Страшилка

Шум за стеной все не стихал и я отчётливо слышал радостные крики соседей. Снова воскресная вечеринка... и почему тут такие тонкие стены? Я вернулся с работы морально уставшим, потому что бизнес шёл неторопливыми шагами, и наши небольшие доходы не устраивали директора, который постоянно вымещал на нас своё недовольство. Небольшой книжный дом не пользовался популярностью у местного населения в нашем маленьком городке. Дети больше предпочитали бегать на улице и играть в мобильные игры, а взрослые с утра до вечера были заняты на работе, и лишь некоторые захаживали по вечерам, чтобы приобрести интересную книжку и скоротать свободное время перед сном. Наш город был очень тихим и на его узких улицах веяло спокойствием, которое могла нарушить только громкая компания молодых людей, слонявшихся от скуки по вечерам. Меня оставили у детского дома грудным ребенком и я вырос в одиночестве, постоянно размышляя о том, почему меня бросили родители, которых я не знал. Незавидная судьба всех детей, с которыми я рос, на какое-то время успокаивала меня, указывая на то, что я не одинок в своей участи. Но со временем мои мысли стали угнетать меня все больше и я пытался безуспешно искать ответы на все вопросы, которые мучили сознание. Моя съемная квартира располагалась в небольшом доме на окраине города и мне приходилось мучиться от частых вечеринок соседей за стеной, но другое жильё я позволить себе, к сожалению, не мог. Весь день я проводил на работе, а вечера коротал за чтением интересных книг с чашкой крепкого кофе на столе. Время спокойно шло своим чередом, пока не настал день, который перевернул мою жизнь.
Однажды, когда рабочий день подходил к концу и в магазине уже никого не было, раздался громкий стук в дверь. Я расставлял книги на полке и удивился, потому что дверь была ещё не закрыта.

В Хэллоуин Элина получает заказ на ремонт в загадочном старинном особняке. Ты готов раскрыть его мрачные тайны и узнать всю его подноготную?

В канун Хэллоуина Элина получает заказ на ремонт в старинном поместье на окраине города. По всем законам жанра машина глохнет посреди леса, и остаток пути ей приходится бежать по мрачной чаще под проливным дождём. Промокнув до нитки, Элина наконец добегает до дома и бросается к двери. Она спешно колотит по ней руками, двери открывает удивлённая девушка. С самого начала Эл заметила, какая гнетущая и мрачная атмосфера исходит от этого места. Сам особняк внушал неприятные ощущения, лишь одним своим видом.
— Кто вы такая? — Спрашивает хозяйка поместья. — Что принесло вас к нам в такую непогоду?
— Я — Элина, дизайнер. Получила заказ на ремонт в этом особняке.  
— Дизайнер? Это какая-то ошибка. Мы никого не приглашали. Вам нужно дальше, за холм. Там есть ещё дома.
— Ох, там льёт как из ведра, и моя машина сломалась. Мне очень неудобно просить, но вы не подвезёте меня?
— Я не могу вам помочь, не дружу с машинами. К тому же, у нас сегодня важный день, семейное событие. Вы совсем не вовремя. Впрочем, можете переждать ливень и немного согреться. Кстати, я — Анна Мареш.
— Спасибо, Анна, вы так любезны. Даже не знаю...

Пятнадцатилетняя Зими Эванс жила в штате Калифорния. Зими — красивая светлокожая американка, стройная и высокая. У девушки не было ни брата, ни сестры, кроме родителей. Зими любила проводить время со своей подругой, подругой по имени Джейн Миллер. Она была веселой, дружелюбной и любила часто шутить. Зими немного отличалась от своей подруги, у нее была депрессия, но она скрывала это от всех. Ничего страшного, девушка сама по себе была такой, главное, что подруга подбадривала ее, и это было хорошо. Вот обычное утро. Зими Эванс расчесала свои длинные волосы, надела серую футболку и черные джинсы с кроссовками, а затем направилась в школу. Девочка никогда не опаздывала и не пропускала занятия, поэтому, наверное, ей грустно. Утомленная учеба, Зими с отвращением смотрит на учителей и терпит все их выходки и школьников. Да, урок был немного скучным. Уроки закончились. Девочка собиралась идти домой, но перед уходом услышала в школьном коридоре от двух парней про Джеффа Убийцу. Ребята рассказали о том, как Джефф проникает в дома, как шумно убивает и почему до сих пор на свободе.
— Джефф убийца, непонятно, почему он убивает людей, откуда он вообще взялся, и у него жуткое лицо. — говорит парень другому.
Девушка слушала и вдохновлялась каждым словом, сказанным в разговоре. Девушка представила себе отрубленные головы и отрубленные руки.

