Страшилка

Тусклый свет луны пробивался сквозь трещины в заколоченных окнах, освещая часть комнаты. Я стоял перед зеркалом, теперь неотъемлемой частью алтаря. Отражение... это был я, но не совсем. Кожа высохла и потрескалась, зубы заострились, глаза превратились в бездонные колодцы тьмы. Я ощущал голод, жгучий, неистовый голод, требующий подпитки.

Шепот не утихал. Он был частью меня, проникая в мысли, управляя каждым движением. "Найди их... Приведи их..." - нашептывали голоса, эхом отдаваясь в голове.

Я двинулся. Не зная, куда и зачем, но подчиняясь неумолимому зову. Шаги по скрипучим половицам отдавались в тишине дома, превращаясь в зловещий танец с тенью. Я прошел через залы, где когда-то жила семья, чьи души теперь были прикованы к этому месту. Их отчаяние, их страх – все это я ощущал, как свою собственную боль.

В глуши, где тьма сгущалась непроглядным саваном, стоял дом. Не просто дом, а гнилая язва на теле земли, словно выплюнутая из недр преисподней. Он горбился, трещал и стонал, словно его кости ломило от вечного холода и страха. Окна, как пустые глазницы, смотрели в мир, отражая лишь собственные кошмары.

Мне было тогда двадцать, и я, изголодавшийся по приключениям, работал курьером. Заказ был странным: доставить посылку в этот дом, к человеку, имя которого было скрыто за перечнем инициалов. Я получил скудную карту и уверения, что дело не займет много времени. Вот только, как выяснилось, время в этом месте текло иначе.

Дорога к дому была кошмаром сама по себе. Глухой лес шептал зловещие истории, ветви деревьев, скрученные в узлы, напоминали костлявые пальцы, тянущиеся к путнику. Вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь хрустом сухих веток под моими ногами. Словно сам лес не хотел, чтобы я приближался.

Деревня Заречье всегда пряталась за густой пеленой леса, как будто боялась выдать свои секреты. В молодости, помню, было здесь куда веселее, особенно летом, когда в лесу работал детский лагерь "Солнышко". Смех, песни у костра, запах костра – всё это осталось лишь в памяти, как мираж. Теперь же, когда солнце садилось, Заречье окутывал гнетущий мрак, а по вечерам в воздухе висела тревожная тишина, нарушаемая лишь завываниями ветра и шорохом листвы.

Заброшенный лагерь, словно гнилая рана на теле леса, маячил своими пустыми глазницами окон среди перекошенных домиков. Его страшная слава началась постепенно, незаметно. Сначала дети стали жаловаться на ночные кошмары, потом пропала кошка, за которой вскоре последовала собака сторожа. А потом... потом началось необъяснимое.

Я помню, как отец рассказывал мне истории, шепотом, у костра. Говорил, что однажды, во время летнего лагеря, дети стали замечать странные вещи. Свет в домиках мерцал, как будто кто-то играл с ним, и в лесу появлялись пугающие тени. Одна девочка, самая младшая в отряде, утверждала, что видела в окне своего домика жуткую фигуру, похожую на бледного мальчика с глазами, как у совы. Она плакала, кричала, но никто ей не верил, списывая все на детские фантазии.

Предисловие.
Привет! Вот и можно сказать следующая часть в цикле рассказов про Деревню Заречье. Предыдущие части ты сможешь прочитать также на этом сайте. Сегодня настала очередь рассказать о том, куда и как пропала девушка Анна из оригинального рассказа Деревня Заречье. В этом рассказе пойдёт речь от лица Анны, ты сможешь узнать куда она пропала, что с ней случилось, и почувствовать то, что она пережила. Если ты не читал предыдущие части, то обязательно советую тебе их прочитать, так как именно с них ты сможешь узнать кто такая Анна и что она значит в сюжете. Желаю тебе приятного чтения!

Глава 1

Был хмурый, прохладный вечер, совершенно не характерный для начала апреля, тяжёлые серые тучи почти полностью закрыли небо. Казалось, ещё немного, и первые капли дождя упадут на надгробия, памятники и кресты из белоснежного, непроницаемо-чёрного и пурпурно-розового мрамора, а также на лежащие на могилах цветы, каждый из которых имел своё значение. Бордовые розы традиционно возлагались на могилы трагически погибших. Махровые соцветия алых, бело-красных и тёмно-вишнёвых гвоздик были символами скорби, траура и сопротивления врагу, они были возложены на могилах героев. Белые хризантемы, символ бессмертия, лежали на могилах пожилых людей, ушедших из жизни тихо и безмятежно. Белоснежные лилии на могилах детей, умерших так рано, говорили о светлой грусти и тоске по ушедшей душе.
На краю этого кладбища в свежевырытую могилу не спеша опустили гроб, в котором покоилась мёртвая, совсем юная девушка, одетая в чёрное платье с кружевными рукавами и пышной юбкой длиной до колен. В её руках, одетых в чёрные ажурные перчатки, лежали две белые розы, широкая лента из чёрного шёлка, обёрнутая вокруг головы, подобно ободку, была украшена белой камелией. Лицо девушки цветом напоминало белоснежный фарфор с легким голубоватым оттенком, длинные тёмно-русые, цвета кофе мокко, волосы с пепельным отливом рассыпались по плечам, голубые, как васильки глаза теперь закрылись навсегда. Её звали Лиана, несколько дней назад её мать нашла её в полной крови ванне с перерезанными венами.

