Страшилка

Мне трудно забыть эту картину, она так и стоит перед глазами: начало летней ночи, тяжёлый, липкий запах жасмина разлит в воздухе, я стою у открытого окна на втором этаже и смотрю на жасминовые кусты внизу. За палисадником, залитая лунным светом луговина и несколько больших дубов растут по её краям. Сильный ветер гонит по небу обрывки облаков, и луна ныряет среди них как утка в пруду; пейзаж несколько зловещий и тут, непонятно откуда, на лужайке появляется девушка в белой накидке, её волосы распущены и почти до пояса. Она идёт совершенно неслышно, хотя там есть посыпанная гравием дорожка, и камешки под ногами ужасно хрустят (сам проверял днём). Слышно только как шумит за деревьями плотина: она сбрасывает лишнюю воду из-за шедших всю неделю дождей. В этот момент луна как раз вынырнула в небесной промоине, и я, приглядевшись, понимаю, что девушка не идёт, а плывёт!.. И не девушка это, а девочка, почти подросток. Она таким образом "прошла" всю луговину, миновала кусты и направилась, было, в мою сторону, но, постояв немного в нерешительности, повернула на огоньки в посёлок, что в полутора километрах отсюда. Впрочем, дальше удивления мои эмоции не распространились.

А теперь по порядку. В конце 90-х, я часто ездил в командировки, в основном это были глухие места, сёла и посёлки, отдалённые от районных городов, таков характер моей работы; пожалуй, добавлю, что она связанна с сельским хозяйством. Командировки были короткими, 2-3 дня, редко 4. Вот и на этот раз я оказался в медвежьем углу, на окраине района с центром в городе (кажется) Высоковск.

Семидесятые годы. Монголия. Я - младшеклассник Зуун-Хааринской средней русской школы…

Ежедневно с такими же сорванцами пропадал на улице дотемна и в любое время года. Хотя, надо признать, не в ущерб учёбе. Был круглым отличником (ну, это в качестве самокомплимента). Разгуляться там, конечно, было где.
Из нашей разномастной компании (местные русские, дети командировочных, монголята) запомнился один парнишка. Настоящее имя сейчас подзабылось. Пусть будет Олежка. Кажется, так его и звали. Этакий отчаянный малый. Не боялся ни людей, ни зверей, ни чёрта лысого. Ни одной школьной потасовки не пропускал после уроков, да и во время тоже.
Стаи бродячих собак, которые рыскали повсюду и постоянно нападали на скотину и людей, разгонял на раз. Камнями и палками. Да ещё спортом занимался усиленно. К примеру, если по всем школьным предметам еле тянул на «трояки», то по физкультуре ниже «пятёрки» никогда не получал. Во втором классе подтягивался на турнике раз тридцать подряд... И вот как-то взяли этого Олежку на «слабо». Мол, побоишься в одиночку сходить на монгольское кладбище.

Настали долгожданные зимние каникулы. На улице была метель, снег валил уже второй день. Я предложила маме съездить в пригород к дедушке, но у них с папой был завал на работе. К счастью, муж подруги моей мамы как раз должен был ехать в командировку недалеко от этого пригорода и меня отправили с ним. Помню то прекрасное зимнее утро, это предвкушение встречи с любимыми местами и дорогим человеком. Мама накормила меня вкусным завтраком и отправила в путь. Знала бы я тогда, что всё обернётся таким образом, эта поездка никогда не была бы желанной...
- Так, как приедешь, сразу позвони! - сказала мама, предварительно открыв входную дверь. - Я, конечно, понимаю, что ты у меня взрослая, но не заставляй меня переживать.
Родители провели меня до машины, поцеловали, а я вместе с дядей Витей отправились в путь. Мужчина этот был замкнут, на его лице всегда было заметно безразличие: казалось, ему было совершенно плевать на всё и всех. За всю дорогу он не обмолвил ни слова, хотя я пыталась из него что-то вытянуть. В салоне машины витало напряжение, но я старалась не обращать внимания и занималась своими делами.

