Рейнольдс
Часть первая: Лес
Городок Миллфилд был из тех мест, о которых не пишут в туристических буклетах. Он затерялся среди холмов, поросших густыми лесами, и жил своей тихой, размеренной жизнью: почта, школа, церковь, пара магазинов на Мейн-стрит, заправка с вечно ломающимся насосом. Люди здесь знали друг друга в лицо, здоровались на улицах, а по вечерам собирались на крыльце у бакалейной лавки мистера Хопкинса, обсуждая погоду, урожай и редкие новости из большого мира.
Но был у Миллфилда один недостаток. Лес. Не тот лес, куда ходят за грибами или на пикники, а другой — тёмный, дремучий, начинающийся сразу за заброшенной мельницей на северной окраине. Местные называли его Рейнольдс. Никто толком не помнил, откуда взялось это название. Одни говорили, что так звали первого поселенца, пропавшего в этих чащах без вести. Другие шептались, что Рейнольдс — это не имя, а предупреждение, искажённое временем слово из какого-то старого, забытого языка. Третьи и вовсе предпочитали не говорить об этом лесе, а если и упоминали — то коротко, вполголоса, крестясь или сплёвывая через левое плечо.
Городок Миллфилд был из тех мест, о которых не пишут в туристических буклетах. Он затерялся среди холмов, поросших густыми лесами, и жил своей тихой, размеренной жизнью: почта, школа, церковь, пара магазинов на Мейн-стрит, заправка с вечно ломающимся насосом. Люди здесь знали друг друга в лицо, здоровались на улицах, а по вечерам собирались на крыльце у бакалейной лавки мистера Хопкинса, обсуждая погоду, урожай и редкие новости из большого мира.
Но был у Миллфилда один недостаток. Лес. Не тот лес, куда ходят за грибами или на пикники, а другой — тёмный, дремучий, начинающийся сразу за заброшенной мельницей на северной окраине. Местные называли его Рейнольдс. Никто толком не помнил, откуда взялось это название. Одни говорили, что так звали первого поселенца, пропавшего в этих чащах без вести. Другие шептались, что Рейнольдс — это не имя, а предупреждение, искажённое временем слово из какого-то старого, забытого языка. Третьи и вовсе предпочитали не говорить об этом лесе, а если и упоминали — то коротко, вполголоса, крестясь или сплёвывая через левое плечо.
Деревья в Рейнольдсе росли так плотно, что даже в полдень под их кронами царил зеленоватый полусумрак. Стволы были корявыми, скрюченными, с наростами, похожими на человеческие лица. Ветви переплетались над головой, образуя густой свод, сквозь который едва пробивалось солнце. Земля была устлана толстым слоем прелой листвы и мха, заглушавшего шаги. А в воздухе стоял странный, сладковатый запах — не то гниющих цветов, не то каких-то неведомых грибов.
Но самое странное было не в деревьях и не в запахе. Самое странное обнаруживалось, если зайти достаточно глубоко. Там, где лес становился по-настоящему дремучим, на стволах некоторых деревьев можно было заметить кристаллы. Они были фиолетовыми — всех оттенков, от нежной сирени до глубокого, почти чёрного индиго. Тёплый фиолетово-баклажановый мерцал в трещинах коры старого вяза. Холодный аметистовый поблёскивал на замшелом пне. А густой, тёмно-пурпурный, почти как запёкшаяся кровь, проглядывал из дупла древнего дуба, что стоял в самом сердце Рейнольдса.
Именно туда в тот день и отправились двое мальчишек.
Джошуа Коул и Дэмиан Райт были лучшими друзьями с первого класса. Джош — коренастый, светловолосый, с вечно сбитыми коленками и любопытными голубыми глазами — был тем, кто вечно ввязывался в неприятности. Дэмиан — повыше, худощавый, с тёмными вихрами и тихим голосом — был тем, кто из этих неприятностей его вытаскивал. Они дополняли друг друга, как две половинки одного целого.
В тот день, в пятницу, после школы они решили исследовать Рейнольдс. Не то чтобы им это разрешали — родители обоих строго-настрого запрещали даже приближаться к этому лесу. Но запретный плод, как известно, сладок. А для двенадцатилетних мальчишек слаще ничего и быть не могло.
— Далеко не заходим, — сказал Дэмиан, поправляя лямку рюкзака. — Только посмотрим и обратно.
— Ага, конечно, — ухмыльнулся Джош. — Как в прошлый раз, когда мы «только посмотрели» на заброшенную мельницу и просидели там до темноты?
— То было другое.
— Конечно, другое. — Джош уже шагал вперёд, раздвигая папоротники. — Давай, догоняй!
Они углублялись в лес, и чем дальше шли, тем тише становилось вокруг. Птичье пение, ещё недавно звонкое, теперь доносилось откуда-то издалека, приглушённое, будто через вату. Шаги мальчишек тонули во мху. Ветви над головой смыкались всё плотнее, и солнечный свет, пробиваясь сквозь них, окрашивался в зеленоватые, болезненные тона.
— Джош, — окликнул друга Дэмиан, понижая голос. — Может, вернёмся?
— Ты чего? — друг обернулся через плечо. — Мы же только начали! Смотри!
Он указал вперёд. На стволе старой сосны, в глубокой трещине коры, мерцал кристалл. Он был небольшим, с ноготь большого пальца, и светился мягким сиреневым светом, будто внутри него горела крошечная лампочка.
— Ничего себе, — выдохнул Дэмиан, забыв о страхе. — Это что такое?
— Не знаю. Но их тут много. Смотри. — Джош показал на соседнее дерево. Там, в дупле, поблёскивал ещё один кристалл — покрупнее, густого баклажанового оттенка.
Мальчишки двинулись дальше, заворожённые странными находками. Кристаллы попадались всё чаще — в трещинах коры, на пнях, даже на земле, среди мха. Они были разных размеров: от крошечных, как песчинки, до довольно крупных, с кулак. И все — фиолетовые.
А потом они увидели его.
Дерево стояло в небольшой низине, окружённое кольцом папоротников. Оно было огромным — таким старым, что, казалось, росло здесь с начала времён. Его ствол был настолько толстым, что пятеро взрослых не смогли бы обхватить его, взявшись за руки. Кора, тёмная и морщинистая, спиралью уходила вверх, к кроне, терявшейся в сумраке. Ветви, голые и скрюченные, напоминали руки, воздетые к небу в безмолвной мольбе. А в дупле этого дерева — огромном, зияющем, похожем на открытый рот — светился кристалл.
Он был большим. Очень большим. Размером с голову ребёнка, он пульсировал мягким, переливающимся светом. Его оттенок был глубоким, насыщенным, как вечернее небо перед грозой — тёмно-пурпурный с проблесками индиго. Свет, исходящий от него, казался почти живым: то разгорался ярче, то затухал, и в этом ритме было что-то завораживающее, гипнотическое.
— Вот это да, — прошептал Джош. Его глаза, отражая свет кристалла, казались почти фиолетовыми. — Ты видишь это, Дэм?
