Страшилка

23 июля 1986 года. Офис семьи Карнезекки. За окном - гул Либерти-сити, в комнате пахнет сигарами и старым деревом. На стене - портрет дона в золочёной раме, под ним - карта города с красными метками.
- Эй, а вот и ты, - Марио обнимает бывшего капориджиме, но глаза остаются холодными. - Винни... Я знаю, как тебе было тяжело эти четыре года. Но тебе беспокоиться больше не о чем. Карло за тобой присмотрит.
Винченцо стискивает зубы. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.
- Но... мистер Карнезекки, - голос дрожит от сдерживаемого гнева. - Я много сделал для семьи. А теперь вы хотите, чтобы я прислуживал перед этим? Это разве честно?
Марио медленно откидывается в кресле. Взгляд скользит по столу - к пистолету с перламутровой рукояткой. Пауза. Он поднимает пистолет. Не снимает его с предохранителя и затвора, наставляет на Винченцо.
- Винни, я всё понимаю, - тон мягкий, но в нём звенит сталь. - Четыре года ты скрывался после той... неудачи с Марко и Пепе. Но ты с порога ставишь под сомнение мой авторитет. Ты забыл, кто тебя прикрыл? Я не хочу причинять тебе боль. Но ты нарушаешь правила.

Глава 1: Жуткий вечер

Всем известно это ужасное чувство, когда на душе скребут кошки. Неспроста это выражение так охарактеризовали – когда человек здоров, но внутри него, особенно в области живота, пылает дикая боль. Одновременно сосет под ложечкой, одновременно желудок лезет наружу от тошноты. Такое часто можно почувствовать перед экзаменом или же после расставания с любимым человеком. Однако все эти бытовые ситуации не заставят этих самых кошек скрестись на душе так сильно, как они могут это сделать в такой ситуации...

В этот ужасный апрельский вечер, когда вечернее небо вместо замечательного багрового заката и синего звёздного небосклона покрылось каким-то странным грязно-сизым цветом. Было не холодно, пожалуй, единственное приятное за сегодня. В воздухе стоял запах дыма, который доносился откуда-то с конца улицы. Собаки неистово лаяли из-за соседских заборов, надрывая глотку и выплёскивая ярость. В высокой и нестриженой траве стрекотали сверчки, издавая странный звук, напоминающий жалобный стон или плач чего-то маленького после большой беды. На улице было не светло, но и не мрачно. Фонари включать пока что не спешили, поэтому, зайдя в темные уголки частного сектора, можно было погрузиться в темноту. Противная атмосфера. Именно все эти факторы предвещают всю чудовищность вечера, давая намеки о том, что вся эта жуть прячет за собой жуткие происшествия.

Как-то странно смотреть на себя со стороны. Не в зеркало и не на записи какого-нибудь праздника. Смотреть на себя, являясь частью, участником событий без возможности на них повлиять. Ощущать непреодолимую потребность взять себя за руку и отвести в безопасное место. Присесть на поваленное дерево, усадить двойника рядом и просто поговорить. Поговорить по душам.

Ашуд шёл по коридору. С множеством дверей и проходов, ниш и ответвлений. Тут не было криков мучеников, раскалённого масла, булькающего в котлах, в которых варились грешники. Не было рек крови и тронного зала. Был длинный коридор, очень длинный. Прошло немало времени, пока Старичок не остановился возле самой большой двери. Три раза хлопнул себя по лысине, подпрыгнул, перевернулся в воздухе и снова стал тем маленьким мохнатым созданием, которым предстал в первый раз перед Ашудом.
Дверь открылась и оттуда повеяло... нет, конечно, не запахом серы, ароматом дорогих благовоний. Три попытавшихся подбежать полуголые девицы, были растворены в воздухе одним мановением руки.

