Страшилка

Предупреждение: Текст содержит натуралистические и отталкивающие сцены насилия.

Он слушал, как она жуёт.
Каждое утро. Каждый вечер. Снова и снова. Мягкое, сырое чавканье. Жирный хруст подтаявших кукурузных чипсов. Слюнявое смачивание булки языком. Отрыв зубами. Сквозь экран телевизора. Сквозь разговор. Сквозь его внутренний крик. Он не мог не слышать.

Она ела, как свинья.

Когда она рассасывала конфету, она делала это с открытым ртом. С таким звуком, будто кто-то выживает слизь из дохлой улитки. А когда жевала — всё напрягалось у него внутри. Слюни, которые стекали по её подбородку, она не замечала. Просто сглатывала. По десять, пятнадцать раз за ужин. Он считал.

Он пробовал говорить. Спокойно, сдержанно, без упрёков:
— С закрытым ртом, пожалуйста...
— Брось, — говорила она. — Я дома, можно и расслабиться.
А потом вонзалась зубами в ногу жареной курицы так, будто от неё зависело выживание всей нации.

Сидя в комнате с наглухо занавешенными окнами, полными шторами, которые почти не давали пробиться солнечному свету в комнату и разогнать мрак, который скопился в ней, как сгусток чего-то непробиваемого и затхлого. В воздухе чувствовался смрад и сырость, которая напоминала запах заброшенного и затопленного подвала. В этом мраке и запущенности в дальнем углу сидел человек, на коленях которого был включен ноутбук, это был, наверное, единственный яркий источник освещения, который пробивал эту темноту и освещал лицо истощенного и усталого молодого человека, который с трудом, но большим упорством что-то пытался записать на вебку и микрофон, встроенные в ноутбук. По его лицу было видно, то, о чем он говорит, приносит ему мучение и боль, а возможно, даже ужас и неудержимую панику. Вебкамера записывала мутно и запись перебивала непонятная рябь, но парень почти без остановки все говорил и говорил, пытаясь донести свои слова кому-то, кто сможет услышать и понять его страдания.

— Меня зовут, а, в принципе, не важно как меня зовут и как моя фамилия, в ходе моего рассказы вы и так ее узнаете да и, в принципе, она для Вам не важна, а важно то, что я расскажу, и, возможно, это спасет Вашу или чью-то заблудшую душу от возможно неминуемой погибели и невообразимого ужаса перед ней. Вы можете мне не поверить и счесть меня сумасшедшим, но все же вот моя история.

Друг попросил меня как-то подменить его на работе, буквально на одну ночную смену. Работёнка обстояла вовсе не масштабная в плане поставленных задач - просматривать камеры наблюдения да периодически выпускать электромонтажников на перекуры.

Зайдя в сторожевую каморку, сразу обратил внимание на отсутствие основного освещения, единственный источник - тусклое мерцание монитора компьютера. Комнатушка была скромная, диванчик, кресло у стола с компьютером, гора журналов на том же столе и большой длинный плащ, висевший на крючке у входа.

*Запись включена*
Эм... Привет... *кашель* Ну, вот пошёл ровно двадцать второй день, как я оказался в этом... Месте... Моё имя Марк, мне 27 лет. Когда-то я жил прекрасно, у меня была семья, друзья, работа. Казалось бы, о чем ещё мечтать простому парню. Однако этому было суждено закончиться в тот момент, когда моё любопытство попало в лапы смерти и я оказался в этом ужасном месте. *Парень взял в руки камеру и стал показывать все вокруг*
Однажды я возвращался поздним вечером домой. Это было в воскресенье, 17 апреля 2022 года...
*неподалёку послышался шум поезда и парень встал на узкую борозду, между круглой стеной и рельсами, прямо возле проводов и ярко светящейся лампой, затем направил камеру на рельсы, где проехал поезд, очень старый, весь в царапинах, затем обратно встал на рельсы и пошел*
Я возвращался домой, сильно пьяным. Проходя по подземному перехожу, я увидел странную дверь, которая появилась из неоткуда. Мне стало ужасно интересно что там, я подошёл и дёрнул ручку двери, она открылась, я зашёл в неё и оказался в этом месте. Я захотел вернуться обратно, но дверь захлопнулась и упала на рельсы, за ней ничего не было, была лишь стена.