— Вижу, — тихо ответил второй. Ему вдруг стало не по себе. От кристалла исходило не только тепло, но и какое-то странное, тревожное ощущение. Будто кто-то смотрел на них из глубины дупла. — Ты только не трогай его.— Почему?
— Не знаю. Просто не трогай.
Джош подошёл ближе. Он протянул руку, и его пальцы зависли в нескольких сантиметрах от светящейся поверхности. Кристалл, казалось, почувствовал его присутствие — его свечение усилилось, стало более интенсивным, и по граням побежали искры.
— Джош, пожалуйста! — Дэмиан схватил друга за плечо. — Пойдём отсюда. Мне здесь не нравится.
— Ладно, — неожиданно легко согласился Джош и опустил руку. — Пойдём.
Они развернулись и пошли обратно. Дэмиан вздохнул с облегчением, не заметив, как Джош на мгновение отстал, сделал вид, что завязывает шнурок, и быстро сунул что-то в карман куртки.
Часть вторая: Кристалл
Первые дни после их похода в лес всё было как обычно. Джош и Дэмиан сидели за одной партой на уроках, гоняли мяч на школьном дворе, делали домашние задания (или, по крайней мере, Дэмиан делал, а Джош списывал). Но что-то изменилось. Сначала — едва заметно, как трещина на стекле.
Джош стал раздражительным. Он огрызался на учителей, чего раньше за ним не водилось. На переменах он больше не смеялся над шутками Дэмиана, а сидел, уставившись в одну точку, и что-то бормотал себе под нос. Его кожа стала бледной, под глазами залегли тёмные круги, а взгляд приобрёл какой-то лихорадочный, неестественный блеск.
— Ты в порядке? — спросил его Дэмиан в среду, когда они шли из школы. — Ты какой-то... странный.
— Странный? — Джош резко повернулся, и в его голосе прозвучала злоба, которой Дэмиан никогда раньше не слышал. — А ты у нас, значит, нормальный? Вечно правильный, вечно всех поучаешь. Задолбал.
— Да я просто...
— Что? Волнуешься? — Джош усмехнулся, и в этой усмешке было что-то нехорошее, хищное. — Не надо. Я в полном порядке. В полнейшем.
Он развернулся и зашагал прочь, оставив Дэмиана стоять посреди тротуара с недоумённым выражением лица. Что это с ним? Сам на себя непохож.
Дома становилось только хуже. Родители Джоша, Сара и Томас Коул, не узнавали своего сына. Всегда такой добрый и отзывчивый мальчик превратился в озлобленного, агрессивного подростка, который грубил матери, огрызался на отца и запирался в своей комнате, откуда по ночам доносился странный фиолетовый свет.
— Он просто взрослеет, — пытался успокоить жену Томас. — Переходный возраст, гормоны...
— Гормоны не заставляют ребёнка говорить матери «заткнись». — отвечала Сара, и в её глазах стояли слёзы от негодования и обиды. Женщина злилась, не в силах понять резкие перепады в настроении сына.
Ночами, когда Джош оставался один, он доставал из-под подушки кристалл. Тот самый, что украл из дупла. Кристалл мягко светился в темноте, и Джош, глядя на него, чувствовал странное успокоение. Ему казалось, что камень что-то шепчет ему — не словами, а ощущениями. Холод. Сила. Власть. Ярость. С каждой ночью шёпот становился громче, а желание причинять боль — сильнее.
В четверг всё выплеснулось наружу.
На большой перемене к Джошу подошёл Трент Маккалистер — местный хулиган, который уже несколько лет терроризировал младших школьников. Обычно Джош старался держаться от него подальше, а если Трент начинал задираться — отшучивался и уходил. Но сегодня всё было иначе.
— Эй, Коул, — Трент толкнул Джоша в плечо. — Ты чего такой мрачный? Мамочка не купила конфетку?
Раньше Джош пропустил бы это мимо ушей. Но сейчас внутри него что-то взорвалось. Холодная, расчётливая ярость затопила сознание, и он, не раздумывая ни секунды, развернулся и ударил Трента в лицо.
Кулак попал точно в нос. Раздался отвратительный хруст, и Трент, вскрикнув, отшатнулся, зажимая лицо руками. Кровь потекла между его пальцев, закапала на пол.
Но Джош не остановился. Он набросился на обидчика с такой свирепостью, что все вокруг замерли в ужасе. Удар за ударом сыпались на Трента — в лицо, в грудь, в живот. Тот уже не сопротивлялся, только мычал, закрываясь руками, но Джош продолжал бить.
— Джош! — крикнул кто-то. — Остановись!
Дэмиан бросился к другу и попытался оттащить его. Джош, не глядя, отшвырнул его в сторону, и Дэмиан, ударившись спиной о стену, сполз на пол, хватая ртом воздух.
Учителя подоспели вовремя. Мистер Харрисон, физрук, с трудом оторвал Джоша от его жертвы и скрутил ему руки. Трент лежал на полу, окровавленный и полубессознательный. Джош, тяжело дыша, обвёл взглядом притихший коридор. На его лице застыло выражение холодного, отстранённого удовлетворения. Будто он сделал то, что давно хотел. Будто это был не он, а кто-то другой.
— Что с тобой такое? — прошептал Дэмиан, глядя на друга снизу вверх.
Джош не ответил. Он только улыбнулся — страшной, незнакомой улыбкой.
Часть третья: Болезнь
В пятницу Джоша не пустили в школу. Директор, мистер Олдридж, после вчерашнего инцидента велел родителям держать сына дома до выяснения обстоятельств. Сара и Томас были в ужасе. Их мальчик — тот самый, который ещё месяц назад приносил домой бездомных котят и плакал над грустными фильмами — жестоко избил одноклассника.
— Это не он, — твердила Сара, сидя на кухне и сжимая в руках чашку с остывшим чаем. — Это не наш Джош. С ним что-то случилось.
Томас молчал. Он не знал, что сказать.
А Джош лежал в своей комнате. Ему становилось хуже. Он дышал тяжело, с хрипом, будто каждое движение давалось ему с огромным трудом. Со лба скатывались крупные капли пота, пропитывая подушку. Кожа его приобрела сероватый оттенок, а губы потрескались и посинели. Кристалл под подушкой пульсировал — ярко, требовательно, будто в такт с сердцебиением мальчика.
В субботу Дэмиан пришёл его навестить. Сара открыла дверь, и Дэмиан увидел, что она плакала.
— Он в своей комнате, — устало произнесла женщина. — Не хочет никого видеть. Но, может, тебя послушает.
Дэмиан поднялся наверх. Дверь в комнату Джоша была приоткрыта, и оттуда, из щели, пробивался фиолетовый свет.
— Джош? — тихо позвал он, заходя.
Мальчик сидел на кровати, скрестив ноги, и держал в руках кристалл. Тот светился так ярко, что резало глаза. В его сиянии лицо Джоша казалось измождённым, почти нечеловеческим.
— Зачем пришёл? — спросил отрешённым тоном. Его голос был низким, хриплым, будто принадлежал не двенадцатилетнему мальчику, а взрослому мужчине.