В том, что душа человеческая после смерти бренного тела не сразу покидает этот мир, уверены многие. Хотя и неверующих, наверное, не меньше. Хочу пересказать один случай, о который услышал из уст одного знакомого, деда Феди.

Отец Феди помер, когда тот был двенадцатилетним деревенским пацаном. В положенный трёхдневный срок покойничка схоронили. Горе горем, ну, а жизнь-то продолжается. В один из вечеров пошёл Федюнька до сарайки, сена лошадям дать. Раньше этим отец занимался, а теперь вот обязанность к старшему сыну перешла. В сарае сено наверху на тёмном сеновале лежит. Полез малец по приставной лестнице. Едва добрался до цели, как услышал над ухом:
- Федька, слезай. Я уже дал лошадкам сена...
Отцовский голос!

Николо-Архангельское кладбище Москвы, одно из самых больших (если не самое большое), находится от меня всего в 15 минутах ходьбы. История эта случилась со мной несколько лет назад, точно уже и не помню. В Москве трудно найти тихий уголок, а тут - надо же! - лес, большие деревья, асфальтовые дорожки, море зелени и почти нет людей. Во всяком случае, в обычные дни. А ещё и любопытство: ах, кто же там похоронен, что за знаменитости? Кстати, Жанна Фриске тогда ещё пела и только через несколько лет ляжет в эту землю.
И вот однажды, в тихий солнечный день конца августа, я отправился туда на разведку. По цвету зелени уже чувствовалось приближение осени и, в тоже время, лето ещё буйствовало во всю: солнце пекло, стрекотали кузнечики, порхали бабочки. В общем, первый раз всё прошло нормально, да и был я в основном недалеко от главного входа. А вот во второй раз...
Как-то так получилось, что первая половина дня у меня была занята и только после 17-00, я миновал главный вход, попыхивающий дымком крематорий и углубился в аллеи.

Конец мая, начало лета, рассекают стрижи синеву тёплого неба, цветёт сирень и так здорово чувствовать себя молодым здоровым парнем.
Я после института устроился работать в Моссрыбпром гидробиологом, в Царицыно, а жил в дачном посёлке, в ближнем Подмосковье, всю зиму снимал там дачу. Большая, деревянная, с камином, довоенной постройки, с причудливыми башенками, верандой и участком в полгектара. Такие дачи давали военным в 30-х годах. И всё было здорово пока не наступило лето и не приехали хозяева дачи. Впрочем, мы так и договаривались, что я живу зиму, а они лето. Поломав голову над тем, где теперь ночевать, я стал опрашивать всех знакомых в отделе не сдаст ли кто комнату месяца на три-четыре и тут мне кто-то в бухгалтерии посоветовал: в старом Царицыно - это по другую сторону железной дороги, там наш филиал, и в актовом зале которого стоит вполне ещё хороший диван. Филиалом назывались те второстепенные службы, которые не уместились в основном здании.
- Идите туда, Юра, найти его легко, а вечером все уходят домой, и вы отдохнёте до утра, и платить ничего не надо...
Ну что ж, хорошая мысль, заодно посмотрю, что за филиал.

Когда наша прабабушка была жива, родители вместе с моим малым братом часто её навещали и проводили с ней довольно много времени, ведь как-никак прадедушка на то время был уже мёртв, не хотелось оставлять бабушку одну.

Артёму (имя брата изменено) нравилось общаться с бабушкой. Однажды, во время очередного их разговора, прабабушка призналась Тёме, что порой её навещают покойные друзья и она с ними общается. Мой брат, конечно же, не придал этому значения, да и вовсе забыл об этом через несколько минут. И забыл бы он этот разговор навсегда, если бы не один ночной случай.

Когда пришло время спать, Артём захотел лечь вместе с бабушкой. Долго ворочался, не мог уснуть, но все же заснул. И через какое-то время проснулся буквально просто так, даже сам не понял из-за чего.

Произошло это в конце 90-х годов. Записано со слов моей знакомой Елены, в то время незамужней молодой медсестры, отслужившей по контракту несколько лет в Чечне.

