Взгляд под ноги. Глава вторая. Два дня до...

Что это было вчера? Неужели действительно белая горячка? Мысли метались в голове как теннисный мячик по корту, сменяя одна другую. И вдруг я вспомнил Катю и свой старый дом. Невысокий одноэтажный домик с небольшим двориком, усланный брусчаткой. Тихими вечерами мы сидели на крыльце и долго разговаривали ни о чем. Иногда я брал шестиструнную и пел песни для своей любимой. Соседи любили эти песни и не были против вечерних серенад. Николай, сосед, говорил, что это лучше той непотребщенны, что пели прежние жители. Я вспомнил как купил своей жене желтого попугая. Бедняга долго не мог приспособится, его черные испуганные глаза глядели с опаской на нас.
«Похмелись!!!» - раздался жуткий пронзающий голос в голове. Он пронесся эхом по всей комнате. Перед глазами все поплыло, и дикая боль нарастала в голове. Не в силах такого терпеть, я закрыл глаза и зажмурился. Боль слегка поутихла, и я приоткрыл глаза, но то, что я увидел, ввергло меня в шок. Комната окрасилась бордовым цветом, грязные пятна разукрасили стены. Люстра начала качаться и с грохотом свалилась на пол, обнажая искрящиеся провода. В дальнем углу приоткрылась дверь шифоньера, и в открывшейся створке показалось темное размытое пятно. Тень разрасталась в геометрической прогрессии пока не обрела фигуру женщины. Двухметровая фигура приближалась ко мне, переваливаясь с ноги на ногу. В комнате раздался дикий скрежет металла. Я резко рванул руку и закрыл ладонью глаза. И вдруг все стихло. Я убрал руку от лица, все прекратилось, та же комната, те же шкафы, столы и компьютер с гитарой. Я опустил руку и с облегчением выдохнул. «А я тебе говорю, похмелись» - чертов голос прозвучал в голове.

А ведь голос в чем-то прав, сейчас после стольких дней алкогольного угара мне не помогут обезболивающие. Ехать на капельницу тоже не вариант, могут отправить в стационар, а там месяц лежать. Я встал и сделал шаг в сторону серванта со встроенным баром, как почувствовал, что наступил на что-то холодное. Опустив глаза, я увидел большой пакет, подняв и открыв его, я увидел пять красных банок с надписью: «Пиво, крепкое». Странно, почему мама не забрала их? Видно, это брат принес, знал, как я буду мучатся. Я сел обратно на край дивана и, достав одну из запотевших тар, открыл. За дверью прозвучал тихий голос: «О Господи, опять». И тихие шаги удалялись в сторону кухни.

Опохмелившись двумя банками, я включил компьютер. Старенький системный блок зашумел, и на экране появилось надпись приветствия. Я открыл третью тару и стал ждать загрузку системы. Монитор выдал рабочий стол с нашей с Катей фотографией в горах, я посмотрел на улыбающиеся лица, и в голове промелькнула мысль сменить заставку. Следом выскочил старый проигрыватель музыки, и я взглянул на плейлист, ничего кроме тяжелого рока в нем не было, и я решил слушать что есть. Скрежет гитар взорвался в динамиках, и я резким движением убрал звук до приемлемой громкости. Насколько же я был пьян вчера, что слушал так громко?
- Ты опять? – раздался голос Димы.
- Что опять? – Ответил я вопросом на вопрос.
- Опять пьешь? Опять музыка? Опять нам проблемы?
- Брат, я не собираюсь напиваться. Опохмелюсь и спать лягу.
- Ну, смотри. – Ответил он и направился к выходу.
- Спасибо, брат.
- За что? – он обернулся.
- Ну, ты знаешь... - Я указал глазами на пакет.
- Это не я тебе его принес. – Ответил он и, выйдя из комнаты, закрыл дверь.
- Странно... – Произнес я и повернулся к экрану.
«Не будешь напиваться? Ну, ну!» - раздался голос в голове.

Четыре пустые банки небрежно раскинуты под креслом компьютерного стола. Я полупьяном состоянии сидел у монитора и перебирал песни. С каждым глотком хмелящего напитка музыка в динамиках становилась тише. Я крутнул регулятор громкости раз, потом еще раз, и скрежет гитар заполнил всю комнату. Я уже не слышал ни скуление соседской собаки, ни проезжающих за окном машин. Вдруг в голову врезалась мысль о том, что я не помнил, когда последний раз завтракал, обедал или ужинал. В этот же момент сквозь крики Кори Тейлора я услышал журчание в животе. Я встал и шатаясь побрёл в сторону кухни, не замечая алюминиевою тару под ногами. Так же как и не стал убавлять громкость.
Открыв дверь, я увидел, что в коридоре, как и в остальном доме, очень темно. Странно, куда уехала моя родня? Хотя это даже и к лучшему, не будут лезть со своими просьбами сделать музыку тише. Спотыкаясь о пороги, в полной темноте я добрел до кухни и зажег свет. Тусклая желтая лампочка «Ильича» осветила кухню. Незамысловатая маленькая комната с газ плитой, холодильником, стиральной машиной и печкой встретили меня своей ухоженностью. Я прошел к холодильнику и открыл дверь. На верхней полке под морозилкой краснели банки с вареньем, средняя полка была занята борщом, но вот что странно, на нижней полке был черный полиэтиленовый пакет. Хмельной интерес переборол здравый смысл о том, что чужое брать нельзя, и я потянулся к нижней полке. О том, кто его купил, зачем и вообще, где моя родня, мысли не приходили, у меня была дикая надежда, что там алкоголь. Медленно достав тяжелый пакет, я открыл его и заглянул внутрь, там красовались шесть красных банок. Моему счастью не было придела. То, что это пиво не для меня, ни возникало и мысли, так как такой крепости напиток в этом доме пил только я. Схватив мокрую тару, я побрел в свою комнату.