— Потому что ты мой друг. — ответил Дэмиан. — Что с тобой происходит? Это из-за кристалла, да?
— Кристалл... — Джош посмотрел на камень в своих руках, и на его лице промелькнуло что-то похожее на страх. — Он... он зовёт меня. Он говорит, что я должен... должен...
— Что должен?
Но Джош не ответил. Он закашлялся — сухо, надсадно, и из его рта вырвался пар, хотя в комнате было тепло. Дэмиан в ужасе отшатнулся.
В дверях показалась Сара.
— Джош, милый, ты как? — она подошла к кровати и дотронулась до его лба. И тут же отдёрнула руку, вскрикнув. — Боже мой! Ты горишь! Томас! Томас, вызывай скорую!
Лоб Джоша был чертовски горячим — как котёл в аду. Кожа пылала, и от неё, казалось, исходил жар, как от раскалённой печи.
Дэмиан, пятясь, вышел из комнаты. Ему нужно было подумать и понять, что происходит с его другом.
Часть четвёртая: Сны
Той же ночью Дэмиану приснился сон.
Он стоял на опушке Рейнольдса, и лес перед ним был не таким, как днём. Деревья светились — не фиолетовым, а мертвенно-бледным, лунным светом. Воздух был холодным и неподвижным. Тишина стояла такая глубокая, что звенело в ушах.
А из глубины леса шла она.
Женщина. Высокая, невероятно худая, с кожей цвета древесной коры — серо-коричневой, испещрённой трещинами, как старая кора дуба. Её волосы, длинные и серебристые, струились до самой земли, и в них запутались сухие листья, веточки и крошечные кристаллы, мерцающие фиолетовым. Глаза её были полностью чёрными — без зрачков, без белков — и в их глубине, казалось, плескалась сама тьма. Но самым жутким был её рот: зашитый грубой бечёвкой крест-накрест, так что она не могла говорить. Вместо неё говорил лес. Деревья вокруг неё наклонялись, и из их крон доносился низкий, вибрирующий гул, складывающийся в слова:
— Не трогай то, что принадлежит лесу.
— Кто вы? — прошептал Дэмиан, и его голос прозвучал тонко, по-детски.
— Хранительница. — прогудел лес. — Страж. Собирательница пороков.
— Что вы сделали с Джошем?
— Он взял то, что ему не принадлежит. Осколок души. Теперь он платит. Его жизнь питает кристалл. Когда он угаснет, кристалл вернётся в лес. Так было всегда.
— Нет! — Дэмиан шагнул вперёд. — Вы должны остановить это! Он же умирает!
Хранительница медленно покачала головой. Зашитый рот дрогнул, будто она пыталась что-то сказать, но не могла.
— Он украл. — прошелестел лес. — Воровство наказуемо. Таков закон.
— Мне плевать на ваш закон! — крикнул Дэмиан. — Он мой друг! Так нельзя!
Хранительница подняла руку — тонкую, узловатую, с длинными пальцами, похожими на ветви. Коснулась лба Дэмиана. И мир взорвался фиолетовым.
Он проснулся в холодном поту.
Часть пятая: Возвращение в лес
В воскресенье утром Дэмиан, не сказав никому ни слова, отправился в Рейнольдс. Он шёл по знакомой тропе, раздвигая папоротники, и стук сердца гулко пульсирует в ушах. Лес встретил его всё той же тишиной — глубокой, вязкой, неестественной.
Он добрался до старого дуба. И замер.
Дупло, в котором неделю назад лежал кристалл, теперь было закрыто. Огромные витиеватые рога — нет, не рога, а ветви, сучья, корни, переплетённые в чудовищный узел, — обвили ствол, закрывая доступ к дуплу. Они были толстыми, как руки взрослого мужчины, и покрыты грубой, потрескавшейся корой. Казалось, они росли из самого дерева, но Дэмиан знал: их здесь не было раньше.
— Нет. — прошептал он. — Нет, нет, нет!
Он бросился к дереву и попытался отодрать ветви. Пальцы скользили по коре, срывались, ногти ломались, но он не останавливался. Он тянул, рвал, пинал, крича — всё бесполезно. Рога держали крепко. Они были частью дерева, частью леса, и чего-то более древнего и могущественного, чем он мог себе представить.
— Пожалуйста! — закричал он, и его голос эхом разнёсся между деревьев. — Пожалуйста, отдайте его! Он не хотел! Он не знал!
Лес молчал.
Дэмиан упал на колени, тяжело дыша. Слёзы катились по его щекам, капали на мох. Он не знал, что делать. Он чувствовал себя маленьким, беспомощным, всё более раздавленным.
Но потом он поднял голову и посмотрел на дуб. Ветви, закрывающие дупло, чуть дрогнули. Из щели между ними выбился луч фиолетового света. И в этом свете Дэмиан на мгновение увидел лицо — не Джоша, не Хранительницы, а кого-то ещё. Молодого. Испуганного. Просящего о помощи.
Он вытер слёзы и встал.
— Я вернусь, — сказал он дереву. — Я найду способ. Что мне...
Лес не ответил. Но Дэмиану показалось, что ветви чуть ослабили свою хватку. Совсем чуть-чуть. Будто давая ему шанс.
Часть шестая: Никто не верит
Он вернулся в город и сразу направился в полицейский участок. Шериф Донован, крупный мужчина с седыми усами и усталыми глазами, выслушал его скептически.
— Кристаллы? — переспросил он, потирая переносицу. — В Рейнольдсе? Сынок, я живу здесь сорок лет и никогда не видел там никаких кристаллов.
— Они есть! — горячо возразил мальчик. — Мы с Джошем нашли их! Они в деревьях, в дуплах, повсюду! Огромный светящийся кристалл, он...
— Дэмиан, — перебил шериф, — я понимаю, ты волнуешься за друга. Но его состояние — это медицинский вопрос, а не криминальный. И уж точно не мистический.
— Но...
— Если ты настаиваешь, я схожу с тобой. Прямо сейчас. И ты мне покажешь эти свои кристаллы.
Дэмиан согласился. Он был уверен: когда шериф увидит всё своими глазами, он поверит.
Они отправились в лес — шериф Донован, мистер Харрисон (физрук, напросившийся в компанию) и ещё пара добровольцев из числа местных жителей. Дэмиан вёл их, уверенно сворачивая на нужные тропы, показывая путь.
Но когда они дошли до того места, где должен был стоять старый дуб — там ничего не было.
Точнее, деревья были. Но обычные. Никаких кристаллов. Никакого свечения. Обычный лес — тёмный, мрачный, но совершенно ничем не примечательный. Старый дуб, к которому они пришли, выглядел как обычное дерево — без дупла, без рогов, без какого-либо намёка на мистику.
— Этого не может быть. — прошептал Дэмиан. — Я же был здесь. Я видел...
— Сынок, — шериф тяжело вздохнул. — Ты хороший парень, и я понимаю, что ты переживаешь за Джоша. Но выдумывать сказки — не лучший способ помочь другу.
— Я не выдумываю! — Дэмиан закричал. — Они были здесь! Кристаллы были здесь! И дерево было другое! Вы должны мне поверить!
