Страшилка

Кровь на, на полу
Я хочу сыграть в игру
Я - догоняю, ты - бежишь
Если жизнью дорожишь
Будешь плакать и стонать
Жизнь оставить умолять
Солнце светит, блестит снег
Ну, а ты ускоришь бег.

Перед смертью люди живы
Но мгновенье и их нет
Что скрывается в туннеле?
Куда ведет тот белый свет?
Может, это все неправда?
И нет у нас судьбы такой
Кто умирает безвозвратно
На веки поглощенный тьмой

Тихо пой, я - страх твой,
Глаза закрой, глаза закрой,
Ты иди и тихо пой,
Я с тобой, за тобой,
Я - страх твой, только твой,
Накорми, накорми,
Я с тобой, я с тобой,
За тобой, за спиной.

Я - маньяк.
1, 2, 3, 4, 5,
Я - маньяк, иду гулять.
5, 6, 7, 8,
Чувство жалости отбросив,
Жертву в сумерках ищу,
Никого не отпущу.

Как хорошо когда есть друг,
Все сразу красочно вокруг,
Играю вместе, вместе сплю,
Ем тоже вместе и грущу.

Как хорошо когда есть тот,
Кто и поддержит и поймет,
Во тьме зажжет ярчайший свет
И на вопрос найдет ответ.

Мой друг он выглядит как... тень?
И вроде он со мной весь день?
Весь месяц или же всю жизнь?
Одет иль нет, или кажись?

Безбожник, на жизнь разгневанный
Из боли, ненависти сделанный.
Неисчислимыми страданиями наполненный,
На людей на взрослых озлобленный.

Сквозь туман он взглянул на небо,
Лишённый родных и детства.
И только случайный прохожий,
Увидит его слёзы на коже...

Он выбрал его для мести
Убивать людей бога, чести.
Кровь на лице, на руках,
Он убивал и в снах.

Тонкие седые пряди шелковых волос
И постылая, в морщинах, красота.
Улетело нынче сердце под откос,
Разметалась нынче Дуськина коса.

Тихо в поле ночью шелестится рожь,
В темном небе светит ясная луна.
По рябому телу, под рубахой рваной, дрожь,
Крестик-серебро на подоконнике окна.

И не знала Дуська, не ждала,
Как письмо в конверте горем оплело.
Теребила, помнит, гимнастерки рукава,
Вспоминая часто мужнино тепло...

Мы были чисты лишь однажды,
Лишь тогда, когда увидели свет.
Сейчас мы ужасны,
И эту грязь нам не смыть никогда
Эту кровь и злобу, эту зависть и смерть.
Мы были чисты лишь однажды,
Лишь тогда.
Когда увидели свет.

Я так сильно кричу, а в ответ тишина
Опять тишина, обжигает
Я так сильно боюсь,
Что простите услышать мой истошный вой
И опять я прошу помогите,
Но в ответ лишь опять тишина
Мне надоела эта черта, та черта,
Что за век завела наше сердце во мглу.
Я уже не жду спасенья,
Я больше уже не кричу
И в этой тишине я тебя никогда не найду.

Ты знаешь, люди могут не проснуться,
Затаптывая руки в грязный снег?
И на рассвете трупу друга улыбнуться,
Скинув его в бегущий зимний брег.

Ты знаешь, люди могут не вернуться,
И напоследок помахать тебе рукой?
Казалось бы, легко того руки коснуться,
И потревожить вновь его покой.

Ты знаешь, люди просто исчезают,
Сейчас с тобой, потом уже один?
И умирающий от муки ожиданий,
Ты поглядишь в разбитое стекло витрин.

Я сижу на камне:
Я совсем одна.
Путь мне освещает
Полная луна.

Ах, луна, луна...
Что ты понимаешь?
Ведь совсем меня
Отроду не знаешь.

И я у порога.
Голода и гнева;
Лунная дорога —
Не подарок неба.

Сегодня в поисках микрофона, наткнулась на залежи дневников, черновиков и т.д., принадлежавших моему упокоенному отцу. Среди всего этого я наткнулась на его стих. Я считаю, это стоит прочтения.

В небе ярко светит солнце
На земле растёт трава
Между солнцем и травою
Тихо тлеет жизнь моя

Почему грущу - не знаю
Что за странная тоска.
Словно птица я летаю
В толще мрака и дождя

И не видно света - края
И растёт в душе печаль
Чем все кончится - не знаю
И себя совсем не жаль.

Спи спокойно, мальчик мой
Ты не бойся силы злой
И сквозь запертую дверь
Не прокрадется страшный зверь

Припев:
Кто там, папочка, стучит
В закрытые окошка
Всего лишь ветки, ветки

Вот наступило три часа и сын меня опять зовет
Эй, папа, посмотри сюда, там по окошку кто-то бьет
Там просто ветер за окном и ветки по стеклу стучат
Ложись, сыночек, лучше спать, нам рано утром в сад вставать