Страшилка

Зима 1942 года. Холодный ветер пронизывал до костей, когда солдаты ленинградского фронта готовились к очередной атаке. Артиллерия гремела вдали, а снег скрипел под ногами. Фронт был напряжённым, и каждый день приносил новые потери.

Рядовой Иван Семёнов

Я помню тот день, как будто это было вчера. Мы стояли у линии обороны, готовые встретить врага лицом к лицу. Наши позиции были хорошо укреплены, но немцы всё равно продвигались вперёд. Их танки ползли через заснеженное поле, словно гигантские металлические чудовища. Я знал, что нам придётся сражаться насмерть, потому что отступать было уже некуда.

Но вдруг раздался выстрел. Один из немецких танков остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Ещё несколько выстрелов – и ещё два танка замерли. Это была не наша артиллерия, ведь она молчала. Кто-то стрелял откуда-то издалека, и этот кто-то точно знал своё дело.

Часть первая: Лес

Городок Миллфилд был из тех мест, о которых не пишут в туристических буклетах. Он затерялся среди холмов, поросших густыми лесами, и жил своей тихой, размеренной жизнью: почта, школа, церковь, пара магазинов на Мейн-стрит, заправка с вечно ломающимся насосом. Люди здесь знали друг друга в лицо, здоровались на улицах, а по вечерам собирались на крыльце у бакалейной лавки мистера Хопкинса, обсуждая погоду, урожай и редкие новости из большого мира.

Но был у Миллфилда один недостаток. Лес. Не тот лес, куда ходят за грибами или на пикники, а другой — тёмный, дремучий, начинающийся сразу за заброшенной мельницей на северной окраине. Местные называли его Рейнольдс. Никто толком не помнил, откуда взялось это название. Одни говорили, что так звали первого поселенца, пропавшего в этих чащах без вести. Другие шептались, что Рейнольдс — это не имя, а предупреждение, искажённое временем слово из какого-то старого, забытого языка. Третьи и вовсе предпочитали не говорить об этом лесе, а если и упоминали — то коротко, вполголоса, крестясь или сплёвывая через левое плечо.

Часть первая. Находка

Запись #001

Октябрь в Пейтон Холдс всегда пах сыростью и прелыми листьями. Городок, затерянный среди холмов и старых дубрав, жил своей тихой, размеренной жизнью, где самым громким событием недели был пятничный матч школьной команды по регби да редкий заезжий кинотеатр на колёсах. Но для Кейтлин, Евы, Майкла и Брайана этот октябрь обещал стать иным. Они ещё не знали этого, но в воздухе уже висело что-то — смутное, неоформленное предчувствие, какое бывает перед грозой.

Всё началось с коробки.

Пролог. Город туманов и теней

Брэдфорд тонул в сентябрьской мороси. Дождь не лил стеной, а именно моросил — мелкой, почти невидимой взвесью, которая оседала на ресницах, забиралась за воротники пальто и превращала свет уличных фонарей в размытые акварельные пятна. Город, некогда гремевший станками ткацких фабрик, ныне носил свою индустриальную историю как поношенный, но дорогой сердцу сюртук. Викторианские трубы из красного кирпича пронзали низкое небо, а в лабиринтах мостовых, отполированных до блеска бесчисленными шагами, отражалась серая вата облаков.

Именно в таком городе, где каждый переулок дышит тайной, а тени кажутся гуще, чем где-либо, должна была родиться эта история.

Осенью прошлого века года меня сбила машина. Год не так важен, интересны последствия. Я тогда учился в десятом классе одной из школ Витебска. Наш класс был набран из сельских детей, желающих углубленно изучать биологию и химию.

Поздним осенним вечером мы всем классом возвращались в свое общежитие с лекции, которую читал нам профессор медицинского университета. Было уже темно. В толчее троллейбуса я отстал от своих и испугался, что заблужусь в тогда еще мало знакомом мне городе. Нужно было перейти через улицу с довольно интенсивным движением. Я старался догнать свой класс, который только что пересек дорогу, и побежал следом. И тогда меня в левую ногу ударила легковая машина.

Помню свет фар и резкий визг тормозов. Хорошо помню, что упал левым боком на капот и перекатился через машину. Со стороны очевидцев (там были мои одноклассники) все произошло просто моментально, какие-то доли секунды. Однако я воспринимал происходящее не так уж быстро.