Я сидел у своего громко кричащего матерные песни группы Сектор Газа компьютера и заглатывая большими порциями хмель и солод, подпевал слово в слова песне «Эй гуляй мужик!». Куда ушли мама с братом мне не было никакого дела, это было даже и к лучшему, я не буду мешать им, а они докучать мне своими просьбами сделать тише. Запотевшая полупустая вторая банка из черного пакета красовалась на столе. Веселью не было придела и конца. Смартфон с треснутым экраном молчал, значит, никто меня не потревожит, я периодически нажимал кнопку разблокировки, но ни писем, ни звонков не было. И вдруг в колонках сменилась песня на мою любимую песню «Дурак». Я, схватив гитару, что стояла возле стола с вазой, начал подыгрывать в такт этой песни и громко выкрикивать куплеты с припевом.
Вдруг стало резко темно, и в комнате наступила жуткая тишина, даже фонари за окном погасли. Я во все горло выругался матом о том, как надоела эта трансформаторная будка со своими перебоями. Но сделать что-то было не в моих силах. Я услышал, как сосед завел бензиновый генератор, ну хоть у кого-то хватило средств на то, чтобы сегодня попить чай при свете. Выругавшись еще раз матом от еще большего огорчения и зависти, я нащупал на столе телефон. Уровень заряда показывал сто процентов, хоть до одной умной мысли зарядить телефон моя пьяная голова дошла. «Да брось ты, давай лучше выпьем» - прозвучал знакомый голос моего больного разума.
- А, и ты здесь? – Зачем-то ответил я вопросом на просьбу.

***

Я сидел под металлическим навесом во дворе и, листая ленту «Тик-Тока», медленно докуривал раковую палочку. На низеньком столике лежала одна пустая красная банка и стояла только что открытая. Огород по левую руку освещала полная луна, то и дело прятавшаяся за частыми облаками. Мое сознание тонуло в хмельном угаре. Сколько времени сейчас я не знал, как в прочем и где моя родня, но их не было довольно долго. Затушив окурок, я сделал глоток и подумал о них. И правда, очень долгое время ни звонков, ни смесок не было ни от мамы, ни от брата. Собравшись с последними трезвыми мыслями, я написал пару сообщений с вопросом где они, как ни странно, галочки мессенджера показывали, что сообщение отправлено, но не доставлено. У меня закралась мысль, а ни случилось ли чего? «Да брось ты о них думать, давай пить!» - веселым эхом раздался голос в голове. И правда! Они взрослые люди! Я поднес запотевшую банку к губам.

На экране смартфона часы показывали пол третьего ночи, электричество так и не включили. Я сидел, склонив голову к коленям, почти засыпал. «Эй, дружок, давай выпьем еще, чего такой слабый!» - твердил голос в голове. И вдруг сигарета больно обожгла пальцы, и в этот же момент я встрепенулся, и в мой пьяный мозг пришла первая адекватная мысль: «Ты кто такой черт тебя побери!». Вдруг послышался собачий лай со стороны всех соседей, собаки лаяли на перебой с воем. Поднялся сильный ветер, начали хлопать двери и лежавшие на столе банки мигом снесло на пол. Раздался громкий хлопок где-то на улице. «Я тебе покажу!» - раздался голос в голове, и я отключился.

Боль в голове разбудила меня. Кромешная темнота. Сколько я был без сознания? Вопрос остался без ответа, в место него раздался телефонный звонок со странной и жуткой мелодией. Я медленно потянулся к вибрирующему бруску и снял трубку. «Три сына, дочь» - раздался шепот в старом динамике и последовали короткие гудки. Что за чертовщина?! Я пошарил вокруг рукой и нащупал столик, старую сетчатую кровать, на которой я сидел и пачку сигарет. Ни намека на освежающий хмельной напиток. Вдруг раздался вой сирены и небо начало окрашиваться в багрово-красный цвет. Окна нашего дома что стоял по правую руку, задрожали и треснули. Зеленая входная дверь в красном освещении казалась коричневой. Сирена выла с нарастающим звуком. И вдруг в конце огорода я увидел темный силуэт девушки. Она стояла и невидимыми глазами смотрела на меня. Ее рука взметнулась вверх со страшным хрустом ломающихся костей. Вторая рука тоже последовала за ней с тем же жутким звуком. Она простояла секунды три и резко опустила руки, с этим движением раздался взрыв где-то далеко. Ее плечо неестественно с тем же хрустом вывернуло назад, и на лице я увидел очертание рта. Вдруг с ее губ вырвались слова и эхом пронеслись по двору: «Три сына и дочь». Она шагнула вперед и вновь выкрикнула эти слова. Каждый шаг сопровождался этими словами и диким хрустом ломаных костей. Она шла ко мне. Ее тело начало трясти, как будто в эпилептическом припадке. Хруст, шаг, слова. Все повторялось и звук с геометрической прогрессией возрастал. Я попытался отвернуться, встать и убежать, но тело предательски не слушалось скованное страхом. Даже веки не закрывались. Я смотрел как в красном цвете черный силуэт навис надо мной. В ушах был только хруст костей и жуткий голос повторяющий слова «Три сына и дочь!». Она открыла огромную пасть с острыми клыками и рванула в мою сторону.