Страшилка

Они страшны, они ужасны
В этом ты был, папа, прав
Они больны, они опасны
У них очень жуткий нрав

Они в сердце хотели забить острый кол
В лицо мне совали вилы
В глазах их увидела ужас и боль
Это было страшнее могилы

Припев:
Копать-хоронить, копать-хоронить
Надеюсь, что все это снится
Копать-хоронить, копать-хоронить
Скорей бы отсюда мне смыться

Скажи-ка, дед, а где же люди?
Неужто ты один в селе?"
"Один, сынок, во всей округе
Уж посчастливилось так мне..."

Усталый путник кружку взял
Налил воды в нее, попил
И сел напротив старика,
Который в доме приютил.

"Да, хороша вода, сладка.
Колодец знатный видно твой.
Пожалуй, утром завтра рано
Я наберу ее с собой.

Помнишь небо?
Помнишь землю?
Помнишь край родной?
Ничего уже не помнишь,
Под кровавою луной.

Тихо спят все люди в мире,
Ты одна не спишь.
Кто-то ходит все в квартире,
Это что там, мышь?!

Без света купола, не крест, а амулеты надеты.
Шабаша факела и дьявола куплеты запеты.
Хлынув, черная грязь подступает к подножию храмов.
И во всю веселясь величают безбожие хамов.
Наступают толпой - и ложимся под ноги, не каясь.
Еще это не бой, но и так уже многие сдались.
По колено в крови мы стоим, как немые мишени.
Без тепла, без любви мы давно уж не мы - лишь тени.
Жги, ликуй, Люцифер, пред тобой все дороги открыты.
Мы ведь все из фанер, накуражиться можешь досыта.

Разрезая плоть под светом лунным,
Не гнушаясь боли и обид,
Обретешь лишь силу в полнолунье,
Твой инстинкт покорным быть велит.

Зов души противен осязанью,
Находясь во власти мирозданья,
Разум твой навеки замолчит.

Тьмою неминуемой пленённый,
Злобой и обидой порождённый,
Ты давно безжалостно убит.

Я слышу шепот во тьме,
И не дает покоя он мне.

Шепчет мне он: "Убей! Убей!
И никого ты не жалей!"

Я бью себя, хочу проснуться,
Но я ведь не сплю, как мне очнуться?!

А голос продолжает шептать.
Он хочет, чтоб я пошел убивать...

Слезы по паркету,
Крики в тьме ночной,
Разрушены запреты,
«Я хочу домой».

Увы, не отпущу
Тебя домой, дружок,
За боль я отомщу,
Ты был со мной жесток.

«Я в этом не виновен»,
Ревешь при мне сейчас,
Твой голос глух, неровен,
Взор вспыхнул и угас.

Тьма сгущалась, пожирая
Просторы пустеющих улиц
Дворы опустели, отпуская
Голосов человеческих улей

Где-то на задворье
Окутанном мраком
И скрытом от чуждого взора
Свернувшись клубком
Тварь лежала, среди вонючего сора.

Из дрема глубокого
Ее вырвало чувство внезапного голода
Собравшись с силами, она поднялась
И ежась от колкого холода
Вдоль стен поплелась

Закрываю глаза - в предвкушении сна
В этом сне убиваю - расчленяя тебя.
Разрезаю ножом - твой заплывший живот
И из чрева течёт - нефтью алая кровь.

Ты лежишь на снегу - в этом сне ведь Зима,
А я рядом стою и кругом тишина.
Ноги странно твои - растопырены врозь
Из коленок твоих - видно белую кость.

В этом сне стала ты на меня нападать,
И чтоб Зомби не стать - пришлось ноги ломать.
И лежишь молча ты - и глядишь на меня,
Видно хочется мозг - вынуть весь из меня.

Проснулась в гробу, а вокруг темнота!
Понять не могу, как попала сюда?
Подёргалась - тщетно, с боков две доски,
И стопы зажаты - хоть матом ори!

Пощупала крышку - она прогнила!
И сколько лежу я - давно умерла?
Потрогала шмотки - истлели они.
Прошло 10 лет - как меня погребли!

Просунула руку - нашла ржавый гвоздь,
И дерево сразу - легко поддалось.
Откинула доски - просела земля,
В могилу светила - печально Луна.