— Хватит. — отрезал мистер Харрисон. — Ты зря потратил наше время. Пошли обратно.
Взрослые развернулись и зашагали прочь, переговариваясь между собой о том, как дети любят фантазировать и как хорошо, что всё обошлось без реальных проблем. Дэмиан остался стоять, глядя им вслед. Его трясло от бессилия и ярости.
— Я не выдумываю. — повторил он едва слышно.
Лес молчал. Но где-то в его глубине, невидимое глазу, дерево с рогами всё ещё стояло. И кристалл внутри него пульсировал, высасывая жизнь из мальчика, который когда-то был лучшим другом того, кто сейчас стоял на опушке и плакал.
Часть седьмая: Угасание
Джошу становилось всё хуже. Врачи разводили руками — анализы ничего не показывали, температура держалась на критической отметке, но лекарства не помогали. Мальчик таял на глазах, и никто не знал, что с ним делать.
Дэмиан приходил к нему каждый день. Сидел у кровати, держал за руку, рассказывал о школе, о футболе, о том, что скоро лето и они снова будут гонять мяч на пустыре. Джош почти не реагировал. Его глаза, когда-то голубые и живые, теперь были тусклыми, почти серыми. Он дышал хрипло, с присвистом, и каждый вдох давался ему с трудом.
Однажды вечером, когда за окном уже сгущались сумерки, Джош внезапно открыл глаза и посмотрел на Дэмиана.
— Она приходила ко мне, — прошептал он. — Хранительница.
— Что? — Дэмиан подался вперёд. — Что она сказала?
— Что я должен вернуть то, что украл. Но я не могу. Он не отпускает меня. — Джош закрыл глаза. — Он забирает всё. Всю мою жизнь. Я чувствую, как она уходит... как вода... как песок...
— Нужно что-то делать! — Дэмиан сжал его руку. — Держись! Я что-нибудь придумаю!
Но Джош уже снова провалился в беспамятство.
Часть восьмая: Исчезновение
Джош пропал в ночь на понедельник.
Сара зашла в его комнату, чтобы измерить температуру, и обнаружила пустую кровать. Подушка была ещё тёплой, одеяло откинуто, окно распахнуто настежь. В комнате пахло холодным ночным воздухом и чем-то ещё — сладковатым, приторным, как гниющие в лесу цветы.
Кристалла под подушкой не было.
Она закричала. Её крик разбудил Томаса, разбудил соседей, разбудил, казалось, весь Миллфилд. Через полтора часа в доме Коулов уже были полицейские. Шериф Донован, мрачный и сосредоточенный, отдавал приказы. Волонтёры с фонарями прочёсывали улицы. Собаки взяли след и довели до опушки Рейнольдса — а там потеряли, заскулили, поджали хвосты и отказались идти дальше.
— Будто его там нет, — растерянно произнёс кинолог, пытаясь успокоить пса. — Ни запаха, ничего. Как сквозь землю провалился.
Они искали его неделю. Полицейские, волонтёры, местные жители — все, кто мог ходить, прочёсывали лес вдоль и поперёк. Они обшарили каждый овраг, каждый ручей, каждую прогалину. Но лес был обычным. Тёмным, мрачным, заросшим — но обычным. Никаких кристаллов. Никаких рогатых деревьев. Никаких следов мальчика.
Дэмиан был с ними каждый день. Он не говорил никому о кристалле. Он знал, что ему никто не поверит.
На восьмой день поиски официально прекратили. Шериф Донован, сняв шляпу и опустив голову, сказал Саре и Томасу, что сделано всё возможное. Что, возможно, Джош просто убежал — подростки иногда делают глупости — и когда-нибудь он вернётся. Сара не ответила. Она стояла на крыльце, глядя на лес, и в её глазах не было ничего — только бесконечная, бездонная пустота.
А Дэмиан побежал.
Он бежал через поле, мимо подножия оврага, где колыхнулись заросли папоротника. Ветки хлестали его по лицу, ноги скользили на мокрой траве, но он не останавливался. Он должен был увидеть. Должен был убедиться.
Он добежал до того места, где стоял старый дуб.
Дерева не было.
Совсем. Не было ни огромного ствола, ни скрюченных ветвей, ни дупла, обвитого рогами. Только ровная, ничем не примечательная полянка, заросшая мхом и папоротниками. Будто дуба здесь никогда и не существовало.
Дэмиан упал на колени. Из его груди вырвался звук, похожий на вой раненого зверя. Он рыл землю руками, пытаясь найти хоть что-то — корень, щепку, след, — но земля была холодной, мокрой и абсолютно обычной.
— Джош! — закричал он в пустоту. — Джош, где ты?!
Лес молчал. Только ветер шумел в кронах, и где-то далеко, едва слышно, куковала кукушка.
Часть девятая: Сосуды
Дэмиан так и не рассказал никому правды. Он знал, что не сможет объяснить. Знал, что ему не поверят — ведь тогда его слова сочтут фантазиями травмированного ребёнка, потерявшего лучшего друга.
Но он знал и другое. Знал то, что не могли знать взрослые, и о чём шептал лес в его снах.
Кристаллы были не просто камнями. Они были сосудами. Ловушками. Каждый из них когда-то касался чьей-то ладони, и каждый хранил в себе душу того, кто осмелился взять его. Кристаллы питались жизненной силой, высасывали её, каплю за каплей, пока человек не угасал окончательно. А потом, когда тело становилось пустой оболочкой, оно исчезало — растворялось, как туман на рассвете — и оставался только кристалл. Наполненный. Завершённый. Готовый.
Поэтому их было так много.
Теперь, когда Дэмиан вспоминал тот день — их с Джошем поход в лес — он видел его иначе. Кристаллы были повсюду. В трещинах коры, во мху, на пнях. Маленькие и большие, тусклые и яркие. Каждый из них был чьей-то душой. Чьей-то жизнью. Детей, которых никто не искал. Сирот из приютов, где не хватились пропажи. Беглецов из неблагополучных семей, где отец пил, а мать не поднималась с кровати. Тех, у кого родители сидели в тюрьме или покончили с собой. Тех, кто был один в этом мире и чьё исчезновение прошло незамеченным. Они приходили в Рейнольдс — кто из любопытства, кто от безысходности — и лес принимал их. Дарил им кристаллы. А потом забирал взамен всё.
Джош не был таким. У него была семья, дом, и, самое главное — был друг, который готов был за него постоять. Но кристаллу было всё равно.
Дэмиан понял это слишком поздно.
Эпилог
Прошло два года.
Миллфилд жил своей обычной жизнью. Почта, школа, церковь, магазины на Мейн-стрит. О Джоше Коуле вспоминали всё реже — сначала с болью, потом с грустью, потом просто как о несчастном случае, о трагедии, которая могла случиться с каждым. Сара и Томас продали дом и уехали — говорили, куда-то на юг, к морю, где ничто не напоминало о сыне. Дэмиан остался.
Он больше не ходил в Рейнольдс. Но лес приходил к нему во снах.