Я вырос в бедной семье. Отец был обычным плотником. Днём он с горем пополам работал, а вечером пропивал деньги в ночном кабаке. Мать сильно болела. Все, что она могла - это выполнять вместе со мной небольшую работу по дому. Родители часто ссорились. На высокой эмоциональной точке кипения взрослые не задумываются над тем, что ребёнок страдает больше остальных. Когда я видел, что они в очередной раз не смогли найти общий язык в каком-то вопросе, меня начинала переполнять буря негативных эмоций. Страх, гнев, тревога. Я не знал как с этим справляться. Я понимал, что идеальных семей, с полным взаимопониманием, доверием и любовью не существует, но это так давило на меня, все больше начиналось казаться, что я такой один в целом мире.
Я очень любил читать, отражая в своих мыслях все, что представлял в своей голове. Это был мой маленький мир. Ни мои родители, никто другой не мог разрушить его. Мир, в котором не было места злости, страху и отчаянию. Мир, в котором все были счастливы. Хотя, откуда мне было знать, что такое счастье.
Мать умерла, когда мне стукнуло 18. Мы похоронили ее на местном кладбище. Отца мало интересовало мое будущее. К нам в дом начали приходить его друзья, с которыми он коротал вечера, играя в карты и меняя одну бутылку в руке на другую.
Я не мог терпеть этот пьяный угар и закрывался каждый вечер в своей комнате, а наутро мне приходилось чистить кресла и диваны, которые пропахли алкоголем и табаком.

Глава 6

Запись в дневнике:
15 мая, вечер.
Эванс исчез. Я не знаю как и почему. Но я уверена, что это как-то связано со мной. Это был настоящий провал в памяти. Пока я была в отключке, что-то произошло. И это "что-то" напугало Эванса до чёртиков. Что это было? Я бы всё отдала за то, чтобы узнать, что случилось сегодня в классе.

***

Следующим утром она проснулась рано. За окном светило яркое солнце. Впервые за долгое время у Хлои не болела голова.
— С добрым утром, Хлои. — С улыбкой произносит она. Кажется, ей уже гораздо лучше.
Хлои посмотрела на своё отражение в зеркале. Да, она, кажется, сошла с ума. Она не помнила, что случилось с мистером Эвансом. Но сейчас ей хотелось одного — хотя бы день без приключений.

Запись в дневнике:
14 мая.
У меня до сих пор дрожат руки. Я только что узнала о том, что бывшая одноклассница Пэрри Мастерсона два года назад пропала без вести. Точно так же, как Аманда! Это не может быть совпадением. Я собираюсь выяснить, что произошло.
Странно, до этого момента я чувствовала себя бесполезной. А сейчас я будто впервые за долгое время знаю, что мне делать. 
Теперь меня никто не остановит.

Глава 3

Хлои бродила по школьному двору, пока в её голове не созрел план. Она больше не могла позволить Пэрри лгать ей. Если полиция до сих пор не арестовала Пэрри, значит, у них не было доказательств его вины. Хлои была намерена это исправить. Пэрри упоминал о хижине у озера. Судя по всему, они с Амандой часто там бывали. Хлои решила, что нужно попробовать найти в хижине что-то, что могло бы указать на причастность Пэрри к похищению Аманды. Тогда у Хлои появился бы шанс спасти её.

Непослушные - детективная новелла с интересным сюжетом и проработанными персонажами. Сюжет раскручивается вокруг учащихся престижной школы Хиллвью. Все ученики образовательного учреждения ведут обычную школьную жизнь с посещением уроков, участием в вечеринках, встречами и расставаниями со сверстниками. Всё это прерывается, когда одна из учениц бесследно пропадает. Подруга исчезнувшей для нахождения последней решает провести собственное расследование, которое раскроет ей глаза на многие неприглядные факты из биографий одноклассников.

