Страшилка

Снег в Грейс-Крик ложился на землю плотным саваном, скрывая грехи города под обманчивой белизной. Город готовился к ежегодному Зимнему Фестивалю, но вместо радости в воздухе висел липкий, парализующий страх. Люди заколачивали окна, а по улицам патрулировали вооруженные добровольцы.

Я не спал уже трое суток. Моя квартира превратилась в штаб безумия: стены были оклеены фотографиями жертв, картами и схемами. Я чувствовал, как «Художник» вплетает меня в свою структуру, как я становлюсь частью его замысла.

Часть 3: Фестиваль тишины

Утро фестиваля началось не с музыки, а с абсолютной, мертвой тишины. Городская площадь, где обычно стояли лотки с едой и выступали артисты, была пуста. Точнее, она казалась пустой на первый взгляд.
— Марк, ты должен это видеть. Мы... мы не знаем, что делать, — голос Блейка в рации звучал так, будто он находился в предынфарктном состоянии.

- С трепетом раскроются твои губы ранним утром. Разбуженные нежностью, они проснутся первыми. Навстречу солнцу, как бутоны спящей феи, и я скажу им что-то ласковое, что услышат только они. И больше никто...

Они беззащитны, без всяких обид на этот мир. Им незнаком гнев, но как печален их светящийся переход, похожий на луну, закрытую прохладным стеклом. Будто узрели появление сказочного театра, и вот он внезапно исчезает, растворившись в пурпурно-розовых волнах восхода. Вновь их глубокие черты покрывает какой-то янтарный свет, пронзительный, яркий. Свет сострадания. Что чувствует этот бутон розы, поражая своей красотой? Ничего, кроме тепла, прильнувшего к нему с лучами солнца. Ведь это распустившийся на рассвете бутон, еще не окропленный росой, но уже прекрасен своей первозданностью, впитавший пьянящий аромат утреннего света.

Чем ярче цветок, тем больнее уколы незаметных с первого взгляда игл, но только не у этих губ. Я прикасаюсь к ним и ощущаю легкий холодок их дыхания. Как облако, впитываю боль пересыхающего океана, как ветер, пытаюсь дать надышаться, как солнце, стараюсь поделиться теплом.

Твари! Все твари! Вся моя семья твари, бесчувственные, жестокие существа. Да, я плохая, чмо, лохушка, уродина.
Но я такая из-за вас, вы меня такой сделали!!! Все люди - тьма, несущая зло! Да, я тоже человек, но я никогда не выставляла себя доброй душой. Я была жестокой всегда и везде! Эти мерзкие люди, из которых доброта льётся рекой, на самом деле они предатели, крысы, которые ждут выгодного момента напакостить.

Я всегда ненавидела мать и отца. Да, они дали мне жизнь, но постепенно её уничтожают. Мать - жуткая тиранка, отец - алкоголик. За каждую мелочь меня избивали, били палкой, обливали холодной водой и ржали, смотря на моё лицо.

Однажды я вернулась домой позже, чем надо. Мать с порога облила меня кипятком, отец начал снимать на камеру. Эта невыносимая боль пронзила мое тело, но они никогда, слышите, никогда не увидят мои слезы. Я закусила губу, чтобы ни одна слезинка не давала повода признавать мою слабость. Мать ударила меня с всей дури палкой, и я от неожиданной боли откусила губу. Мерзкая крыса, втихаря, зная мою беззащитность, ссыкливое чмо!

У нас была напряженная поездка в магазин Вольт Сити. Эл и я сидели на заднем сиденье. Элай держал растопленную игровую консоль у себя на коленях. Он держал ее напряженно между руками. Мы не сводили с нее глаз всю дорогу. Папа не спрашивал, почему мы вели себя так тихо. Его радио выкручено на полную катушку. Папа любит кантри-музыку. Он любит петь под нее. Особенно когда мои друзья в машине. Он знает, что это несколько смущает меня. Главным образом потому, что он ужасный певец.
Эл и я не отрывали глаз от консоли. Может быть, нам повезет, казалось мне. Может, девочка больше не захочет нас ударить током или жечь нас или сделать так, что бы мы взлетели на воздух.
Когда папа подъехал на стоянку, я покрылся потом. В моем желудке стояла тяжесть.
Большой синий неоновый знак Вольт Сити моргнул и выключился. Две желтые неоновые молнии светились на фоне вечернего неба. Под ними, стоял небольшой знак, гласивший: "Наши низкие цены просто шокируют вас!". Вся передняя часть магазина была застеклена. Внутри магазина было ярче, чем днем. Я мог видеть стену внутри магазина, покрытую мерцающими телевизорами с плоскими экранами.

Я обычная девушка и я до сих пор не могу понять, что тогда произошло... В тот день я как обычно проснулась ближе к обеду, поела и побежала на речку со своим парнем. Вернулась я уже поздно вечером. Вот с этого момента всё и началось.

В конце дня я по привычке пошла в душ, но то, что я увидела в зеркале над раковиной поразило меня! У "меня" в зеркале не было рта! Я была в таком шоке, что не могла ничего сказать! Мне хотелось кричать, но из меня вырвался лишь гортанный стон... Когда я стала ощупывать то место, где должны быть губы, я почувствовала на губах что-то липкое. По запаху это напоминало кровь. Я вновь заглянула в зеркало, но губы были на месте и по ним текла струйка крови.

Следующей ночью мне приснилось, будто я сижу в парке на лавочке, ко мне подходит какой-то странный парень и просит его поцеловать, а услышав мой отказ он отрезал мне губы. Самое странное было то, что мне показалось я знала этого парня, но я не могла вспомнить кто это.

Кто здесь?.. Откуда?.. - зачем ты задаёшь эти глупые вопросы? Сам ведь прекрасно знаешь что в квартире никого из людей нет, дверь закрыта... В твоей голове появляются нотки испуга, душу поедает этот уже давно знакомый тебе червячок волнения... Успокаиваешь себя мыслью о глюках, о розыгрышах друзей, ремонт соседей. Но при этом сам прекрасно понимаешь - не то!

Ну вот зачем, зачем ты оборачиваешься назад каждую минуту?! Понимаешь же, что за спиной никого нет, хотя как нет? А как же я! Значит люди ещё не лишились животных инстинктов - и самого главного - инстинкта самозащиты. Но ты ведь понимаешь, что никого ты там, за спиной не увидишь. Думаешь, если резко повернёшься, то застанешь меня? Не смеши, мой бедный сшитый ротик! Я читаю твои мысли, с затылка, вижу как по позвоночнику бегают мурашки-бикорашки. Мои верные помощники. А в этот момент ты думаешь о родителях, нет, не о том как они там... О том, почему они не купили тебе ноутбук и почему стол поставили к окну - так ты сидишь спиной к дверям, а по факту к неизвестности...