Страшилка

Тонкие седые пряди шелковых волос
И постылая, в морщинах, красота.
Улетело нынче сердце под откос,
Разметалась нынче Дуськина коса.

Тихо в поле ночью шелестится рожь,
В темном небе светит ясная луна.
По рябому телу, под рубахой рваной, дрожь,
Крестик-серебро на подоконнике окна.

И не знала Дуська, не ждала,
Как письмо в конверте горем оплело.
Теребила, помнит, гимнастерки рукава,
Вспоминая часто мужнино тепло...

Мы были чисты лишь однажды,
Лишь тогда, когда увидели свет.
Сейчас мы ужасны,
И эту грязь нам не смыть никогда
Эту кровь и злобу, эту зависть и смерть.
Мы были чисты лишь однажды,
Лишь тогда.
Когда увидели свет.

Я так сильно кричу, а в ответ тишина
Опять тишина, обжигает
Я так сильно боюсь,
Что простите услышать мой истошный вой
И опять я прошу помогите,
Но в ответ лишь опять тишина
Мне надоела эта черта, та черта,
Что за век завела наше сердце во мглу.
Я уже не жду спасенья,
Я больше уже не кричу
И в этой тишине я тебя никогда не найду.

Ты знаешь, люди могут не проснуться,
Затаптывая руки в грязный снег?
И на рассвете трупу друга улыбнуться,
Скинув его в бегущий зимний брег.

Ты знаешь, люди могут не вернуться,
И напоследок помахать тебе рукой?
Казалось бы, легко того руки коснуться,
И потревожить вновь его покой.

Ты знаешь, люди просто исчезают,
Сейчас с тобой, потом уже один?
И умирающий от муки ожиданий,
Ты поглядишь в разбитое стекло витрин.

Я сижу на камне:
Я совсем одна.
Путь мне освещает
Полная луна.

Ах, луна, луна...
Что ты понимаешь?
Ведь совсем меня
Отроду не знаешь.

И я у порога.
Голода и гнева;
Лунная дорога —
Не подарок неба.

Сегодня в поисках микрофона, наткнулась на залежи дневников, черновиков и т.д., принадлежавших моему упокоенному отцу. Среди всего этого я наткнулась на его стих. Я считаю, это стоит прочтения.

В небе ярко светит солнце
На земле растёт трава
Между солнцем и травою
Тихо тлеет жизнь моя

Почему грущу - не знаю
Что за странная тоска.
Словно птица я летаю
В толще мрака и дождя

И не видно света - края
И растёт в душе печаль
Чем все кончится - не знаю
И себя совсем не жаль.

Спи спокойно, мальчик мой
Ты не бойся силы злой
И сквозь запертую дверь
Не прокрадется страшный зверь

Припев:
Кто там, папочка, стучит
В закрытые окошка
Всего лишь ветки, ветки

Вот наступило три часа и сын меня опять зовет
Эй, папа, посмотри сюда, там по окошку кто-то бьет
Там просто ветер за окном и ветки по стеклу стучат
Ложись, сыночек, лучше спать, нам рано утром в сад вставать

Тихо в комнату свою
Вновь пришла малышка Сью.
У стены лежал топор.
Но откуда взялся он?

Окровавленный топор
Вызывает дикий ор.
Только Сью не закричала.
Это было лишь начало.

Взяла Сью этот топор -
Был ведь не тяжёлый он.
К маме в комнату пошла.
Мама крепко там спала.

Оно внутри нас
Оно принимает любой окрас
Мы зовем это - Оно
В знак того, что солнце ушло
В знак того, что холод настал
И мрак, что чернее ночи встал.

Земля погасла, но Оно
Проснулось и алой кровью по углям прошло,
По несчастному праху человечности
Оно собирает человечьи конечности
Оно не желает марать свои руки.
Но иначе никак, ведь не любит оно этой скуки

Тихо. Полночь.
Свет погашен.
Угол. Темный.
Мне не страшно.
На работе. Папа. Мама.
С полки падает панама.

Звуки. Щелканье. Трезвон.
Позвонили в домофон.
Топот. Грохот. Тишь. Шаги.
Это ведь ко мне пришли.
На работе. Папа. Мама.
Главное, чтоб не нашли.

Они страшны, они ужасны
В этом ты был, папа, прав
Они больны, они опасны
У них очень жуткий нрав

Они в сердце хотели забить острый кол
В лицо мне совали вилы
В глазах их увидела ужас и боль
Это было страшнее могилы

Припев:
Копать-хоронить, копать-хоронить
Надеюсь, что все это снится
Копать-хоронить, копать-хоронить
Скорей бы отсюда мне смыться