на звонок. Сначала хозяйка квартиры пыталась поговорить с незваным гостем через дверь, но потом её терпение лопнуло и она открыла. Это была её последняя ошибка в жизни. Шёл третий час ночи и в полумраке подъездной лампы женщина не смогла разобрать ни лица, ни одежды. Лишь силуэт молодого человека в толстовке с накинутым капюшоном. Девушка была на взводе. Неделю назад она так поссорилась с мужем, что он уже собирался подавать на развод, а она до сих пор не знала как объяснить годовалой дочери куда делся папа, её не брали на работу из-за того, что она приехала в этот город издалека, деньги кончались так же быстро как и терпение, а этот трезвонящий сопляк окончательно выбил её из колеи.
- Слышь, ты чего не спишь? Уже третий час ночи.
- А ты? - Голос его звучал необычно, странно. Так рычит кот перед тем как броситься на лазерную указку или бантик. Голос с нотками охотничьего азарта и лёгкого раздражения за то что никак не получается поймать быстрый красный лучик. И его ответ раздался запоздало, будто человек усваивал информацию и думал как ответить коротко и ясно. Или не понимал смысла фразы.
Он приподнял голову и вышел на тусклый треугольник света падающий из коридора на лестничную площадку. Девушку поразил такой ужас, что она не могла не пошевелиться, не закричать. На неё смотрели два нечеловечески круглые глаза в чёрной окантовке эти глаза могли запугать любое живое существо. Длинные чёрные волосы лежали на плечах. На нём были порванные грязные джинсы на одной из штанин уже становилось коричневым пятнышко крови. Если круглые глаза и мертвенно белую кожу можно принять за следствие какой-то странной болезни, то улыбка точно была рукотворной. Щёки разрезаны посередине от начала до конца челюсти вырисовывая нереальную кровавую улыбку. С девушки сошёл первичный шок она не могла кричать, но ей уже повиновались губы.

Я услышала крик.
Кто-то кричал в коридоре, словно звал на помощь.
Я отвлеклась от книги и подняла голову на учителя математики, он что-то писал, заполняя журнал.
Я опустила голову, не понимая, неужели он ничего не услышал? Я явственно слышала крик в коридоре.

- А-а-а-а, - повторился крик.
Я попыталась снова сосредоточиться на книге.
Я опять подняла голову на учителя.
Но он был внешне спокоен, словно не обращал внимание на происходящее.
- Кхм, - откашлялась я, стараясь привлечь его внимание.
Но он продолжал не обращать на меня внимание тоже.
Может быть он не слышит, дошло наконец до меня.
И я увидела, что он сидит в наушниках, слушая наверняка музыку.
И почему я сижу всегда на задней парте, даже на дополнительных занятиях по математике?

В зале зажёгся свет. Титры на экране, сразу ставшие блеклыми, а оттого наполовину невидимыми, казалось, сразу испугались и еще быстрее стали убегать верх. Окружающее пространство зашевелилось и все вокруг сначала медленно, лениво, а потом всё быстрее, как бы опаздывая, торопясь куда-то, лихорадочно засобирали свои сумки, снятые пальто, куртки и начали продираться к заветному выходу.
Артём не торопился - поджав ноги под сиденье, он терпеливо ждал, пока торопыги из его ряда протиснутся мимо него, обдав смесью запахов пота, перегара, несвежих духов и ещё чего-то, напоминающего одновременно запах заношенных мужских носков и долго немытого тела. Закончившийся фильм не оставил после себя особого послевкусия. В течение всей картины известная голливудская актриса Йима Лолович с упорством и ожесточением, достойными в мирной жизни куда более полезного применения, уничтожала различного вида монстров, чудовищ, тварей со щупальцами вместо лица и наоборот - лицом вместо щупалец. В финальной части картины она долго и нудно боролась с последней, самой сильной и особо живучей мерзкой тварью. Та же - ну никак не хотела умирать, каждый раз воскресая и воскресая после каждого всаженного в нее патрона. При каждом таком воскрешении тварь издавала такой протяжный и пронзительный визг, что у Артёма сразу начинали мучительно ныть зубы. Когда же непокорная тварь, наконец, издохла и добро в лице Лолович восторжествовало, режиссером кино зрителю был послан недвусмысленный мессадж, говорящий о том, что тварь эта отнюдь не последняя и что отважной Йиме еще предстоит поработать во славу продолжения человеческой популяции. Разумеется, уже в следующей части фильма.
Всё это было бы ещё вполне себе смотрибельно, если бы не компания из трёх юных упырей, которые сидели как раз позади Артёма. Молодые упырята весь фильм жрали что-то хрустящее, причём упакованное во что-то громко шелестящее. Запивая свою адскую еду некой вонючей жидкостью. Судя по запаху, который отчётливо доносился до Артёма, отдалённо напоминавшую пиво. Попутно они в полный голос, смачно ржа и матерясь, комментировали всё происходившее на экране. Артёму даже иногда казалось, что во время их очередного ржача на его затылок что-то попадает. В эти моменты он с ненавистью и отвращением надеялся, что это не капли вылетевшей из их ртов слюны, а всё же что-то другое. Что - представлять совсем не хотелось. Когда кино, наконец, закончилось и задние мучители поспешили к выходу, он испытал даже чувство некоторого облегчения.

Меня зовут Дрейк. И это пока всё, что Вам нужно знать, иначе, Вы сочтёте меня просто сумасшедшим. Я хочу поведать историю одного парня, к которому судьба была весьма не благосклонна.
Я родился в маленьком городке Куперстаун в штате Нью-Йорк. Этот городок славится национальным Залом славы баскетбола, а также пивными барами в бельгийском стиле и музеем фермерского хозяйства. Мои родители были фермерами. Жили мы по меркам того времени скромно. Хотя, ферма и приносила высокий, стабильный доход, родители были таких нравов, что не позволяли себе особую роскошь, дабы не вызывать зависть соседей и гнев Бога. Моя мать была настоящей красавицей. Отец безумно её любил и души не чаял в своих детях. Да, у меня была ещё старшая сестра Джолин... Сестре было 17 лет и она заканчивала школу, собиралась поступать медицинский университет. Прошло так много времени, но я до сих пор помню наш с Джолин звонкий смех, когда отец, вернувшись с поля домой, подбрасывал меня, а потом ещё щипал и щекотал и меня и Джолин. А мать, с напущенной грозностью, ругала его за шум и кутерьму в доме. Отец любил с нами возиться, хоть и очень уставал от работы на ферме. Мать занималась домом и детьми. Она была очень красивой и прекрасно готовила. Вспоминая её, я часто закрываю глаза и, словно, чувствую запах выпечки, ванили, которой она всегда пахла. У меня была замечательная, дружная семья, пока они все не погибли, вернее, их убили. Мне тогда было всего 9 лет и это событие перевернуло всю мою оставшуюся жизнь.
Это случилось в тёплый, майский вечер. Я тогда задержался допоздна, у своего одноклассника, Говарда Лебса. Мы вместе готовились к контрольной по математике и я не заметил, как на улице стемнело. Я спохватился и помчался со всех ног домой. Я очень переживал, что мама волновалась и отругает меня, за то, что я так задержался. Когда я был на половине пути к дому, внезапная тревога сковала моё сердце, словно в преддверии чего-то не доброго, страх скрутил желудок. Мне стало трудно бежать, а ещё труднее - дышать. Мне хотелось как можно скорее добраться до дома, что бы развеять это отвратительное чувство.