Страшилка

Выдвинуться в путь решили в полночь. В это время у нас все уже спали, а потому и мне, и Ваське, удалось по-тихому выбраться на улицу. На дворе была уже тёмная ночь: ни зги не видать. Не показывалась на небе и луна, скрывшаяся за плотным покровом громадных чёрных туч. В такой темени, разумеется, дорогу к болоту не разыщешь, скорее все глаза себе выколешь ветками невидимых во мраке ночи кустов. А потому незаменимой вещью для нас оказался огромный налобный фонарик, который Васька раздобыл в гараже у своего дедушки. Мне он очень понравился, и после долгих уговоров мой друг разрешил мне взять фонарик, но только пока мы не дойдём до болота. На обратном пути с налобным светилом должен будет идти уже сам Васька. На том и порешили.
Турановская топь находилась примерно в километрах пяти от нашей Томиловки. Это расстояние мы преодолели без всяких приключений и происшествий. Брести по ночному лесу для нас было совсем не страшно, так как подобных прогулок мы уже имели десятки. Сама темнота окружающего соснового бора нас не пугала, а никакая живность нам так и не повстречалась, как и не встречалась прежде. Даже те же совы и филины, чьи звуки вполне могли нас напугать, молчали и не подавали голоса, хотя я знал, что они водятся в этих краях и даже слышал их пару раз ночью, правда, находясь при этом дома, в своей постели.

Мне было холодно. На мне лежала простыня. В этот момент я спрашивал себя: "Где я?". Ничего не понимал. Это место воняло. Этот запах был похож на вонь тухлых яиц и какой-то гнили. Даже эта подсказка не дала мне ответ на мой вопрос. Руки онемели. Я их почти не чувствовал. Как же здесь холодно... Надо выбираться. Поднялся - я не поверил глазам... Вокруг меня лежали безжизненные тела на этих неудобных тележках, которые используются в больницах. Они тоже были накрыты, как и я в своё время. Но ведь моя душа в жива и она находится в моем теле. Моя кожа не передавала сведений об окружающем мире, как у нормальных людей. Она лишь чувствовала холод. Попытался окликнуть кого-нибудь - ничего кроме звука "Ммм" не выходило из моего рта. Кожа была бледной. Чувствовал, что рот онемел. Пора уходить отсюда. В коридоре вроде бы теплее, но мне всё равно холодно. Щас бы укутаться в тёплое одеяло, слушать музыку или смотреть фильм. Но нет! Я вынужден блуждать и искать решение вопроса. Вверх по лестнице - там горит свет. Может там люди?

Не подходи к маме, это уже не она
Видишь, зараза овладела ею до дна
Тело в рубцах, кожа как серебро
Кости наружу, осталось ухо одно.

Только лишь голод остался в ее глазах.
Не плачь. Бежать труднее, когда ты в слезах.
Нужно больше оружия нам найти
Мы жмем на курок и продолжаем идти.

Они ищут нас взглядом, укусы их - яд
Ты воин! Сражайся! Ты стоишь с нами в ряд.
Мы выжили и теперь несем этот крест.
Не подходи к маме, она тебя съест...

Дружба. Сколько в этом слове теплоты и радости. Наверняка, вы вспомнили своих друзей. Люди, которые верят вас при риске и переживают с вами невзгоды. А есть же ещё и лучшие друзья. Эти люди стали для вас большим, чем просто приятелями и единомышленниками. Они крепко укоренились в вашей жизни. Может не всегда вы ладили с ними. Конечно, могли быть и споры, и ссоры, но от этого они не сколько не уменьшили влияние на вас. Лучший друг для вас становится частью вашей семьи. Пусть вы и не ладили какое-то время, но всё равно в вашем доме он желанный гость. Даже если он мёртв...
Что ж... Помню ещё в детстве знал двух ребят из моего двора. Я дружил с ними на уровне знакомых, с которыми редко проводил время. В округе их знали все. Те ещё разбойники. От их шалостей страдала вся округа. Безобидные, детские шутки, не более. Их легко можно было перепутать с двумя братьями, которыми они не являлись, но встретить каждого по отдельности было очень трудно. Высокого мальчика с русыми волосами звали Пауль. Глаза голубого цвета. Коренастый мальчик с необычайно красивым лицом - так можно было охарактеризовать Пауля. А его друг был средних пропорций тела с кудрявыми, каштановыми волосами. Его звали Джеральд. Ребята были не разлей водой. Но только до поры, до времени.