Тогда военным контрактникам-чеченцам ещё платили относительно хорошие деньги. Поэтому с нескольких командировок она смогла купить себе комнату в коммуналке, расположенную в областном уральском центре. Хорошее подспорье для девушки из глубинки, чтобы закрепиться в цивильном месте, а не губить красоту и молодость среди хронических пьяниц и полнейшей безысходности небольшого посёлка на окраине Свердловской области.

Но справедливости ради стоит сказать, что не только беспробудными алкашами населены уральские чахнущие рабочие поселения и умирающие деревни. Есть там ребята и мужики хозяйственные, работящие, по-детски честные, а главное, безмерно любящие свою малую родину, и никуда оттуда уезжать не собирающиеся. Одним из таких парней был и Саня. В Ленку, по её словам, по уши влюблённый ещё с младших классов. Но, видно, природная скромность и застенчивость, а может, слишком сильная влюблённость, не позволяли парню перейти к активным боевым действиям. Так ни разу даже на свидание не пригласил предмет своих душевных мук и мечтаний.

Целых два раза в моей жизни кладбища одаривали меня странными и плохо объяснимыми событиями. Расскажу об одной такой истории, которая произошла со мной в 80-х годах. В ней всё абсолютная правда до самой последней запятой.
Мне тогда было 20 лет. Как-то раз я со своим другом, Сашкой стоматологом (студентом на тот момент), пошли вечером в ресторан. События эти происходили летом в Подмосковье, а точнее, в Сергиевом Посаде (тогда Загорск). Ресторан "Золотое Кольцо", самый большой в городе, увы, оказался полностью заполненным.
- Мест нет - ответили нам.
В другом, "Севере", та же история... Надо заметить, что в то советское время попасть в ресторан вечером было не так-то просто. В конце концов, нашлось для нас место только в гостиничном ресторане... на окраине города, т.е. в ресторане при гостинице. Он был такой маленький... всего 5-6 столиков на первом этаже. Не помню точно как назывался... "Берёзка" или как-то так. Раньше мы в нём никогда не были.

Была у меня соседка баба Дуся. Одинокая полноватая бабенка 40-летнего возраста, оставшаяся одна после смерти своего мужа и привыкшая заходить ко мне на чашечку горячего чая. Все вокруг считали ее сумасшедшей со своими рассказами, которыми она делилась с продавщицами из продуктового или с бабульками на дворах. В сердцах, я тоже часто отзывалась о ней, как о странной полоумной бабе со своими причудами. Но я всегда была человеком открытым, принимала ее как родную, слушала ее сверхъестественные байки и разделяла, исходящее от души Дуси одиночество. Муж ее Степка умер, как около года назад. Никто его в селе не любил, часто шептались, что в нем сила страшная завелась, ночами по улицам бродит да людей пугает. Была у него своя компания из анархистов-алкоголиков. Постоянно орали под окнами свои протесты по поводу государства, да только их словам грош - цена была. В этой глуши не то что правительство свергнешь, тут и самому как бы выжить. Особенно в лютые морозы. Деревенька старенькая, продовольствия мало, работы практически нет, скот то дело и подыхает. А они еще больше масла в огонь подливали да какие-то митинги устраивали в центре селения. Только продолжалось это недолго. Спился муж ее да и пропал без вести. Нашли его через три дня под старым дубом всего замерзшего, да и похоронили без выяснений что и как случилось. А Дуся-то, как она горевала, хоть муж и пьяницей был, хоть и махался кулаками перед ее лицом, как-никак любила его, жалела. Через год все забылось, люди начали жить как жили, а вот сама баба все никак не успокаивалась, ночами ко мне приходила, плакалась, иногда к бутылке пренебрегала. А соседи все спрашивали, чего это я с ней вожусь и бредни ее выслушиваю, а я мол, жалко ее, как женщину и как человека, пусть уж выговорится, может и забудет в скором времени все. Только вот что-то никак не забывалось...