В этих снах он снова стоял на опушке. Деревья светились бледным лунным светом. Воздух был холодным и неподвижным. А из глубины леса, сквозь заросли папоротника и сплетения ветвей, пробивалось фиолетовое сияние — десятки, сотни огоньков. Кристаллы. Души потерянных детей.
И среди них — один. Не самый яркий, не самый большой. Он прятался в дупле корявого вяза, в самой чаще, куда не проникал солнечный свет. Дупло было скрыто густыми зарослями колючего кустарника и нависающими ветвями старой ели — так, что заметить его можно было только случайно, только если знать, куда смотреть. Кристалл светился мягким, тёплым фиолетовым светом — не таким холодным, как другие, а почти живым. Он пульсировал медленно, размеренно, будто дыша во сне.
Дэмиан просыпался в холодном поту и долго сидел на кровати, глядя в темноту. Он знал, чья душа заперта в этом кристалле. Знал, что никогда не сможет её освободить.
Где-то там, в самой глухой части Рейнольдса, стояло дерево, которого никто не видел. В его дупле, скрытом за сплетением ветвей и зарослями кустарника, мерцал фиолетовый кристалл. Ещё один. Ещё одна душа.
Джош.
Идея и сюжет: Alonso, автор: Alonso.
Написано самим автором по собственной идее «Хранительница душ».
Комментарии отключены.
Причина: неадекватная реакция автора, хамство и истерики.
Но самое странное было не в деревьях и не в запахе. Самое странное обнаруживалось, если зайти достаточно глубоко. Там, где лес становился по-настоящему дремучим, на стволах некоторых деревьев можно было заметить кристаллы. Они были фиолетовыми — всех оттенков, от нежной сирени до глубокого, почти чёрного индиго. Тёплый фиолетово-баклажановый мерцал в трещинах коры старого вяза. Холодный аметистовый поблёскивал на замшелом пне. А густой, тёмно-пурпурный, почти как запёкшаяся кровь, проглядывал из дупла древнего дуба, что стоял в самом сердце Рейнольдса.
Именно туда в тот день и отправились двое мальчишек.
Джошуа Коул и Дэмиан Райт были лучшими друзьями с первого класса. Джош — коренастый, светловолосый, с вечно сбитыми коленками и любопытными голубыми глазами — был тем, кто вечно ввязывался в неприятности. Дэмиан — повыше, худощавый, с тёмными вихрами и тихим голосом — был тем, кто из этих неприятностей его вытаскивал. Они дополняли друг друга, как две половинки одного целого.
В тот день, в пятницу, после школы они решили исследовать Рейнольдс. Не то чтобы им это разрешали — родители обоих строго-настрого запрещали даже приближаться к этому лесу. Но запретный плод, как известно, сладок. А для двенадцатилетних мальчишек слаще ничего и быть не могло.
— Далеко не заходим, — сказал Дэмиан, поправляя лямку рюкзака. — Только посмотрим и обратно.
— Ага, конечно, — ухмыльнулся Джош. — Как в прошлый раз, когда мы «только посмотрели» на заброшенную мельницу и просидели там до темноты?
— То было другое.
— Конечно, другое. — Джош уже шагал вперёд, раздвигая папоротники. — Давай, догоняй!
Они углублялись в лес, и чем дальше шли, тем тише становилось вокруг. Птичье пение, ещё недавно звонкое, теперь доносилось откуда-то издалека, приглушённое, будто через вату. Шаги мальчишек тонули во мху. Ветви над головой смыкались всё плотнее, и солнечный свет, пробиваясь сквозь них, окрашивался в зеленоватые, болезненные тона.
— Джош, — окликнул друга Дэмиан, понижая голос. — Может, вернёмся?
— Ты чего? — друг обернулся через плечо. — Мы же только начали! Смотри!
Он указал вперёд. На стволе старой сосны, в глубокой трещине коры, мерцал кристалл. Он был небольшим, с ноготь большого пальца, и светился мягким сиреневым светом, будто внутри него горела крошечная лампочка.
— Ничего себе, — выдохнул Дэмиан, забыв о страхе. — Это что такое?
— Не знаю. Но их тут много. Смотри. — Джош показал на соседнее дерево. Там, в дупле, поблёскивал ещё один кристалл — покрупнее, густого баклажанового оттенка.
Мальчишки двинулись дальше, заворожённые странными находками. Кристаллы попадались всё чаще — в трещинах коры, на пнях, даже на земле, среди мха. Они были разных размеров: от крошечных, как песчинки, до довольно крупных, с кулак. И все — фиолетовые.
А потом они увидели его.
Дерево стояло в небольшой низине, окружённое кольцом папоротников. Оно было огромным — таким старым, что, казалось, росло здесь с начала времён. Его ствол был настолько толстым, что пятеро взрослых не смогли бы обхватить его, взявшись за руки. Кора, тёмная и морщинистая, спиралью уходила вверх, к кроне, терявшейся в сумраке. Ветви, голые и скрюченные, напоминали руки, воздетые к небу в безмолвной мольбе. А в дупле этого дерева — огромном, зияющем, похожем на открытый рот — светился кристалл.
Он был большим. Очень большим. Размером с голову ребёнка, он пульсировал мягким, переливающимся светом. Его оттенок был глубоким, насыщенным, как вечернее небо перед грозой — тёмно-пурпурный с проблесками индиго. Свет, исходящий от него, казался почти живым: то разгорался ярче, то затухал, и в этом ритме было что-то завораживающее, гипнотическое.
— Вот это да, — прошептал Джош. Его глаза, отражая свет кристалла, казались почти фиолетовыми. — Ты видишь это, Дэм?
— Вижу, — тихо ответил второй. Ему вдруг стало не по себе. От кристалла исходило не только тепло, но и какое-то странное, тревожное ощущение. Будто кто-то смотрел на них из глубины дупла. — Ты только не трогай его.— Почему?
— Не знаю. Просто не трогай.
Джош подошёл ближе. Он протянул руку, и его пальцы зависли в нескольких сантиметрах от светящейся поверхности. Кристалл, казалось, почувствовал его присутствие — его свечение усилилось, стало более интенсивным, и по граням побежали искры.
— Джош, пожалуйста! — Дэмиан схватил друга за плечо. — Пойдём отсюда. Мне здесь не нравится.
— Ладно, — неожиданно легко согласился Джош и опустил руку. — Пойдём.
Они развернулись и пошли обратно. Дэмиан вздохнул с облегчением, не заметив, как Джош на мгновение отстал, сделал вид, что завязывает шнурок, и быстро сунул что-то в карман куртки.
Часть вторая: Кристалл
Первые дни после их похода в лес всё было как обычно. Джош и Дэмиан сидели за одной партой на уроках, гоняли мяч на школьном дворе, делали домашние задания (или, по крайней мере, Дэмиан делал, а Джош списывал). Но что-то изменилось. Сначала — едва заметно, как трещина на стекле.
Джош стал раздражительным. Он огрызался на учителей, чего раньше за ним не водилось. На переменах он больше не смеялся над шутками Дэмиана, а сидел, уставившись в одну точку, и что-то бормотал себе под нос. Его кожа стала бледной, под глазами залегли тёмные круги, а взгляд приобрёл какой-то лихорадочный, неестественный блеск.