Бывают летние ночи, при которых тьма стоит совершенная, и что-либо разглядеть дальше собственной вытянутой руки можно, лишь обладая совиной зоркостью. В одну из таких ночей возле ветхого покосившегося дома бродил одинокий силуэт, подняв над собой керосиновый ночник. Услышать шорох, хруст веток или что-то, обнаруживающее неподалёку чье-либо присутствие, не представлялось возможным: шумели кроны деревьев, которые трепал разгулявшийся ветер, со стороны леса кричали ночные звери и птицы, на цепи у крыльца хрипло лаял седой пёс, взвизгивая каждый раз, когда ошейник больно впивался в шею при рывке в окружавшую его темноту. Обойдя строение несколько раз и недолго постояв, не двигаясь, фигура вернулась в дом.

Со скрипом захлопнулась входная дверь, потоком воздуха подняв облако из пыли. Состояло жилище из одной только комнаты, являющейся и спальным местом, и местом для протопки, и обеденным залом. Освещение обеспечивала одна лишь свеча, уже догоравшая и медленно превращавшаяся в расплывающийся по столу огарок. Дрожащий огонёк неровным светом расходился по комнате, отделяя тень от находившегося в ней то огромным, то небольшим силуэтом.

Пусть жизнь вам не кажется сказкой, в которой вы бы хотели очутиться. Главный враг человечества идёт, чтобы сделать вас несчастным и заставить чувствовать себя одиноким. Он косит людей и отправляет их во мрак, словно мясник разделывает свинью. По частям делит удовольствие. Медленно заставляет приблизить вашу встречу наедине. Он носит чёрную мантию и косу. Лицо его... А его у него и нет. Только череп виднеется из-под чёрной мантии с капюшоном. Его руки были превращены временем в кости. Его имя - Смерть. Враг человечества путешествует и убивает всех. Вначале тех кого ты знал, а потом и тех кого ты любил. Медленно заставляет тебя страдать. Но бывает когда целью становится и дорогой тебе человек, раньше положенного срока. Моя история пойдёт о мальчике, который жил в соседнем доме
Мальчика звали Клайд. Его родители - Линда и Говард Филипсы. Клайду должно было исполнится 6 лет через месяц, когда его матери сообщили ужасную весть - её мужа убил грабитель. Линда с трудом осознала, что теперь только она будет воспитывать их чадо. Я дружил с этой семьёй. Узнав новость, поспешил помочь Линде. Я пытался её успокоить, но всё было напрасно. Бедная вдова не могла взять себя в руки. Клайд спрашивал, что случилось, но его мать отвечала сквозь слезы, что всё хорошо. Разумеется, он в это не верил и переспрашивал. Но пока Линда не повысила голос Клайд не отстал.

Вечер выдался на редкость отвратительным. Серая хмарь нудного, моросящего дождя, казалось, только и ждала, когда опустится густая темнота, чтобы упасть на землю противной влагой.
Подняв ворот куртки, я бегом припустил к автобусной остановке, надеясь найти под небольшим железным навесом хоть какое-то укрытие.
Часы показывали половину десятого ночи, и я еще успевал на последний автобус.
Серая лета шоссе блестела в желтом свете придорожных фонарей. Я нервно поглядывал вдаль, надеясь заметить наконец-то свет фар долгожданного транспорта. Но дорога была пустынна и тиха, лишь монотонный шелест осеннего дождя по железной крыше нарушал покой погруженного в спячку города.
Автобус, казалось, возник ниоткуда, словно соткался из пелены серой водяной хмари. Я даже не услышал урчание работающего двигателя, погрузившись в свои мысли. Скорость он не сбавлял, решив, видимо, проскочить пустую в такую погоду остановку.
Шагнув на дорогу, я взмахнул руками.

