Убийства в Грейс-Крик. Часть 3: Фестиваль Тишины
Снег в Грейс-Крик ложился на землю плотным саваном, скрывая грехи города под обманчивой белизной. Город готовился к ежегодному Зимнему Фестивалю, но вместо радости в воздухе висел липкий, парализующий страх. Люди заколачивали окна, а по улицам патрулировали вооруженные добровольцы.
Я не спал уже трое суток. Моя квартира превратилась в штаб безумия: стены были оклеены фотографиями жертв, картами и схемами. Я чувствовал, как «Художник» вплетает меня в свою структуру, как я становлюсь частью его замысла.
Часть 3: Фестиваль тишины
Утро фестиваля началось не с музыки, а с абсолютной, мертвой тишины. Городская площадь, где обычно стояли лотки с едой и выступали артисты, была пуста. Точнее, она казалась пустой на первый взгляд.
— Марк, ты должен это видеть. Мы... мы не знаем, что делать, — голос Блейка в рации звучал так, будто он находился в предынфарктном состоянии.
Я не спал уже трое суток. Моя квартира превратилась в штаб безумия: стены были оклеены фотографиями жертв, картами и схемами. Я чувствовал, как «Художник» вплетает меня в свою структуру, как я становлюсь частью его замысла.
Часть 3: Фестиваль тишины
Утро фестиваля началось не с музыки, а с абсолютной, мертвой тишины. Городская площадь, где обычно стояли лотки с едой и выступали артисты, была пуста. Точнее, она казалась пустой на первый взгляд.
— Марк, ты должен это видеть. Мы... мы не знаем, что делать, — голос Блейка в рации звучал так, будто он находился в предынфарктном состоянии.
Когда я выбежал на площадь, я застыл. По всему периметру: на скамейках, у фонтана и на ступенях ратуши сидели люди. Десятки людей. Жители города: почтальон, владелица кафе, старый школьный учитель. Они сидели неподвижно, сложив руки на коленях.
— Они мертвы? — спросил я, подходя к ближайшему — кондитеру мистеру Лоуренсу.
— Нет, — прошептал Блейк. — Посмотри ближе.
Я присмотрелся. Губы каждого человека были аккуратно зашиты тонкой леской, украшенной крошечными колокольчиками. Их руки были приклеены к коленям каким-то промышленным составом. Но самое страшное — у всех были надеты наушники, из которых на всю площадь доносилось тихое, едва уловимое шипение.
— Это не просто люди, Марк, — я заметил, что к лодыжкам каждого тянутся провода, уходящие под канализационные люки. — Это живая детонаторная цепь.
Голос из ниоткуда.
Вдруг громкоговорители на ратуше ожили. Голос «Художника» теперь звучал чисто, без искажений. Он был совсем рядом.
— Добро пожаловать на мой главный перформанс, Марк. Я назвал его «Тишина Грейс-Крик». Посмотри на них. Они всегда слишком много болтали. Сплетни, ложь, пустые обещания. Теперь они — само воплощение спокойствия.
— Отпусти их! — я сорвался на крик, оглядывая крыши домов в поисках стрелка. — Это между нами!
— О, детектив, ты так и не понял. Ты не зритель. Ты — главный герой. Видишь ли, эта цепь замкнута на твоем пульсе.
Я опустил взгляд на свои часы. На их стекле была наклеена крошечная линза, а под ней — едва заметный датчик, который я, вероятно, подцепил еще в музее.
— Если твоё сердце остановится — они выживут. Если ты уйдешь — я нажму кнопку. Но есть и третий вариант. В центре площади, под елкой, стоит коробка. В ней — моё истинное лицо.
Я медленно пошел к огромной ели в центре. Снег скрипел под ногами, и каждый этот звук отдавался звоном колокольчиков на губах заложников. Они смотрели на меня глазами, полными ужаса, не в силах даже вскрикнуть.
Внутри коробки.
Я дошел до елки. Там лежала изящная шкатулка из черного дерева. Дрожащими руками я открыл крышку.
Внутри не было бомбы. Там лежало зеркало, на котором было выгравировано: «Тот, кто ловит монстра, должен следить, чтобы самому не стать им». А под зеркалом лежала фотография. Моя фотография двадцатилетней давности, сделанная в день моего первого раскрытого убийства. На обороте была надпись: «Ты всегда был моим вдохновением, Марк. Твоя одержимость смертью создала меня. Ты — мой настоящий отец».
Я почувствовал удар в спину. Не физический — психологический. Я вспомнил того парня, которого я застрелил при задержании двадцать лет назад. У него остался сын. Мальчик, который смотрел на меня из толпы, когда я получал медаль.