— Ты в порядке? — спросил его Дэмиан в среду, когда они шли из школы. — Ты какой-то... странный.
— Странный? — Джош резко повернулся, и в его голосе прозвучала злоба, которой Дэмиан никогда раньше не слышал. — А ты у нас, значит, нормальный? Вечно правильный, вечно всех поучаешь. Задолбал.
— Да я просто...
— Что? Волнуешься? — Джош усмехнулся, и в этой усмешке было что-то нехорошее, хищное. — Не надо. Я в полном порядке. В полнейшем.
Он развернулся и зашагал прочь, оставив Дэмиана стоять посреди тротуара с недоумённым выражением лица. Что это с ним? Сам на себя непохож.
Дома становилось только хуже. Родители Джоша, Сара и Томас Коул, не узнавали своего сына. Всегда такой добрый и отзывчивый мальчик превратился в озлобленного, агрессивного подростка, который грубил матери, огрызался на отца и запирался в своей комнате, откуда по ночам доносился странный фиолетовый свет.
— Он просто взрослеет, — пытался успокоить жену Томас. — Переходный возраст, гормоны...
— Гормоны не заставляют ребёнка говорить матери «заткнись». — отвечала Сара, и в её глазах стояли слёзы от негодования и обиды. Женщина злилась, не в силах понять резкие перепады в настроении сына.
Ночами, когда Джош оставался один, он доставал из-под подушки кристалл. Тот самый, что украл из дупла. Кристалл мягко светился в темноте, и Джош, глядя на него, чувствовал странное успокоение. Ему казалось, что камень что-то шепчет ему — не словами, а ощущениями. Холод. Сила. Власть. Ярость. С каждой ночью шёпот становился громче, а желание причинять боль — сильнее.
В четверг всё выплеснулось наружу.
На большой перемене к Джошу подошёл Трент Маккалистер — местный хулиган, который уже несколько лет терроризировал младших школьников. Обычно Джош старался держаться от него подальше, а если Трент начинал задираться — отшучивался и уходил. Но сегодня всё было иначе.
— Эй, Коул, — Трент толкнул Джоша в плечо. — Ты чего такой мрачный? Мамочка не купила конфетку?
Раньше Джош пропустил бы это мимо ушей. Но сейчас внутри него что-то взорвалось. Холодная, расчётливая ярость затопила сознание, и он, не раздумывая ни секунды, развернулся и ударил Трента в лицо.
Кулак попал точно в нос. Раздался отвратительный хруст, и Трент, вскрикнув, отшатнулся, зажимая лицо руками. Кровь потекла между его пальцев, закапала на пол.
Но Джош не остановился. Он набросился на обидчика с такой свирепостью, что все вокруг замерли в ужасе. Удар за ударом сыпались на Трента — в лицо, в грудь, в живот. Тот уже не сопротивлялся, только мычал, закрываясь руками, но Джош продолжал бить.
— Джош! — крикнул кто-то. — Остановись!
Дэмиан бросился к другу и попытался оттащить его. Джош, не глядя, отшвырнул его в сторону, и Дэмиан, ударившись спиной о стену, сполз на пол, хватая ртом воздух.
Учителя подоспели вовремя. Мистер Харрисон, физрук, с трудом оторвал Джоша от его жертвы и скрутил ему руки. Трент лежал на полу, окровавленный и полубессознательный. Джош, тяжело дыша, обвёл взглядом притихший коридор. На его лице застыло выражение холодного, отстранённого удовлетворения. Будто он сделал то, что давно хотел. Будто это был не он, а кто-то другой.
— Что с тобой такое? — прошептал Дэмиан, глядя на друга снизу вверх.
Джош не ответил. Он только улыбнулся — страшной, незнакомой улыбкой.
Часть третья: Болезнь
В пятницу Джоша не пустили в школу. Директор, мистер Олдридж, после вчерашнего инцидента велел родителям держать сына дома до выяснения обстоятельств. Сара и Томас были в ужасе. Их мальчик — тот самый, который ещё месяц назад приносил домой бездомных котят и плакал над грустными фильмами — жестоко избил одноклассника.
— Это не он, — твердила Сара, сидя на кухне и сжимая в руках чашку с остывшим чаем. — Это не наш Джош. С ним что-то случилось.
Томас молчал. Он не знал, что сказать.
А Джош лежал в своей комнате. Ему становилось хуже. Он дышал тяжело, с хрипом, будто каждое движение давалось ему с огромным трудом. Со лба скатывались крупные капли пота, пропитывая подушку. Кожа его приобрела сероватый оттенок, а губы потрескались и посинели. Кристалл под подушкой пульсировал — ярко, требовательно, будто в такт с сердцебиением мальчика.
В субботу Дэмиан пришёл его навестить. Сара открыла дверь, и Дэмиан увидел, что она плакала.
— Он в своей комнате, — устало произнесла женщина. — Не хочет никого видеть. Но, может, тебя послушает.
Дэмиан поднялся наверх. Дверь в комнату Джоша была приоткрыта, и оттуда, из щели, пробивался фиолетовый свет.
— Джош? — тихо позвал он, заходя.
Мальчик сидел на кровати, скрестив ноги, и держал в руках кристалл. Тот светился так ярко, что резало глаза. В его сиянии лицо Джоша казалось измождённым, почти нечеловеческим.
— Зачем пришёл? — спросил отрешённым тоном. Его голос был низким, хриплым, будто принадлежал не двенадцатилетнему мальчику, а взрослому мужчине.
— Потому что ты мой друг. — ответил Дэмиан. — Что с тобой происходит? Это из-за кристалла, да?
— Кристалл... — Джош посмотрел на камень в своих руках, и на его лице промелькнуло что-то похожее на страх. — Он... он зовёт меня. Он говорит, что я должен... должен...
— Что должен?
Но Джош не ответил. Он закашлялся — сухо, надсадно, и из его рта вырвался пар, хотя в комнате было тепло. Дэмиан в ужасе отшатнулся.
В дверях показалась Сара.
— Джош, милый, ты как? — она подошла к кровати и дотронулась до его лба. И тут же отдёрнула руку, вскрикнув. — Боже мой! Ты горишь! Томас! Томас, вызывай скорую!
Лоб Джоша был чертовски горячим — как котёл в аду. Кожа пылала, и от неё, казалось, исходил жар, как от раскалённой печи.
Дэмиан, пятясь, вышел из комнаты. Ему нужно было подумать и понять, что происходит с его другом.
Часть четвёртая: Сны
Той же ночью Дэмиану приснился сон.
Он стоял на опушке Рейнольдса, и лес перед ним был не таким, как днём. Деревья светились — не фиолетовым, а мертвенно-бледным, лунным светом. Воздух был холодным и неподвижным. Тишина стояла такая глубокая, что звенело в ушах.
А из глубины леса шла она.