Часть 2. Музей

Под сводом канализации установлены подвижные пушки с прожекторами. Если Аня попадёт под свет прожектора, то будет немедленно поражена сильным электрическим разрядом. Не смертельно, но довольно серьёзно для состояния её здоровья. Быстро перелезая через ограждение, девушка обошла кучу мусора через карман справой стороны. Продолжая идти по канализации, пока не упёрлась в массивную решётку, преграждающую проход. Посмотрев влево, она замечает, что к трубе большого диаметра приварен металлический лист. Здесь ей явно поможет лазер — портативный резчик металла и чтобы начать процесс резки, луч лазера нужно было вести вдоль линии. Слишком большое отклонение от начерченной линии приведёт к перегреву лазера и как вследствие этого, временному прекращению работы. Разрезав дыру в листе, пригнувшись и залезая внутрь, ей удаётся добраться до люка, через который она сможет  выбраться отсюда. Залезая на каменный блок, на который смотрит камера. Подойдя к краю обрыва, девушка смело прижимается к стене и перейдя на другую сторону по узкому выступу в стене, с разбегу перепрыгивает через следующий обрыв. Залезая на платформу, с неё на трубу. Переход на другую сторону. 

— Я не понимаю, куда дальше, Луи, это место похоже на лабиринт. 
— Беги в сторону перегородки на левой стене. 
Поочерёдно нажав на оба рычага, расположенных по обеим сторонам перегородки, из пола поднимутся контейнеры, в которых находится различное оборудование. Вернувшись к двери, через которую она сюда попала, с помощью контейнеров ей удалось добраться до противоположного выступа. Нажав быстро на рычаг, для того, чтобы открыть решётку, закрывающую вход в трубу. 

— Давно? — спросила директриса пансиона.
Парень судорожно мял складки одежды.
— Что «давно»? — спросил он в ответ.
— Давно она себя так ведёт, спрашиваю.
— А... С тех пор, как... Она лишилась рассудка полгода назад.
— Это я знаю. Девушка лежит у нас столько. Я о другом... Когда она начала вести себя так?
— Три недели назад я видел её такой в последний раз.
Директриса потянулась рукой к ящику в столе. Ловким движением тонкой руки женщина открыла его, достала сигарету и закурила.
— Ты же понимаешь, что сейчас её нужно усыпить, — парень вдруг перестал мять одежду, и женщина прочувствовала на себе его резкий взгляд. — Не смотри на меня так. Её состояние сейчас - угроза для всех больных из нашего пансиона. На прошлой недели смотрящая нашла у девушки нож, а сейчас она и вовсе превращается в... — только директриса хотела договорить, как тут же парень вскочил со стула и прикрикнул:
— Я знаю! — но тут же брови молодого человека опустились, взгляд выдал жалость, а тон смягчился. — Конечно, вы правы, но... Миссис Кайла, пожалуйста, дайте увидеть её в последний раз. А потом я, — добавил неохотно парень, — даю слово, подпишу бумаги о согласии на её усыпление. — последнее предложение болью отозвалось в его груди.
— Что ж, — кивнула миссис Кайла в знак согласия и одновременно благодарности.