— Блейк! — крикнул я, оборачиваясь. — Блейк, уводи людей! Это не бомбы, это...
Но Блейка не было рядом. На том месте, где стоял шериф, теперь стояла лишь его пустая куртка, аккуратно повешенная на знак «Стоп». А на снегу красным была выведена стрелка, указывающая на вход в старую церковь.
Я понял: маньяк не хочет убивать город. Он хочет, чтобы я зашел в эту церковь и закончил «произведение», которое сам же и начал двадцать лет назад. Я переступил порог церкви, и тяжелые двери за моей спиной закрылись на засов. В полумраке алтаря я увидел фигуру, которая держала в руках не пистолет, а хирургический скальпель и старую, потертую медаль за службу в полиции.
В заключительной части детективу Варди предстоит узнать, насколько глубоко зашла его собственная тьма, и чьё лицо на самом деле скрывается под маской «Художника»... если только он сам не является его создателем.
— Они мертвы? — спросил я, подходя к ближайшему — кондитеру мистеру Лоуренсу.
— Нет, — прошептал Блейк. — Посмотри ближе.
Я присмотрелся. Губы каждого человека были аккуратно зашиты тонкой леской, украшенной крошечными колокольчиками. Их руки были приклеены к коленям каким-то промышленным составом. Но самое страшное — у всех были надеты наушники, из которых на всю площадь доносилось тихое, едва уловимое шипение.
— Это не просто люди, Марк, — я заметил, что к лодыжкам каждого тянутся провода, уходящие под канализационные люки. — Это живая детонаторная цепь.
Голос из ниоткуда.
Вдруг громкоговорители на ратуше ожили. Голос «Художника» теперь звучал чисто, без искажений. Он был совсем рядом.
— Добро пожаловать на мой главный перформанс, Марк. Я назвал его «Тишина Грейс-Крик». Посмотри на них. Они всегда слишком много болтали. Сплетни, ложь, пустые обещания. Теперь они — само воплощение спокойствия.
— Отпусти их! — я сорвался на крик, оглядывая крыши домов в поисках стрелка. — Это между нами!
— О, детектив, ты так и не понял. Ты не зритель. Ты — главный герой. Видишь ли, эта цепь замкнута на твоем пульсе.
Я опустил взгляд на свои часы. На их стекле была наклеена крошечная линза, а под ней — едва заметный датчик, который я, вероятно, подцепил еще в музее.
— Если твоё сердце остановится — они выживут. Если ты уйдешь — я нажму кнопку. Но есть и третий вариант. В центре площади, под елкой, стоит коробка. В ней — моё истинное лицо.
Я медленно пошел к огромной ели в центре. Снег скрипел под ногами, и каждый этот звук отдавался звоном колокольчиков на губах заложников. Они смотрели на меня глазами, полными ужаса, не в силах даже вскрикнуть.
Внутри коробки.
Я дошел до елки. Там лежала изящная шкатулка из черного дерева. Дрожащими руками я открыл крышку.
Внутри не было бомбы. Там лежало зеркало, на котором было выгравировано: «Тот, кто ловит монстра, должен следить, чтобы самому не стать им». А под зеркалом лежала фотография. Моя фотография двадцатилетней давности, сделанная в день моего первого раскрытого убийства. На обороте была надпись: «Ты всегда был моим вдохновением, Марк. Твоя одержимость смертью создала меня. Ты — мой настоящий отец».
Я почувствовал удар в спину. Не физический — психологический. Я вспомнил того парня, которого я застрелил при задержании двадцать лет назад. У него остался сын. Мальчик, который смотрел на меня из толпы, когда я получал медаль.
— Блейк! — крикнул я, оборачиваясь. — Блейк, уводи людей! Это не бомбы, это...
Но Блейка не было рядом. На том месте, где стоял шериф, теперь стояла лишь его пустая куртка, аккуратно повешенная на знак «Стоп». А на снегу красным была выведена стрелка, указывающая на вход в старую церковь.
Я понял: маньяк не хочет убивать город. Он хочет, чтобы я зашел в эту церковь и закончил «произведение», которое сам же и начал двадцать лет назад. Я переступил порог церкви, и тяжелые двери за моей спиной закрылись на засов. В полумраке алтаря я увидел фигуру, которая держала в руках не пистолет, а хирургический скальпель и старую, потертую медаль за службу в полиции.
В заключительной части детективу Варди предстоит узнать, насколько глубоко зашла его собственная тьма, и чьё лицо на самом деле скрывается под маской «Художника»... если только он сам не является его создателем.
(голосов: 4)
Категория: Страшные рассказы
Бывай, парниша!