Женщина. Высокая, невероятно худая, с кожей цвета древесной коры — серо-коричневой, испещрённой трещинами, как старая кора дуба. Её волосы, длинные и серебристые, струились до самой земли, и в них запутались сухие листья, веточки и крошечные кристаллы, мерцающие фиолетовым. Глаза её были полностью чёрными — без зрачков, без белков — и в их глубине, казалось, плескалась сама тьма. Но самым жутким был её рот: зашитый грубой бечёвкой крест-накрест, так что она не могла говорить. Вместо неё говорил лес. Деревья вокруг неё наклонялись, и из их крон доносился низкий, вибрирующий гул, складывающийся в слова:
— Не трогай то, что принадлежит лесу.
— Кто вы? — прошептал Дэмиан, и его голос прозвучал тонко, по-детски.
— Хранительница. — прогудел лес. — Страж. Собирательница пороков.
— Что вы сделали с Джошем?
— Он взял то, что ему не принадлежит. Осколок души. Теперь он платит. Его жизнь питает кристалл. Когда он угаснет, кристалл вернётся в лес. Так было всегда.
— Нет! — Дэмиан шагнул вперёд. — Вы должны остановить это! Он же умирает!
Хранительница медленно покачала головой. Зашитый рот дрогнул, будто она пыталась что-то сказать, но не могла.
— Он украл. — прошелестел лес. — Воровство наказуемо. Таков закон.
— Мне плевать на ваш закон! — крикнул Дэмиан. — Он мой друг! Так нельзя!
Хранительница подняла руку — тонкую, узловатую, с длинными пальцами, похожими на ветви. Коснулась лба Дэмиана. И мир взорвался фиолетовым.
Он проснулся в холодном поту.
Часть пятая: Возвращение в лес
В воскресенье утром Дэмиан, не сказав никому ни слова, отправился в Рейнольдс. Он шёл по знакомой тропе, раздвигая папоротники, и стук сердца гулко пульсирует в ушах. Лес встретил его всё той же тишиной — глубокой, вязкой, неестественной.
Он добрался до старого дуба. И замер.
Дупло, в котором неделю назад лежал кристалл, теперь было закрыто. Огромные витиеватые рога — нет, не рога, а ветви, сучья, корни, переплетённые в чудовищный узел, — обвили ствол, закрывая доступ к дуплу. Они были толстыми, как руки взрослого мужчины, и покрыты грубой, потрескавшейся корой. Казалось, они росли из самого дерева, но Дэмиан знал: их здесь не было раньше.
— Нет. — прошептал он. — Нет, нет, нет!
Он бросился к дереву и попытался отодрать ветви. Пальцы скользили по коре, срывались, ногти ломались, но он не останавливался. Он тянул, рвал, пинал, крича — всё бесполезно. Рога держали крепко. Они были частью дерева, частью леса, и чего-то более древнего и могущественного, чем он мог себе представить.
— Пожалуйста! — закричал он, и его голос эхом разнёсся между деревьев. — Пожалуйста, отдайте его! Он не хотел! Он не знал!
Лес молчал.
Дэмиан упал на колени, тяжело дыша. Слёзы катились по его щекам, капали на мох. Он не знал, что делать. Он чувствовал себя маленьким, беспомощным, всё более раздавленным.
Но потом он поднял голову и посмотрел на дуб. Ветви, закрывающие дупло, чуть дрогнули. Из щели между ними выбился луч фиолетового света. И в этом свете Дэмиан на мгновение увидел лицо — не Джоша, не Хранительницы, а кого-то ещё. Молодого. Испуганного. Просящего о помощи.
Он вытер слёзы и встал.
— Я вернусь, — сказал он дереву. — Я найду способ. Что мне...
Лес не ответил. Но Дэмиану показалось, что ветви чуть ослабили свою хватку. Совсем чуть-чуть. Будто давая ему шанс.
Часть шестая: Никто не верит
Он вернулся в город и сразу направился в полицейский участок. Шериф Донован, крупный мужчина с седыми усами и усталыми глазами, выслушал его скептически.
— Кристаллы? — переспросил он, потирая переносицу. — В Рейнольдсе? Сынок, я живу здесь сорок лет и никогда не видел там никаких кристаллов.
— Они есть! — горячо возразил мальчик. — Мы с Джошем нашли их! Они в деревьях, в дуплах, повсюду! Огромный светящийся кристалл, он...
— Дэмиан, — перебил шериф, — я понимаю, ты волнуешься за друга. Но его состояние — это медицинский вопрос, а не криминальный. И уж точно не мистический.
— Но...
— Если ты настаиваешь, я схожу с тобой. Прямо сейчас. И ты мне покажешь эти свои кристаллы.
Дэмиан согласился. Он был уверен: когда шериф увидит всё своими глазами, он поверит.
Они отправились в лес — шериф Донован, мистер Харрисон (физрук, напросившийся в компанию) и ещё пара добровольцев из числа местных жителей. Дэмиан вёл их, уверенно сворачивая на нужные тропы, показывая путь.
Но когда они дошли до того места, где должен был стоять старый дуб — там ничего не было.
Точнее, деревья были. Но обычные. Никаких кристаллов. Никакого свечения. Обычный лес — тёмный, мрачный, но совершенно ничем не примечательный. Старый дуб, к которому они пришли, выглядел как обычное дерево — без дупла, без рогов, без какого-либо намёка на мистику.
— Этого не может быть. — прошептал Дэмиан. — Я же был здесь. Я видел...
— Сынок, — шериф тяжело вздохнул. — Ты хороший парень, и я понимаю, что ты переживаешь за Джоша. Но выдумывать сказки — не лучший способ помочь другу.
— Я не выдумываю! — Дэмиан закричал. — Они были здесь! Кристаллы были здесь! И дерево было другое! Вы должны мне поверить!
— Хватит. — отрезал мистер Харрисон. — Ты зря потратил наше время. Пошли обратно.
Взрослые развернулись и зашагали прочь, переговариваясь между собой о том, как дети любят фантазировать и как хорошо, что всё обошлось без реальных проблем. Дэмиан остался стоять, глядя им вслед. Его трясло от бессилия и ярости.
— Я не выдумываю. — повторил он едва слышно.
Лес молчал. Но где-то в его глубине, невидимое глазу, дерево с рогами всё ещё стояло. И кристалл внутри него пульсировал, высасывая жизнь из мальчика, который когда-то был лучшим другом того, кто сейчас стоял на опушке и плакал.
Часть седьмая: Угасание
Джошу становилось всё хуже. Врачи разводили руками — анализы ничего не показывали, температура держалась на критической отметке, но лекарства не помогали. Мальчик таял на глазах, и никто не знал, что с ним делать.
Дэмиан приходил к нему каждый день. Сидел у кровати, держал за руку, рассказывал о школе, о футболе, о том, что скоро лето и они снова будут гонять мяч на пустыре. Джош почти не реагировал. Его глаза, когда-то голубые и живые, теперь были тусклыми, почти серыми. Он дышал хрипло, с присвистом, и каждый вдох давался ему с трудом.
Однажды вечером, когда за окном уже сгущались сумерки, Джош внезапно открыл глаза и посмотрел на Дэмиана.