Байкер лежал на каменном полу и залечивал раздробленную ногу, корчась от привычной, но невыносимой боли. Страшная судорога мучила его часами, не давая и минуты передохнуть. За огромное количество боёв, проведённых на арене, он научился бороться с этими тварями, смог отбиваться от их атак, и с каждой новой схваткой на кровавый песок падало всё больше демонических голов.
В какой-то момент байкер начал задумываться о побеге. Жажда вырваться из этого места, обрести свободу и отомстить всем, кому можно, выводила его из себя. Он знал, что нужно больше тренироваться, чтобы стать абсолютно непобедимым. На арене он старался больше бегать, делая вид, что развлекает толпу. В камере же всё было сложнее - он не мог полноценно тренироваться, поскольку мешали ноющие раны. С окончанием регенерации боль постепенно утихала, и вместо 2-3 часов сна он занимался различными упражнениями. Было очень сложно - изнеможденный постоянными боями, регенерацией и тренировками, он мечтал всё бросить, сдаться, просто лежать и будь, что будет. Но байкер прекрасно понимал, что пока он не выберется, это не закончится никогда.
И вот настал этот момент. Байкер изучил планировку туннелей, по которым его вели в центр арены, и знал, куда ему бежать, чтобы достичь выхода.

Ярким бесформенным пятном отпечаталось на моей памяти мгновение нашего знакомства: я, наяву замерший в сновидческом онемении, не мог оторвать взгляд от её глаз цвета океанской волны, тотчас же отзеркаливших интерес, зародившийся глубоко в душе их хозяйки, и чувствовал всем своим существом исключительную степень духовного родства с человеком, которая заволакивает разум пеленой беззаветной чувственной привязанности. Очнувшись от падения в мифологические восприятие, я обратил внимание на остальное внешнее: изогнутые недоумением брови, правильный матовый нос, полуоткрытые от звучащего вопроса губы, с калифорнийским шармом обесцвеченные волосы и – что занимало значительную часть её личности и внимания окружающих – гармонично развитое, стройное тело. Такой божественной красоте подходило имя Уиштосиуатль, но никак не земное «Сара», прорезавшее мой слух подобно истошному воплю.

Нас объединял дайвинг. Она была связана с ним самым чистым и непосредственным образом: считала океан животворящей святыней, мнила акваланг потерянным видом религии, а подводных обитателей называла лучшими друзьями. Танцующая с осьминогами, крабами и скатами, говорящая на причудливом языке водорослей и раковин, не хватающая звёзд со дна, Сара казалась абсолютно чужой в наземно-воздушной среде – сказочной русалкой, импульсивно променявшей её природу на ненужное место в обществе. Каждая покорённая глубина, заставлявшая возвышаться на уровни, превосходящие пик Эвереста, всякий увиденный живой организм, сокрытый зыбучими песками или прячущийся в гулких пещерах, производил на неё неизгладимое впечатление, искусной гравировкой остающееся где-то в подсознании. Когда Сара посвятила меня в свои фантастические приключения, рассказав о мелодичном пении китов и хитром коварстве рыб, в чьих животах колыхались их сородичи в тщетной попытке выбраться, в её сверкающих глазах я уловил пенистые гребни, вырастающие на несколько метров, чтобы шумно разбиться о гладкий берег, и погрузился в бездну кристаллизовавшейся в трепете влюблённости.

«Катешера, ты дивный цветок
Но не прекрасен каждый, твой лепесток
Яхар – крепок и вечен,
Ралар – свеж и душист,
А Синар - изувечен»
- Первый Вифиофикарий Мипх об криатах (лепестках) Катешеры.

«Если бы вы только видели это! Перед моими глазами новую столицу Катешеры строили миллионы рабов, чьи разумы не принадлежали им. Не могу поверить, что мы позволили этим фанатикам захватить власть. На что только способны чванливые колдуны уверенные в своей исключительности?»
- Диктум Мал.

Больные мысли
Струятся гноем через рот
Меня не слышно –
Я снова вне твоих частот

Мой передатчик
Не сломан – его просто нет
Сигнал потерян
Вещаю сквозь бинты помех

Я цирковой уродец
Невольно выживший здесь
Бесстрастный голос за кадром
Я единственный, вышедший в Сеть