Страшилка

Тьма сгущалась, пожирая
Просторы пустеющих улиц
Дворы опустели, отпуская
Голосов человеческих улей

Где-то на задворье
Окутанном мраком
И скрытом от чуждого взора
Свернувшись клубком
Тварь лежала, среди вонючего сора.

Из дрема глубокого
Ее вырвало чувство внезапного голода
Собравшись с силами, она поднялась
И ежась от колкого холода
Вдоль стен поплелась

Закрываю глаза - в предвкушении сна
В этом сне убиваю - расчленяя тебя.
Разрезаю ножом - твой заплывший живот
И из чрева течёт - нефтью алая кровь.

Ты лежишь на снегу - в этом сне ведь Зима,
А я рядом стою и кругом тишина.
Ноги странно твои - растопырены врозь
Из коленок твоих - видно белую кость.

В этом сне стала ты на меня нападать,
И чтоб Зомби не стать - пришлось ноги ломать.
И лежишь молча ты - и глядишь на меня,
Видно хочется мозг - вынуть весь из меня.

Проснулась в гробу, а вокруг темнота!
Понять не могу, как попала сюда?
Подёргалась - тщетно, с боков две доски,
И стопы зажаты - хоть матом ори!

Пощупала крышку - она прогнила!
И сколько лежу я - давно умерла?
Потрогала шмотки - истлели они.
Прошло 10 лет - как меня погребли!

Просунула руку - нашла ржавый гвоздь,
И дерево сразу - легко поддалось.
Откинула доски - просела земля,
В могилу светила - печально Луна.

Хочу Люди я - написать про Любовь!
Про то, как Девчонка - Мальчишечку ждёт!
Чтоб он поскорее вернулся домой,
Но не в гробу, а как раньше - живой!

Хочу Люди я - написать про Любовь!
Про то, как Мальчишка ей весточки шлёт.
И хочет вернуться - здоровым домой,
Но не без ног, а как раньше, с ногой!

Хочу Люди я - написать про Любовь!
Про то как Девчонка от Рака - умрёт!
Как хочет дождаться она поскорей,
Чтоб Он к ней пришёл и сказал:
- В смерть не верь...

Тихо икая, я шла за кефиром,
Мама похмельем - мучилась сильным.
Вчера они с Женей весь день пробухали,
Он её даже тихонько ударил.

Женя Петров - это мамкин жених,
Он любит её и поэтому псих.
Всё обещает купить ей цепочку,
Но деньги зачем-то спускает на водку.

Мама и Женя работать не любят,
Ходят поесть они к бабушке Любе.
Та их всегда чем-то вкусным снабжает,
И похмелиться порой предлагает.

Живу я один - прям у края Погоста,
Кресты там стоят - выше нашего роста.
Сижу на крыльце - тишину созерцаю,
К могилкам привык - я ведь их охраняю!

В селе хорошо, воздух чист и приятен
И небо без туч, не люблю серых пятен.
Ещё не люблю Ведьмин Шабаш в Июле,
Они тут у речки резвятся, как дуры.

Разденутся все и бегут колдовать,
С могилок цветы на венки воровать.
Смотрю я на них и сказать не могу,
Ведать колдовством - держат разум в плену.

Старшая сестра рвет кровью, младшая сестра плюется огнем.
Милый Томино плюётся заветными драгоценностями.
Tомино умер в одиночестве и попал в ад.
Ад, тьма, без единого цветка.
Не старшая ли сестра Томино бьёт хлыстом?
Множество красных рубцов ноют.
Порка, избиение и удары,
Попасть в вечный ад есть лишь один способ.
Моли, чтобы тебя ввели во тьму ада,
От золотой овцы, от соловья.
Сколько осталось в кожаном мешке,
Готовься к бесконечному путешествию в ад.

Я - известный в народе псих,
Я пишу самый мрачный стих,
Нету в мире мрачнее стиха,
Хи-хи-хи, хе-хе-хе, ха-ха-ха!

Я, пожалуй, мрачнее всех,
Мне не нужен веселый смех,
Только мрачные надо стихи,
Ха-ха-ха, хе-хе-хе, хи-хи-хи!

Демагог, шизофреник и жлоб,
Мне, конкретно, что по лбу, что в лоб,
Воплощаюсь я в мрачном стихе,
Ха-ха-ха, хи-хи-хи, хе-хе-хе!

Слились в последнем поцелуе
Истлевшие от смерти губы
И сгнившие до корня зубы
Пускали черную слюну.
Смрад омерзительный дыханья
Будил забытое желанье,
Хотелось выпустить стенанье
На полногрудую Луну.
Вдвоем в обнимку мы лежали,
Давным-давно уж не дышали,
Но кости трепетно дрожали
В холодном каменном гробу
И стоны страсти вызывали
Могильным воем тошноту.

Я - мрак безлунной майской ночи,
Я - тень заброшенных домов,
Пятно чернил и многоточье
В стихах покойных мастеров.

Что недослышал - это я,
Что недопонял - я, быть может.
Я - тишина подземных вод,
Я - дрожь по телу, зуд по коже.