Погребальная

В этом здании было два этажа, покрытые некогда белой, а ныне желтой больничной плиткой, которая уже наполовину осыпалась и потрескалась. Перед входом было небольшое крыльцо, которое вело к стеклянным дверям, полностью разбитым. У самой больницы была скамейка, полностью заполненная дождевой водой урна и пандус для инвалидов, а по всему периметру её окружали мертвые растения, будто даже трава у этого места начинала гнить. В урне было будто оставленное там очень давно больничное оборудование, сгнившие пластыри, бинты, грязные капельницы и шприцы. Один из шприцов я спрятал себе в карман, не то чтобы мне подобное надо было, фу, да ни в жизни, просто я люблю собирать всякий хлам прошлого, меня задавит мысль, что этот предмет имеет огромную историю и, например, этот шприц когда-то использовался в этой больнице.
И наконец-то, весь промокший до нитки, я приготовился зайти внутрь. И как только я сделал первый шаг в это место, я услышал, как сзади меня хлюпает вода, маленькими шажками что-то подобралось к моему затылку. Я уже чуть-чуть занервничал, когда услышал.
- А домой-та тебе в такую погоду не пора?
Это был мой брат. С самого детства этот маленький комочек доброты был единственным человеком, с которым я общался и ладил. Ему было всего 8 лет, и с самого детства он был сильно привязан ко мне.
- Шучу, какое домой, я тебе вот дождевик принес, волновался, - сказал он, протянув мне желтый дождевик, который я сразу же одел.
- А ты чего уроки не делаешь, тебе же мама сказала?
- Да это скучно и вообще, я волновался за тебя, в такой дождь тут гуляешь, сбежал через окно, пофиг на эти уроки.
- Вместе осмотрим это здание?
- Ты еще спрашиваешь?
- А тебе-то не страшно будет?
- Да я слова страх не знаю - что в развалинах страшного может быть?
Я взял брата за руку, и вместе мы пошли исследовать коридоры этой психбольницы. Вместе мы обошли комнату для приема с настолько сгнившим столом, что он будто расплавился, комнаты пациентов с мягкой обшивкой, в которой так много дырок, что пройти, не провалившись в дырку, было сложновато. Брат решил зайти в одну из таких комнат и начал прыгать, избегая дырок и зазывая меня попрыгать с ним. Недолго думая, я начал догонять его, прыгая по палате пружиня по мягкому покрытию. Брат начал убегать от меня по палате и дразнить: «Не поймаешь, не поймаешь». Два прыжка и до брата остался еще шажок и... Моя нога ускользнула в дырку, оказавшись полностью в черном мерзком перегнившем покрытии. Я ощущал на ней эту черную холодную, мерзкую, склизкую субстанцию. Брат тут же подбежал ко мне и начал помогать.
- Прости меня, я не хотел, - сказал он жалобным голосом, как нагадивший зверенок.
- Все хорошо, я же сам не удержался
С помощью брата я смог достать ногу, вся она была грязная и мокрая, но, несмотря на это, мы пошли исследовать больницу дальше. На первом этаже была еще одна комната с сгнившим диваном, столиками и разбросанными игрушками, а на полу комнаты был почти не тронутый временем, слегка дырявый и подгнивший ковер.
- Прям как у нас дома, - крикнул брат
Я решил посмотреть остался ли штамп фирмы или что-то подобное и перевернул ковер, под ним оказался люк, который сливался с полом. Я попытался открыть его, но он был закрыт на ключ.
- Вауу, тут еще и подвал есть, так интересна, лучше, чем уроке, фууу.
Обыскав все на предмет ключа и не найдя ничего, мы поднялись по лестничному пролету на второй этаж, тут, в отличие, от прошлого были уже не комнаты заключенных, а разнообразные рабочие помещения, кабинеты. Брат решил поиграть и начал убегать от меня в конец коридора, чтобы я его догнал.
Забежав в самую крайнюю комнату, я обомлел, тут был электрический стул и очень много приборов, некоторые из которых все еще были покрыты белой ссохшейся жидкостью. Это было оборудование для лоботомии, и в чем оно было я даже представлять не хотел. Слава богу, брат, видимо, не понял, что это, такое ему еще рано. Пока я думал о том, что могло творится в этой комнате, из соседней, в которую убежал брат, я услышал громкий звук, будто что-то очень тяжелое ударили об стену. Забежав, я увидел, что брат сидит в слезах, а в сантиметре от него кусок потолка, который чуть ли не упал на него, и чтобы было, если бы упал, даже представлять не хочется. Я подошел к брату, обнял и начал успокаивать его.
- Все обошлось, все хорошо, эта штука не упала на тебя, успокойся. Скоро пойдем домой.
- Я... я не этого боюсь...
Стоило ему это сказать, как из-за стены, на которую он опирался, начали показываться человеческие светящиеся ярко-синим светом руки-ногти, они были безобразными, очень длинными, кривыми и очень острыми. Они начали тянутся ко мне, параллельно из-за стены выходил силуэт, это была иссохшая худощавая и неестественно высокая девушка с длинными растрепанными волосами и черными, лишенными глаз глазницами, вся она светилась синим светом. Нависая над братом, она когтями начала тянутся к моей груди, целясь точно в сердце. Я даже не успел одуматься, поскольку для меня такое было просто невозможно, я не верил своим глазам. Всегда, когда я боялся, я успокаивал себя, что такого не существует, но теперь ничего меня не успокаивало. Я начал прокручивать у себя в голове, может, это ядовитые пары тут, и мне все чудится или что-то подобное. Пока я стоял в оцепенении, когтистая и иссушенная рука приближалась, норовя впиться мне в грудь. Брат, не раздумывая не секунды, оттолкнул меня к дверному проему. Этим жестом он отогнал внимание чудища на себя, оно нависло над братом, будто обнимая, и начало раскрывать пасть, которая была неестественно широкой, занимала половину её лица и вмещала в себя два ряда длинных, неровных и местами гнилых, но очень острых зубов.