— Она приходила ко мне, — прошептал он. — Хранительница.
— Что? — Дэмиан подался вперёд. — Что она сказала?
— Что я должен вернуть то, что украл. Но я не могу. Он не отпускает меня. — Джош закрыл глаза. — Он забирает всё. Всю мою жизнь. Я чувствую, как она уходит... как вода... как песок...
— Нужно что-то делать! — Дэмиан сжал его руку. — Держись! Я что-нибудь придумаю!
Но Джош уже снова провалился в беспамятство.
Часть восьмая: Исчезновение
Джош пропал в ночь на понедельник.
Сара зашла в его комнату, чтобы измерить температуру, и обнаружила пустую кровать. Подушка была ещё тёплой, одеяло откинуто, окно распахнуто настежь. В комнате пахло холодным ночным воздухом и чем-то ещё — сладковатым, приторным, как гниющие в лесу цветы.
Кристалла под подушкой не было.
Она закричала. Её крик разбудил Томаса, разбудил соседей, разбудил, казалось, весь Миллфилд. Через полтора часа в доме Коулов уже были полицейские. Шериф Донован, мрачный и сосредоточенный, отдавал приказы. Волонтёры с фонарями прочёсывали улицы. Собаки взяли след и довели до опушки Рейнольдса — а там потеряли, заскулили, поджали хвосты и отказались идти дальше.
— Будто его там нет, — растерянно произнёс кинолог, пытаясь успокоить пса. — Ни запаха, ничего. Как сквозь землю провалился.
Они искали его неделю. Полицейские, волонтёры, местные жители — все, кто мог ходить, прочёсывали лес вдоль и поперёк. Они обшарили каждый овраг, каждый ручей, каждую прогалину. Но лес был обычным. Тёмным, мрачным, заросшим — но обычным. Никаких кристаллов. Никаких рогатых деревьев. Никаких следов мальчика.
Дэмиан был с ними каждый день. Он не говорил никому о кристалле. Он знал, что ему никто не поверит.
На восьмой день поиски официально прекратили. Шериф Донован, сняв шляпу и опустив голову, сказал Саре и Томасу, что сделано всё возможное. Что, возможно, Джош просто убежал — подростки иногда делают глупости — и когда-нибудь он вернётся. Сара не ответила. Она стояла на крыльце, глядя на лес, и в её глазах не было ничего — только бесконечная, бездонная пустота.
А Дэмиан побежал.
Он бежал через поле, мимо подножия оврага, где колыхнулись заросли папоротника. Ветки хлестали его по лицу, ноги скользили на мокрой траве, но он не останавливался. Он должен был увидеть. Должен был убедиться.
Он добежал до того места, где стоял старый дуб.
Дерева не было.
Совсем. Не было ни огромного ствола, ни скрюченных ветвей, ни дупла, обвитого рогами. Только ровная, ничем не примечательная полянка, заросшая мхом и папоротниками. Будто дуба здесь никогда и не существовало.
Дэмиан упал на колени. Из его груди вырвался звук, похожий на вой раненого зверя. Он рыл землю руками, пытаясь найти хоть что-то — корень, щепку, след, — но земля была холодной, мокрой и абсолютно обычной.
— Джош! — закричал он в пустоту. — Джош, где ты?!
Лес молчал. Только ветер шумел в кронах, и где-то далеко, едва слышно, куковала кукушка.
Часть девятая: Сосуды
Дэмиан так и не рассказал никому правды. Он знал, что не сможет объяснить. Знал, что ему не поверят — ведь тогда его слова сочтут фантазиями травмированного ребёнка, потерявшего лучшего друга.
Но он знал и другое. Знал то, что не могли знать взрослые, и о чём шептал лес в его снах.
Кристаллы были не просто камнями. Они были сосудами. Ловушками. Каждый из них когда-то касался чьей-то ладони, и каждый хранил в себе душу того, кто осмелился взять его. Кристаллы питались жизненной силой, высасывали её, каплю за каплей, пока человек не угасал окончательно. А потом, когда тело становилось пустой оболочкой, оно исчезало — растворялось, как туман на рассвете — и оставался только кристалл. Наполненный. Завершённый. Готовый.
Поэтому их было так много.
Теперь, когда Дэмиан вспоминал тот день — их с Джошем поход в лес — он видел его иначе. Кристаллы были повсюду. В трещинах коры, во мху, на пнях. Маленькие и большие, тусклые и яркие. Каждый из них был чьей-то душой. Чьей-то жизнью. Детей, которых никто не искал. Сирот из приютов, где не хватились пропажи. Беглецов из неблагополучных семей, где отец пил, а мать не поднималась с кровати. Тех, у кого родители сидели в тюрьме или покончили с собой. Тех, кто был один в этом мире и чьё исчезновение прошло незамеченным. Они приходили в Рейнольдс — кто из любопытства, кто от безысходности — и лес принимал их. Дарил им кристаллы. А потом забирал взамен всё.
Джош не был таким. У него была семья, дом, и, самое главное — был друг, который готов был за него постоять. Но кристаллу было всё равно.
Дэмиан понял это слишком поздно.
Эпилог
Прошло два года.
Миллфилд жил своей обычной жизнью. Почта, школа, церковь, магазины на Мейн-стрит. О Джоше Коуле вспоминали всё реже — сначала с болью, потом с грустью, потом просто как о несчастном случае, о трагедии, которая могла случиться с каждым. Сара и Томас продали дом и уехали — говорили, куда-то на юг, к морю, где ничто не напоминало о сыне. Дэмиан остался.
Он больше не ходил в Рейнольдс. Но лес приходил к нему во снах.
В этих снах он снова стоял на опушке. Деревья светились бледным лунным светом. Воздух был холодным и неподвижным. А из глубины леса, сквозь заросли папоротника и сплетения ветвей, пробивалось фиолетовое сияние — десятки, сотни огоньков. Кристаллы. Души потерянных детей.
И среди них — один. Не самый яркий, не самый большой. Он прятался в дупле корявого вяза, в самой чаще, куда не проникал солнечный свет. Дупло было скрыто густыми зарослями колючего кустарника и нависающими ветвями старой ели — так, что заметить его можно было только случайно, только если знать, куда смотреть. Кристалл светился мягким, тёплым фиолетовым светом — не таким холодным, как другие, а почти живым. Он пульсировал медленно, размеренно, будто дыша во сне.
Дэмиан просыпался в холодном поту и долго сидел на кровати, глядя в темноту. Он знал, чья душа заперта в этом кристалле. Знал, что никогда не сможет её освободить.
Где-то там, в самой глухой части Рейнольдса, стояло дерево, которого никто не видел. В его дупле, скрытом за сплетением ветвей и зарослями кустарника, мерцал фиолетовый кристалл. Ещё один. Ещё одна душа.
Джош.
Идея и сюжет: Alonso, автор: Alonso.
Написано самим автором по собственной идее «Хранительница душ».
Комментарии отключены.
Причина: неадекватная реакция автора, хамство и истерики.
(голосов: 0)
Категория: Страшные рассказы
