Страшилка

Тьма сгущалась в углах комнаты, словно живая, готовая поглотить всё, что осмелится нарушить её покой. Наступала ночь, тихая и густая. Я не спал. Хотя и пытался. Сон не шел, я ворочался уже больше часа, считал ворон, овец, быков... Пока вдруг не почувствовал! Нечто холодное, тяжёлое, чужое. И открыл глаза.

Он лежал на моей кровати.
Откуда он взялся? И почему именно здесь? Вопросы висели в воздухе, как острые ножи. Ответа не было. Только мой страх, липкий и всепоглощающий.

Его бледное неподвижное лицо, обращённое к потолку, казалось высеченным из мрамора. Глаза мертвеца были закрыты, но я чувствовал чье-то незримое совсем не мёртвое присутствие.

Лежит покойник на твоей кровати.
Откуда взялся он? Сказать нельзя.
Он появился здесь весьма некстати.
И ты бежишь из комнаты, труся,
Невольно крик роняя: "Помогите!"
Средь ночи поднимая шум и гам.
"Скорее, люди добрые, спасите!
В постель мою забрался труп... Он там!"
Все родственники, также и соседи,
С тобой заходят в комнату потом.
Но нет уже покойника в постели.
И ты стоишь теперь с открытым ртом,

В своей далёкой юности я почти каждое лето проводила в деревне, очень там нравилось, а именно - свобода, ночью гуляй сколько хочешь, деревушка маленькая, все свои, половина родня, есть кому заступиться, если что.

Познакомилась я там с парнем Сашей, он был весельчак, душа компании, на тот момент лет 19 ему было, а мне 17. Не красавец, но такой обаятельный, и очень с ним было интересно, я практически влюбилась. Когда осенью уехала в город, всё ждала следующего лета, чтобы увидеться, а тут весной мама предложила съездить к бабушке отметить 8 марта в деревне, как же я рада была! Ведь Саша у нас в соседях жил с бабкой и дедом.

Приезжаем, а бабуля мне чуть ли не с порога - новость нехорошая: Сашку похоронили вчера. Оказывается, отравился алкоголем на поминках своей тётки. Скорее всего, именно перепил. Тётка та была алкоголичкой и, как говорили в деревне, что забрала она с собой любимого племянника. Тот умер на третий день после её смерти. Почему забрала, так потому что глаз у неё один был приоткрыт, видели абсолютно все, кто был на похоронах, а это, как известно, примета плохая, мол, покойник ещё кого-то высматривает.

Сквозь о́блака месяц осенний
Прорезался бледным серпом.
Стоит одинок у кладбища
Пастора-покойника дом.

Старуха над Библией дремлет;
Сын тупо на свечку глядит;
Дочь старшая сонно зевает;
А младшая дочь говорит:

"Ах, Господи! Дни-то здесь, дни-то!
Сидишь — не дождешься конца!
Одно развлеченье, как в церковь
Отпеть принесут мертвеца!"

Случилось одному ремесленнику поздним вечером ворочаться домой из чужой деревни с весёлой приятельской пирушки. Навстречу ему старинный приятель - лет с десяток тому, как помер.
- Здоров!
- Здравствуй! - говорит гуляка, и позабыл, что знакомый его давным-давно приказал долго жить.
- Зайдём ко мне, хватим ещё по чарке, по другой.
- Пойдём, на радостях, что свиделись, можно выпить!

Пришли в избу, пьют-гуляют.
- Ну, прощай! Пора домой идти!
- Постой, куда теперь идти?! Переночуй со мной.
- Нет, брат, и не проси - нельзя, завтра дело есть, так надо пораньше быть дома.
- Ну, прощай! Да что тебе пешком идти? Лучше садись на мою лошадь, живо довезёт.
- Спасибо, давай!

Отпросился солдат в отпуск на родину - святым иконам помолиться, родителям поклониться. Идёт дорогою, а уж солнышко давно село, в поле темно. Надо идти мимо кладбища, и вот слышит он - кто-то за ним гонится:
- Стой! - кричит. - Не уйдёшь!

Оглянулся, а то упокойник бежит, зубами скрипит. Солдат пустился от него в сторону во всю свою прыть, увидал часовенку - и прямо в неё. В той часовенке нет никого, только лежит на столе другой упокойник, а перед ним свечи горят. Солдат забился в угол, сидит ни жив ни мёртв: что-то будет!

‎Вдруг прибегает и лезет в часовню тот, первый упокойник, что за солдатом гнал, а тот, что на столе лежал, встаёт и говорит ему:
- Ты зачем прибёг?
- Я солдата сюды пригнал, так хочу его съесть.
- Ну, брат, он ко мне прибёг, я его и съем!

Наш сторож, полковник.
Опять проворонил.
Приперся покойник.
Тупица Джонни.

За ним всюду лужи.
Вонючего гноя.
Он с детства контужен.
И жалобно воет.

Он нас всех любит.
И тебя тоже.
- Какой милый трупик!
А нет помоложе?!

В былое время возле гроба
Сидели родственники в ночь.
На лик покойника суровый
Взирали, не отринув прочь.
Но от Морфеевых объятий
Не спас людей иконостас.
И тот, кого хватил Кондратий,
Один остался в поздний час.
Пробило полночь. Тишь взрывая,
Раздался вдруг нежданный стук.
Примета выпала плохая,
По коже сея льдом испуг.

– Бабуля, не переживай, я от тёти Любы вышла, уже такси вижу - красная «Лада». Когда доеду - наберу! - торопливо бормотала я в трубку.
Бабушка всегда волнуется, когда я приезжаю в гости в посёлок, где провела детство, и держу обратную дорогу в одиночестве. К тому моменту, когда удалось обойти всех родственников, сгустились сумерки, и я решила побыстрее добраться до дома на такси.
Но, кажется, у кого-то на моё «побыстрее» были свои планы...

– Дядь, я вообще-то тороплюсь. Далеко живете? - вздохнула я, заранее зная, что не пройду мимо.
Мужик полулежал, оперевшись на забор. Хриплый его оклик с просьбой о помощи не прошел мимо ушей.
– Дочка, я тут, рядом, по Садовой три дома пройти... - мужик виновато потупился и шумно почесал бороду.
– Пили что-то? «Майкопскую», коньяк? - в моем голосе прозвенели стальные нотки.
– Упаси Господь, я уже лет 15 как завязал. Зрение проклятое подводит, как будто шоры нацепили, по бокам ничего не вижу. А в темноте вообще пропаду... - он приложил ладони к вискам для пущей убедительности.

Очень-очень давно, еще до отечественной войны, но уже после революции, помер врач. До смерти врач имел частную практику, жену и большую квартиру из пяти комнат. Зажиточно жил врач. Но помер.

Жена врача, имевшая кроме мужа молодого любовника, к врачу относилась с уважением и похороны ему устроила по высшему тогдашнему разряду, несмотря на временно-постоянные трудности со всем. Похоронили врача в хорошем габардиновом костюме-тройке и лаковых штиблетах, с золотой булавкой, золотыми запонками и золотым семейным кольцом.

На счастье об этих вложениях в покойного узнала банда мелких жуликов, и в самую ночь после похорон могила была разрыта, а гроб вскрыт. С врача сняли булавку, сняли запонки и кольцо. Сняли пиджак и начали было снимать жилет, когда врач, который, оказывается, не умер, а впал в летаргический сон, проснулся, узрел на одном из жуликов свой пиджак и хриплым протяжным голосом попросил:
- Отдайте клифт, гнида, мне холодно.