Её руки впились когтями в его плечи, он пытался вырываться, но из-за движений раны только сильнее кровоточили и за несколько мгновений он уже потерял сознание. У меня не оставалось времени, я не мог позволить этой мерзости убить его, я подбежал и, в попытках спасти брата мой организм с адреналином смог схватить его за ногу и поднять целиком над собой. Я положил его через плечо и начал убегать. Теперь весь силуэт этого кошмара был виден, её ноги скрывало свадебное платье, ободранное и исколотое, и все её тело покрывали порезы, она шла не спеша, но настолько быстро, что, несмотря на то, как я сильно бежал, она была всего в паре метров и дышала мне в затылок.
Я очень быстро спустился по лестнице и в попытках убежать не заметил, как моя нога попала в дырку в обшивке. В стрессовом состоянии было сложно сосредоточится и вытащить ногу, но пока я это делал, я наступил ногой на что-то металлическое, я попытался взять его пальцами ног и вытащить.
Тварь уже касалась моей спины и, будто развлекаясь водила по ней когтем и гладило меня мерзкой ссохшейся рукой. Однако я смог достать эту вещь и убежать в комнату с ковром. Я не задумываясь открыл ключом люк и спустился с телом брата вниз.
Это был подвал, который достаточно хорошо сохранился. Тут был стол, кровать и было даже уютнее, чем в самой больнице. Вероятно, больные нашли это место и прятались тут от врачей. На удивление, обезображенная женщина не пошла за нами, она сидела и ждала у выхода, а из замочной скважины люка текли слюни и доносилось дыхание. Я аккуратно посмотрел в неё и увидел, как язык твари ходит вокруг ржавого замка. От этой мерзкой картины меня потянуло блевать и я со страхом, что она придет, быстро положил брата на кровать и укрыл одеялом, спрятав от этого ужаса.
В конце комнаты была дверь, я вошел в неё. Это было длинное помещение, стены которого были покрыты разными рисунками, а в конце была большая, со всю стену каменная дверь, с надписью «Погребальная». Рисунки на стенах были изображены из крови, мочи, кала и других телесных жидкостей самих психов, и изначально это был просто их больной поток сознания с разными существами и предметами, но потом там был описан ритуал.
Шаг первый: девушку омывали кровью и наряжали в свадебное платье, сшитое из смирительных рубашек. Шаг второй: там была нарисована ужасная оргия в прошлой комнате, в которой пытались зачать ребенка этой женщине. Шаг третий: её ложили на кровать и накрывали живот одеялом с кучей лезвий, чтобы достать из живота ребенка.
От этой картины меня бросило в мурашки и пот, я не выдержал и проблевался прямо на пол, я надеюсь, эти ужасы - только их больная фантазия и ничего больше.
Я подошел к каменной двери и понял, что для открытия нужна некая жидкость. Учитывая, что проем был окрашен в красный, я догадался. Больше эти ужасы я не мог испытывать и вернулся назад, подбежал к брату, схватил его. И тут до меня дошло ужасное осознание. Я положил брата на ту самую кровать с лезвиями, и все его тело было изрезано настолько, что через дыры можно было увидеть его органы. Я начал одновременно плакать и блевать на пол. Не раздумывая, с ним на руках я вышел из люка. Тварь поджидала меня прям у выхода.
- Да убей ты меня!! - В отчаянии сказал я, но она лишь нежно коснулась моего лба, оставив черный след. После чего испарилась.
Я вышел из больницы с трупом брата на руках и не знал что делать. Я... я ведь виноват в его смерти. Я понесу ответственность. Никто не поверит мне, если я скажу правду. Они ведь не знают про то, что призраки реальны. Я просто закинул брата в мусорный бак у больницы, наполненный дождевой водой, вода в нем окрасилась в красный. Дождь как раз подошел к концу, и я пошел домой.
Следующий день я только и слышал о пропаже брата. Думают, он сбежал из дома и ушел куда-то, что с ним все в порядке. Я молчал и только успокаивал маму, что его обязательно найдут живым и здоровым.
Вечером у меня сильно заболела черная оставленная приведением метка, и я будто подсознательно пошел обратно к больнице. Теперь для меня не было загадкой, почему вокруг не росла даже трава, это все из-за темных ритуалов. Я подошел в мусорному баку, а там лежал брат нетронутый, почти такой же, как и был при смерти. Я хотел погладить его детское лицо, но не ожидая, что он настолько сгнил, оторвал ему кусок щеки. Он сочился кровью в моих руках, и я будто подсознательно знал что делать.
Я спустился вниз, подошел к каменной двери и наполнил отверстие кровью брата. Дверь открылась, и я увидел трупы всех пациентов, изображенных на фреске, они были иссушены и мумифицированы, они сидели за длинным столом, будто повторяя тайную вечерю, у всех на тарелках были кости, а по центру стола стояла тарелка с костями и гнилым мясом того самого младенца. Метка начала страшно болеть, голова будто раскалывалась от этого, и я, не осознавая что я делаю, съел остатки этого мяса. Вкусно. Возвращаясь домой, я заметил, что у территории больницы был предупреждающий знак. Как я не увидел его раньше? Там было написано: «Осторожно, опасные отходы, возможны испарения».