Розы цвели ночью... Цвели ночью розы... Ночью розы цвели... Эти строки долго крутились в голове священника. Он чувствовал в них какую-то магию. Они были для него интересны. Но мужчина совершенно не знал как продолжить эти строки, чтобы хоть что-то путное из них вышло.
На дворе ночь. Совершенно ничего не было видно на улице. Тьма заполонила всё и даже погода была в подчинении этой безграничной тьмы. Небо ещё с вечера усыпало тёмными тучами и на улице чувствовался запах собирающегося дождя. Но дождь не собирался лить прямо сейчас. Он накапливал силы, чтобы в один прекрасный момент излить всё на сухую землю.
Маленькая комната с открытым настежь окном освещалась пламенем единственного источника света в этой тьме. Пламя свечи танцевало из-за дыхания священника, который сидел за своим столиком и посасывал перо губами. Это помогало сконцентрироваться на написанном. Но что-то у него не получалось даже подобрать слово, чтобы продолжить свою писанину.
- Розы. Цвели. Ночью. - отчеканил мужчина каждое своё слово. Он мысленно повторял их как некую молитву.
В течение долгого времени старый священник сидел над своими листами бумаги. Чернила уже успели растечься из пера и упасть маленькими капельками на его тёмный балахон.

Жил-был один молодой человек, который отличался тем, что до безобразия любил деньги. Когда в универе все в столовую шли, он не шел, не желая потратить даже те копейки, которые у него со стипухи оставались. Доходило до маразма, что даже копейки с полу бывало подбирал, не стесняясь, на глазах у всего универа.

Однажды юноша ночью возвращался домой, зашел в подъезд, зашел в лифт. И туда же зашел кое-кто еще, с черным дипломатом, в черном костюме, с черными металлическими глазами и странными ногами, колени которых выпирали назад как у кузнечика, а не как у людей. Когда наш юноша, его, между прочим, Максимом звали, взглянул еще пониже, сомнений не осталось - копыта. Перед ним был сам Дьявол.

Он не просто так зашел с Максимом в лифт, у него было к нему предложение, сделка с Дьяволом, причем очень заманчивая для такого падкого на деньги человека, как Максим. "Я дам тебе столько денег, сколько ты захочешь, но возьму плату, хоть и никчемную: лоскут твоей кожи размером с копейку за каждый день, прожитый в богатстве". Максим не долго думал. Его жадность взяла над ним верх, не оставив места никаким сомнениям.

Прежде чем посвятить читателя в подробности сего рассказа, я считаю необходимым описать личность, ставшую инициатором этих кошмарных событий. И так, Уоллес Смит – ученик химического факультета местного ВУЗа. Его познания в выбранной им науке действительно поражают. Можно сказать, что зачастую он разбирался в той или иной теме даже больше, чем сами преподаватели. Человеком он был крайне нелюдимым и необщительным. Осмелюсь предположить, что я был единственной личностью, которая поддерживала с ним общение. Однако наше с ним приятельство я пытался не показывать на людях в силу того, что Уоллес имел очень плохую репутацию не только в ВУЗе, но и во всём городе. Причин такого отношения к нему было много. Начиная с его внешнего вида, заканчивая его местом жительства. Человеком он был худым. Его бледная кожа едва налезала на скелет. От него часто смердело тухлятиной, что отталкивало людей. Много вопросов вызывала его манера речи, сильно походившая на староанглийский язык, или что-то в этом роде. Многие жители часто видели его, скитающемся в районе городского погоста, причём в достаточно позднее время суток. Жил Уоллес на окраине города в старом доме, имевшем дурную репутацию. Дело в том, что давний хозяин этого дома – Карл Уэст, был обвинён в колдовстве и якобы в том, что совершил сделку с дьяволом. В следствии этих обвинений Карла казнили, вздёрнув на виселице. Его могила до сих пор стоит на местном кладбище. Из всех этих факторов и вытекала сомнительная репутация Уоллеса Смита. После того, как у читателя сформировалось краткое представление о том, каким человеком был Уоллес, можно перейти к рассказу, основные события которого происходят в 1963 году.

Все, без исключения. Странными, необъяснимыми смертями. Я пробовал носить перчатки, даже в тёплое время, но это не помогало и я давно перестал их носить. Возможно, мне стоило бы находиться в изоляции, никогда не выходить в общество.

Сидеть у себя в квартире, заказывая доставку на дом и коротать свой век, но я не могу. Через какое-то время силы начинают меня покидать.

Я выхожу на улицы Города и брожу по ним в поисках общения. Я касаюсь людей разными способами, через рукопожатие при знакомстве, "нечаянно" столкнувшись в дверях супермаркета, либо дружеское похлопывание по плечу. После чего силы возвращаются ко мне.