Описание.
Вечерний ужин в особняке сенатора Артура Пруитта обернулся трагедией. В разгар трапезы, к ужасу присутствующих, сенатор внезапно скончался. На место происшествия прибыл инспектор Кристофер Дюваль. Опытный сыщик сразу почувствовал неладное. Слишком уж гладко всё выглядело, слишком уж естественной казалась смерть. Дюваль, обладая острым умом и интуицией, быстро пронял: за фасадом «естественной гибели» скрывается тщательно спланированное убийство. Кто мог желать смерти влиятельного сенатора? И главное — как было совершено это коварное отравление? Расследование только начинается.

Пять лет. Пять долгих, тягучих лет, наполненных ароматом полированного дерева, приглушённым шелестом дорогих тканей и едва уловимым запахом власти, пропитывающим стены этого величественного особняка. Элизабет, или просто Лиззи, как её ласково называл старый мистер Артур, обеспеченный сенатор, знала каждый уголок этого дома, каждый скрип половицы и оттенок света, проникающего сквозь витражные окна. Она была тенью, бесшумной и незаметной, но в её глазах, цвета осеннего неба, таилась сталь, закалённая годами терпения и продуманной стратегии.

Добро пожаловать, мой неугомонный, неуёмный, неустрашимый читатель...
Снова ты здесь, значит, тебя всё ещё тянет смотреть, как ломаются чужие судьбы. Что ж — я рад.
Это третий выпуск моего проекта под названием «Истерия шоу», и сегодня у нас особенная участница.

Знакомься: Оля, двадцатилетняя студентка-филолог, любительница тишины, мягких пледов и классической литературы.
Ты спросишь, что она тут делает? А я тебе отвечу — она пришла по доброй воле. Её завлек приз, как и всех остальных. Книга. Нет, не просто книга. Рукопись неизданного романа её любимого автора. В единственном экземпляре.

Оля готова на всё.
Хотя, конечно, она ещё не знает, что означает «всё».
Ну что ж... Завеса поднята. Зрители в зале!

Утро, как отрез новой ткани, выткалось из солнечных нитей. Не то чтобы я питал слабость к подобным утрам – скорее, они вызывали легкую тревогу, предчувствие сдвига, как тихий шорох за спиной. Четверо нас: Максим, с его маниакальной уверенностью водителя, Аня, одержимая грибами, Сергей, словно сотканный из молчания, и Лена, вечно ищущая что-то в ускользающих кадрах, – втиснулись в видавший виды джип Максима и направились за город.

Лес встретил нас удушающей тишиной. Не та тишина, что успокаивает, а та, в которой слышишь, как бьется твое собственное сердце. Максим, буркнув что-то про "не разбредаться", растворился в подлеске. Его слова повисли в воздухе, как ненужный комментарий к фильму, который и так уже начался. Аня, как сомнамбула, побрела в чащу, ее глаза горели лихорадочным блеском грибного азарта. Сергей, ее тень, следовал за ней с отрешенностью человека, знающего, что его роль – быть вторым планом. Лена, как всегда, подняла свой фотоаппарат, пытаясь поймать ускользающую игру света, словно в этом заключался какой-то важный ответ.

Запах сырой земли и прелых листьев въелся в мои легкие. Осень в Молдавии – время увядания, время, когда виноградники сбрасывают багряный покров, а туман стелется над Днестром, словно саван. Я, Адриан, патологоанатом из Кишинева, всегда ощущал эту пору как предвестие чего-то недоброго. Но этот год... этот год обещал быть особенным и не в лучшую сторону.

Меня вызвали в небольшую деревушку, затерянную в Кодрах – густых лесах, покрывающих центральную часть страны. Причина – странная смерть пастуха Василе. Местные шептались о проклятии, о злых духах, потревоженных в древних курганах. Я, конечно, в эти сказки не верил. Наука, логика – вот мои ориентиры. Но что-то в голосе диспетчера, когда он отдавал распоряжение, заставило меня поежиться.

В холодный весенний день бабушка позвала своего внука Илюшу на огород.
— Илюша, сходи, пожалуйста, порви бурьян. Я тут по хозяйству, а ты на огороде. Не забудь, там много работы, — сказала она, сдержанно улыбаясь.
Илюша нехотя кивнул. Он бы с удовольствием остался дома, но бабушку не ослушаешься, да и работы на огороде всегда хватает. Со сдержанным вздохом он взял старую лопату и пошел в сторону участка.

Огород был тихим и пустым. В воздухе чувствовалась сырость, а земля под ногами была влажной и мягкой. Ожидаемая работа казалась ему неинтересной и даже скучной. Илюша принялся вытаскивать бурьян. С каждым движением он все больше уставал, но продолжал. Погода была холодной и туманной, а бурьян, казалось, рос с каждым шагом.

Вдруг что-то странное привлекло его внимание. Один из стеблей бурьяна, казалось, слегка пошевелился.