Страшилка

Ну что, снова привет, спешу обрадовать, что человечество ещё не лишилось по моей вине ни одного кроме тех 3 нечастных, пока!
Ну что, сейчас на моём столике, обитым водоотталкивающей тканью лежит женщина и сегодня она не только умрёт и принесёт пользу земле, став естественным удобрением, но и принесёт пользу мне. Это ничтожество ничуть не лучше, чем остальные людишки этого пола, длинные волосы, непривлекательное лицо, и я конечно не дизайнер, но как мне кажется, бабка, которая не сидит у меня около подъезда на лавочке, более стильная, чем она. Я не рассказал все свои намеренья в прошлый раз. Поскольку между мной и людьми остались некие сходства, то я захотел стать одним из тех тварей, что обитают во тьме, и нашёл ритуал, что высвобождает много энергии, и решил, что обнаружив её всплеск, мной заинтересуются. Так вот, суть в том, что я могу вызвать эту энергию с помощью сильной душевной боли и последующей агонии. Ну и теперь передо мной лежит мать того ребёнка, которому не повезло увидеть мои кеды дважды - в том злосчастном переулке и здесь в подвале одного из кучи заброшенных зданий в этом районе. Приготовления закончены, выхода нет и скоро она очнётся, а пока до свиданья!

Рассказ Захара Авдеевича, пенсионера, бывшего сторожа, а теперь просто больного человека.

Как вышел я на пенсию, устроился работать сторожем в детский садик. Дома жена вечно всем недовольная, больная, она старше меня на 7 лет, на уме одни лекарства... да и вообще, скучно сидеть и в окно глядеть. Я, конечно, и на работе ночью в основном в окно гляжу, но там хоть платят за это. Ну, работаю год, другой... и что ты думаешь, пристрастился я на работе к себе проституток приводить, хоть и не нравится мне это слово, проститутка, какое-то оно колючее, девушка, так лучше... а что, никто не видит, никто не знает и опять же, место есть для всего этого. Здоровье у меня, молодой позавидует, седых волос раз-два и обчёлся. Сначала по газете вызванивал, абы кому рад был, потом когда пообвык, присмотрелся, во вкус вошёл, стал разборчивый, только свою любимую Ларочку приглашал. Нравилась она мне, молоденькая, ласковая, всё меня дядей Захаром называла, пальчиками мне шею и спину разминала. После всех этих делов, сядем с ней чай с вареньем пить, потом поспит она часика три на детской кроватке и под утро уходит. Ночью не разрешал ей одной ходить, боялся за неё.
И никто ничего... Влюбился я в неё, она ведь сирота, приехала с Урала, из детского дома, угла своего нет, с подружкой комнатку снимали... Я всё это к чему, к тому, что счастья много не бывает, а так, по крупицам оно в жизни рассыпано. Вот как звёзды на небе: одна яркая, а другие - как зола потухшая.

- Спасите! Спасите! - закричал я что есть мочи.
Дверь распахнулась и в комнату вбежала Даяна.
Она скинула Честера с меня легким движением руки.
- Ты с ума сошел? Зачем ты притащил сюда эту дрянь?
Кот быстро ретировался и скрылся из виду выбежав в коридор. Я непонимающе смотрел на Даяну, не понимая, что произошло.
- Тод, пришел Джим, - послышался голос отца из гостиной, - Он спрашивает не видел ли ты Честера, он должен быть в твоей комнате, он видел как он запрыгнул к тебе в комнату за залетевшей птицей.
- Слышала? Я не брал его домой.
- Слышала, иди умойся, ты весь в шерсти.
- Даяна, я знаю, ты сочтешь меня за психа, но я вынужден тебе признаться. Кот охотится за мной.
- Ты что, псих?
Глядя на выражение лица Даяны, я понял насколько я выгляжу нелепо, когда говорю это, поэтому я умолк.
Неужели сну суждено сбыться?

Детектив Грей проснулся рано утром. Для него это был не совсем обычный день, ведь ему предстоит очень сложная задача - найти улики, попробовать разгадать путаницу вокруг убийцы, узнать кто он. Но главное для Грея было только одно - выжить. Выжить не умерев, как те жертвы, которые были размазаны чуть ли не в кровавую лепёшку.

За окном шёл дождь, погода была пасмурной, но ветерок был приятным и пах осенью. Грей заварил себе кофе, взял газету с улицы, которую ей каждый день приносит почтальон, уселся и начал читать свежие новости: "Сегодня утром, в 6 часов было найдено ещё три трупа. Трупы были очень изуродованы, один из них полностью расчленён. Из второго вытащили сердце. Но в третьем трупе не было найдено артерий и вен, это даёт намёк на то, что тело было полностью обескровлено..."

Детектив Грей: Нет ни вен, не артерий... Всё очень плохо. Надо всё распланировать, времени до 12 вечера ещё полным полно.

Асфальтированная дорога огибала холм. Папа доехал по ней до вершины холма и припарковался на небольшой стоянке рядом со зданием.
- Иди прогуляйся и осмотрись, - предложил он. - Мы с мамой разберёмся с твоими чемоданами.
Я выбрался из машины и вытянул руки над головой. Мои ноги онемели. Мы ехали не меньше трёх часов.
- Хочешь, я пройдусь с тобой? - предложила Джейми.
- Ага. Не сильнее, чем я хочу себе вторую голову, - ответил я.
Она скорчила мне рожу.
- Мэтт, ты такой же забавный, как потёкший нос.
- Если твой нос течёт, собирай его в банку, - парировал я.
Это семейная шутка. Когда мне было три, она казалась мне ужасно смешной.