А человека, по всей видимости, начинают покидать. Несправедливо, это верно, но похоже, что я эгоист. Но я не так плох, как можно подумать. Я выбирал из плохих людей: бомжей, пьяных посетителей баров и, мой бог, даже проституток. К моей чести стоит заметить, что никогда я не прикасался к детям. Быть может, когда нибудь мне это зачтётся.

- У меня ничего нет. Больше ничего нет. Я банкрот. Ты меня понимаешь? Ничего нет, ничего.
Леха схватил официанта за грудки и начал судорожно его трясти.
- Охрана.
Крикнул официант.
Тут же подоспела и охрана, два бугая под руки вывели Алексея из кафе.
Не вывели. А точнее сказать выбросили! Мужчина не удержался на ногах и рухнул в снег. Следом за ним приземлились борсетка и телефон.
Алексей лег на спину и раскинул руки. Он смотрел на звёзды.
Сколько вас там? Две луны?
Он поднял руку и посмотрел на нее, 10 пальцев. Он громко рассмеялся.
Вокруг проходили люди, смотрели на него с таким отвращением, что он не человек, а какая мерзость, валяется под их ногам преграждая им путь.

Прежде чем начать, я хочу предупредить. Если твой ник очень страшный на этом сайте, будь осторожнее, за тобой следят, старайся не выходить из дома. Я не знаю чего они от тебя хотят, но скорее всего ничего хорошего!! Бывают в жизни такие моменты, когда кажется, что все потеряно.Проблемы наваливаются мертвым грузом, душат тебя, кажется, будто весь мир
восстал против тебя одного.

Именно в вихре таких событий я и закрутился. Огромный долг, ссора с невестой за месяц до свадьбы, угроза суда за тяжкие телесные повреждения, нанесенные одному пьяному придурку, возможность попрощаться с карьерой юриста и многое другое. Черт, да в такой ситуации легче застрелиться, чем со всем справиться. Не буду кривить душой, такие мысли были. Но поступил я иначе. Я решил напиться: думал, проблемы станут казаться меньше. Наивный чукотский юноша, что скажешь...

Стрелки часов показывали половину десятого. Я сидел в баре и нажирался до свинского состояния за самым дальним угловым столиком. Владелец бара и бармен по совместительству, мужик преклонных лет, дядя Миша. Мы с ним старые приятели, он знал меня еще юнцом, в бомбере, камуфле и гриндерсах. Мы с парнями частенько заходили к нему попить пивка в то время. У дяди Миши было правило – если клиент не хочет поднять задницу и дойти до стойки за выпивкой или закуской – пошел к черту такой клиент, именно поэтому он не держал официанток. Но в этот вечер изменил своим правилам и сам подносил мне выпивку, так как знал о моем положении и искреннее сочувствовал. Поднеся очередную порцию виски, он сел напротив.

Вождь курил трубку, пускал кольца дыма и зачарованно за ними наблюдал. Завоеватель тихонечко кашлянул, привлекая внимание Вождя.
— А. – кивнул Вождь. – Ты чего бледный такой?
— Где? – удивился Завоеватель и посмотрелся в зеркальце, которое приготовил для выгодного обмена.
— Везде! – заржал Вождь. – Чего пришел-то?
— Отдай мне всю страну, а сам спейся и умри. – выпалил Завоеватель.
— Фигассе. Это с какого перепугу вдруг? – не понял Вождь.
— Ладно. Пойдем длинным путем. – вздохнул Завоеватель. – Хау тебе, Великий Вождь. Мы пришли с миром. Давай раскурим трубку мира.
— Отчего ж не покурить-то? Там в ящике табаку возьми, а то мне вставать лень. – согласился Вождь.
— А там на ящике какой-то несвежий труп с топором в спине. – замялся Завоеватель.
— Не обращай внимания. – отмахнулся Вождь. – Это сейчас требования такие – чтоб на ящике с табаком была наглядная агитация о том, что курение убивает.
— Так его же не курение, а топор. – не понял Завоеватель.
— Табак воровал из ящика. Так что – курение, как первопричина. – пояснил Вождь.