Однажды тёплой весенней ночью.
Вечеринка была в самом разгаре. Смех и голоса гостей терялись в громкой музыке. Хлои Грин морщилась от оглушительного баса, что доносился из колонок, и поглядывала в сторону выхода.
— Здесь скучно. Лучше бы я осталась дома и дочитала «Преступление и наказание».
Аманда Мерфи пожала плечами и поправила причёску.
— Не будь занудой, Хлои. Тут так много горячих парней, что у меня глаза разбегаются.

Уверен, многие любят смотреть старые фотографии знакомых мест, ведь это вызывает целую гамму чувств начиная от банального интереса и заканчивая сильнейшей ностальгией. Я люблю смотреть на фото своего спального района на окраине Питера и прикидывать, что я помню, что было ещё до меня и что изменилось. Довольно странно смотреть на широкие пустынные улицы без вывесок, магазинов, на новенькие дома, сверкающие свежей яркой краской или же глухие серые недострои, зияющие чернотой окон. Особенно интересуют цветные изображения, с несколько желтоватой гаммой цветов и достаточно нарочитым подчёркиванием тонов из-за чего кажется что небо тогда было голубее, а трава зеленее. Именно такие фото и формируют мою память о временах детства. Особенно мне нравится увиденный недавно снимок сделанный 19 августа 1988 года, где было изображено открытие нашей, тогда ещё новой станции метро. Огромная толпа людей, лето, красные транспаранты, насыщенно голубое небо...

Чёртов домофон зазвенел как всегда не вовремя, и я полусонный направился к двери. Разумеется, это Дрончик, которому опять приспичило идти на мутки на ночь глядя. Отыскав кеды и напялив балахон задом-наперёд, я вышел на холодную лестницу, где уже изнывали от нетерпения кучка придурков, гордо именуемых моими корешами. На резонный вопрос, какого хрена меня вытянули из объятий Морфея, Дрон и Серый пожав мне клешню и пробормотав что-то о каком-то Павлюхе, которого пора гасить, затащили меня в лифт.

Ядовитый туман мягко успокаивал оставшихся: даемиты, почувствовавшие, что к их самому сокровенному, самому дорогому подбирался враг, повыскакивали из своих гнёзд, как сорняки из земли после дождя, а затем, вдохнув пары, лениво осели на землю, свернулись кольцом и уснули, не в силах сопротивляться возникшему желанию погрузиться в царство Морфея; Рейн продолжала идти, скользила по грибовидным островкам, иногда шла по воде, затянутой тиной, но старалась держаться подальше от тех споровидных растений, что изрыгали зелёное облако: здесь, в этом абсолютно бесконечном месте, поглощённом тьмой, только этот газ и был единственным источником света, оседающим на породах изумрудной пылью. Ползучих тварей было слишком много: дампиру казалось, что она шла не по земле, а по ним самим. Живые каменные артерии, пульсирующие от чужого вмешательства, тянулись по всему периметру пещеры, и полукровка решилась запрыгнуть на них: ветви пытались скинуть её, но она держалась, зацепившись за них клинками и осматривалась: цветок-глаз – единственное существо, сохраняющее рассудок, - вопросительно моргал, будто смеялся над тщетными попытками девушки добраться до сокровища Аргентинских подземелий.

Дампир, словно поймав волну, скользила по узкой тропе, резко заканчивающейся и уходящей вниз, в темноту, сокрытой пеленой тумана. Рейн, оказавшись на самом краю, прыгнула в сторону, раскручиваясь в воздухе, приземляясь на небольшой островок – паразит-грибок вырос до небывалых размеров. Она осмотрелась, вглядываясь в неизвестность: даемиты, как и те, кого они взяли под свой контроль, нося их тела подобно куклам, уже ожидали её внизу, зловеще хохоча, клацая зубами, паля по всему живому вокруг; они решили пойти на радикальные меры: дампир вовремя пригнулась, и выпущенная ракета, словно комета, врезалась в стену, разрушая её огромными глыбами; пещера затряслась, а камни придавили собой парочку особо зазевавшихся монстров – это играло на руку, но Рейн не хотела так скоро спускаться вниз, ей казалось, что здесь ещё были незаконченные дела. Она повернула голову: подземное царство ярко освещалось фиолетовыми и оранжевыми породами, и те будто указывали путь дальше. Дампир прыгнула на одну из шляпок грибов, растущих вокруг огромного жилистого столба; даемиты, видевшие её снизу, ползли в ловушку, не жалея собственной жизни: они срывались с края, падая в бездну, и только их глухой смех эхом отражался от стен.