- Разрешите обратиться, сэр!
24 апреля 1998 года в кабинет генерал-лейтенанта ВС США ворвался среднего роста мужчина в штатском, приблизительно сорока лет, с прогрессирующей лысиной на макушке и с небольшим портфельчиком в руках. Генерал-лейтенант Жорж Андерсон, сидевший в тот момент за рабочим столом и внимательно изучавший дело Подопытного-0556WSLW, известного также под именем Ло Вульф, тут же узнал так бесцеремонно ворвавшегося в его личный кабинет мужчину. Это был его главный информатор и по совместительству близкий друг, Нейтан Гейн, майор ВС США. В целом, никудышный человек, но очень преданный своему делу и своим друзьям. Гейн с треском захлопнул за собой дверь и метнулся в стоящее перед столом генерал-лейтенанта кресло.
- По лицу вижу, что-то случилось, - напряжённо вглядываясь в лицо гостя, сказал Андерсон.
- О, не то слово, что случилось! - возбуждённо рыская маленькими поросячьими глазками из стороны в сторону, прошипел Гейн. - Час назад нам по почте пришёл CD-диск. Старомодный хрен прислал нам...
- Попрошу в моём кабинете не выражаться, - твёрдо перебил его генерал-лейтенант.

Лунной ночью сентября в старом парке, что на окраине небольшого сибирского города, гулял молодой человек. Небо было затянуто, но местами сквозь темно-серые тучи можно было увидеть небо. Шел он по центральной дороге, пожалуй, единственной освещенной в ночном парке. Это была его первая ночная прогулка, и он был счастлив находиться здесь в столь позднее время. Любуясь, всем до чего доходил свет фонаря, парень заметил сидящего на скамейке и глубоко вздыхавшего мужчину в пальто с опущенной головой.
- Мужик что-то случилось? - спросил юноша, подойдя к незнакомцу.
Мужчина, ничего не ответив, поднял свою голову и посмотрел на парня. Лицо его было изуродовано, словно принадлежало мертвецу. Парень переспросил:
- Помощь не нужна?
Незнакомец крайне удивился и проговорил хриплым голосом:
- Надо же, каждую ночь я сижу на этой скамье, но никто из прохожих так и не подошел ко мне.

Ночь была необыкновенно темна и вне круга трепещущего света, бросаемого фонарями, нельзя было ничего разглядеть. На улице было зябко и ветрено. Из жидких туч накрапывала морось. Но, как нередко бывает, одна нелепость последовала за другой. Столь долго сухие небеса вдруг опрокинулись оглушающим ливнем. Порывистый ветер глухо заревел между обнажёнными деревьями и, казалось, то стонал подобно молящимся душам, то завывал как тысячи гневных и грозных голосов. Клубы сухих листьев, вздымаемых вихрем, били в лицо. Страшный крик агонии и отчаяния раздался в воздухе, но этот крик тотчас затих, и слышался только шум грозы да тихие стоны деревьев, кажущиеся зловещими во мраке ночи. Молнии рвали верхушки деревьев, дробили тротуары...
Ливень кончился так же неожиданно, как и начался. Только что ревело и лилось сверху, и вдруг всё прекратилось, будто закрыли задвижку. Только шлёпали запоздалые капли да ворчали мутные ручьи.
Всё это было как некстати странно. Будто нечто страшное и жуткое пробудилось. Словно какое-то Великое Зло опустилось на землю.
- Дитя появилось на свет! - произнёс Андрей, сжимая в руке светящийся красный рубин.