Где-то недели две назад у меня появилась девушка. Ее зовут Сонечка. Мы влюбились очень внезапно, это было сравнимо с пожаром - жарко и неожиданно. С каждым днем огонь нашей любви распалялся все сильнее. Уже через неделю мы стали жить вместе.

Соня невероятная. Я так сильно люблю ее. У нее есть множество милых привычек, и у нас уже появились маленькие традиции. Я очень люблю брать ее за руки, рассказывая о чем-то. Она смотрит на меня, всегда нежно улыбаясь. У нее самая лучшая улыбка в мире. Такая понимающая, светлая, добрая. Она так подходит к ее милому образу стеснительной девушки. У Сонечки короткие белокурые волосы, очаровательные веснушки и прекрасные серые глаза. Она смотрит как будто исподлобья, но ни капли не злобно, нет. Я бы сказал... Смущенно...

Соня похожа на лепесток розы. Она такая нежная и невинная. Она даже боится первой меня поцеловать. Я не хочу намекать на что-то большее, ведь она и так стесняется.

"Что со мной? Почему я ничего не чувствую? Ночь уже... Вечные вопросы - что со мной случилось, где я и кто я... Так, ну с "кто я" более-менее понятно. Я - Анастасия Германовна Сушинская, студентка 2 курса санфака незабвенного ГМИ. Вот с "где я" сложнее. Про "что случилось" вообще молчу". Настя с протяжным стоном попыталась подпереться руками и подняться на ноги, но безуспешно. тело как будто парализовало. Перед глазами плавал серебристый туман, вздохнуть тоже не получалось. На лицо повеяло холодом, и слегка ироничный баритон вопросил:
- Ну что, подруга, слегка прижмурилась?
- Да ни в жизнь! - дал о себе знать ничем неистребимый Настюхин оптимизм. - Не дождетесь!
- А в смерть? - прошелестел рядом чей-то старческий голос.
- Чего?! - девушка все-таки с трудом разлепила глаза и опешила: ее окружали тени. Или призраки, что, пожалуй, было бы точнее. Полупрозрачные, они слегка колыхались - мужские, женские, молодые и старые, попадались даже детские очертания. Полулежала она в овраге на глинистой земле, рядом виднелся след, как будто тащили что-то тяжелое. Вдалеке виднелся еще не опавший лес, рядом, судя по периодическому шуму машин, проходила автомобильная трасса. Вокруг клубилась тьма. - Ой... вы, что же, все покойники?! Мамочки...

Скука - сильнейший противник. Всегда рядом, всегда следит и если расслабиться накидывается и захватывает в свои стальные тиски. Сейчас обычный ненужный день, такой же как и тысяча других ненужных дней, которые пролетели мимо в суете. "Мы должны сохранять хрупкий мир" - говорят политики, а сами спят и видят как заработать на продажи оружия для войны. Как же бесят люди, которые думают как бы выжить завтра, тратя последние гроши на удовольствие сегодня, суетятся, чтобы скрыться от собственной совести, боятся, что их поймают и совесть проснётся, совесть, которую они так долго убаюкивали ложными причинами. Как же мне было стыдно за то, что я человек, но всё это в прошлом сейчас у меня в руке нож и я я жду свою игрушку с нетерпением.

Жду, стоя в переулке, засунув руки в карманы длинной кофты, в своей серенькой маечке с номером 13 на груди и красных кедах, да именно красных, чтобы не отмывать и от крови подошвы. Сейчас 8 вечера и я лениво жду темноты, в которой кому-то не повезёт увидеть мои кедики. Пока я жду я хочу уяснить пару нюансов: во-первых, вы наверняка подумали, что я какой-нибудь демон или вампир, но нет, спешу вас огорчить, я говорил не о биологическом смысле этого слова, а о том, что трудно назвать человеком того, кто недавно подстроил два "самоубийства" - да, именно так названы два случая со смертью от потери крови и болевого шока.

Сразу в поезде, я узнал от остальных пассажиров в каком направлении мы едем. Оказалось, что в город "Стаутс". К нему ехать нужно дня 2-3, так как сам город расположен далеко от жд станции "Пристон". И к концу дня мы просто молча лежали на своих полках.
Ночью, когда я пытался заснуть на своей правой верхней полке, меня разбудил какой-то шум. Это было похоже на тяжелый объект, который резко упал на пол. Я слез с полки и озулся в свои темно-синие кроссовки. Выглянув в коридор, мне удалось розглядеть две темные фигуры, тащущие что-то по полу в направлении к туалету возле каюты проводниц. Я тихонько выскользнул в коридор и на носочках прошел за этими фигурами. Тем временем, подозрительные личности уже успели скрыться за закрытыми дверьми туалета, с вещью, которые они тащили за собой. Я подошел к двери и прислонил к ней ухо, услышав такой разговор, с соответствующим шепотом:
- Ты дебил!
- Сам ты дебил!
- Да ты человека мог убить!
- Да не убил я его, а просто вырубил, он ведь увидел как мы шарились в чужом купе! Откуда я мог знать, что по вагонам будет стоять охрана?

- Молодец! Молодец! Ура! - кричали все, кидая вверх цветы.
Где-то на горизонте вспыхнули салюты.
- Дима! Дима! Погореленко! Дима! Погореленко! Ты наш кумир! - скандировали собравшиеся на огромной городской площади.
Музыка играет из сериала "Мурашки".
Сколько же всех здесь! Не сосчитать! Больше тысячи, уж точно.
Я стою на сцене, расплывшись в глупой улыбке.
Ко мне сейчас должен подойти усатый дядька в парадном костюме, и я знаю, что он сейчас скажет. Хотя... Я и так знаю, должны снять скоро фильм... Дима Погореленко - Супер!
Ведущий хлопает меня по плечу и говорит:
- Дима, Дима, проснись, ты опять обоссался!