- Опять пришел. Ходит и ходит. Хлебает суп беззубым ртом причитает дед.
- Дед ну хватит уже пугать. Ешь и иди телевизор смотри, сейчас там фильм про войну покажут. Говорю я.
Дед смачно чавкает кусок курицы.
- Дура ты, Машка, не веришь мне. Вот умру, что с ним делать будешь? Бурчит дед.
Деду уже 80 лет. Я не могу сказать что он лишился рассудка. Он вполне нормальный, здоровый старичок. Но как ребенок придумал себе воображаемого друга. Разговаривает с ним, войну вспоминает. Я понимаю его, бабуля умерла полгода назад. Наверно ему одиноко, вот и придумал с кем поговорить.
Меня Маша зовут, мне 25 лет. С мужем развелись и я с сыном Алешей на руках и пришла к ним. Алёше тогда 2 года было. Бабуля с дедом очень обрадовались тогда, у них большой дом, четыре комнаты. Вот и жили вместе, бабушка помогала с сыном, а я помогала по хозяйству. Родители в аварии погибли, когда мне было 10 лет. Старики меня воспитали. Потом отучилась и вышла замуж. Но не получилось семейной жизни. Сейчас работаю в магазинчике в нашем маленьком городке. Алёшка в сад ходит. Дед один постоянно, вот и напридумывал.

Здравствуйте! Прежде чем начать рассказ, объясню кто я. Я - хранитель парка. Не скажу какого конкретно, иначе людей в нём будет слишком много. Понаедут всякие, а мне за ними потом убирай.

Хранитель парка – это существо, призванное облагораживать и оберегать парки, такой уж у нас смысл жизни. Если мы не захотим, нас никто не увидит, так что ничто не мешает нам выполнять работу.

За всё время обитания в парке я видел многое: бомжи, маньяки, шишки, влюблённые, но с тем, что произошло со мной месяц назад, ещё не сталкивался.

Всё было как обычно, пока в парке не начали увядать цветы и умирать деревья. Всё вокруг стало каким-то серым, безжизненным. А потом стало еще хуже - начали пропадать дети. Сначала я погрешил на шишков. Мелкие существа, невидимые взрослым, они часто обитают в лесопарках, типа моего. Мне часто приходилось видеть, как они звали детей поиграть и уводили их от зазевавшихся родителей. Однако дети всегда находились. Потом я подумал, что в парке появился маньяк, и мне пришлось патрулировать местность в его поисках. В этом мне сильно способствовали полицейские, которые тоже искали маньяка.

Сопит в колыбели малышка,
За окном хлещет дождь проливной,
Почему ей не страшно одной?
Не пугает молнии вспышка?

Снятся девочке дивные сны,
И не будит раскатистый гром,
Злом коварным опутан весь дом,
Не пробиться слуге Сатаны!

Ветер свищет в кирпичной трубе,
Лютый Демон снаружи кружит,
Непосилен божественный щит,
Проиграл он в равной борьбе.

(От лица Хранителя)
"Вот черт, - сказал я, отбросив черно-белую шляпу, которая раньше принадлежала Дипси. - Связь пропала!".
В любом случае, мне нужно сконтактироваться с военными и собрать те тарелки с пузикремами, чтоб все более-менее наладилось. Нужно торопиться!
Я побежал к контрольной комнате, где открыл свой секретный отдел, там лежала моя ночная камера. Добравшись до секретного отдела, я взял камеру, все было нормально, но не тут-то было. Внезапно выключился свет. Послышались чьи-то всхлипы и шаги. Стало не по себе. Я же знаю, что был здесь точно один! Ничего не понимаю...
- Хей, кто ты? Все в порядке? Тебе нужна помощь?
Ответа не последовало... Все те же всхлипы и шаги. Я выглянул: там ходило нечто... Оно было без шерсти и без рук. Оно ходило спиной ко мне. Но потом оно повернулось...

Идти до кладбища было довольно далеко. Ещё и по огромному полю да в жару. Наверное, многим знакомы те редкие поездки в глухие места, где похоронены их родственники. Мы с матерью шли молча, почти весь путь. Каждый думал о своём. Мама лишь несколько раз останавливалась, собирая полевые цветы - синие васильки. Признаться, я не люблю такие места. Уж очень не по себе становится от мысли, что рядом с тобой находится так много когда-то живых людей.

Поэтому уже на месте я шёл, опустив голову и стараясь не смотреть по сторонам. Вот так и дошли до бабушки с дедушкой. Посидели, помянули. Я их никогда не видел, но с внимательностью вглядывался в столь родные лица, запечатленные на гранитных плитах...

Мы стали собираться обратно. Всё так же с опущенной головой, я шёл и думал о жизни. Мама неторопливо шла впереди, сжимая в руке маленький букетик васильков.
- Мама, а для кого эти цветы? - сказал я.
Она обернулась, посмотрела на меня и, лишь улыбнувшись мне в ответ, пошла дальше. Почти у самого выхода она остановилась у незнакомого надгробия. Бережно уложив цветы на могилу, мама присела на скамейку рядом.