Страшилка

Работа журналистом захватила меня в свой мир с 15 лет. Сейчас мне двадцать шесть. До сих пор я не женат.
Именно сегодня я отправлюсь в деревню, которой нет названия, но многие называют её "деревней с проклятьем". И я решил, что узнаю в чем причина этой деревни, получившей это название. Дорога шла в лес. Все правильно, если Миша, отметил ту точку на моём GPS. Он сам говорил, что дальше надо двигаться в лес, а там будет деревня уж точно не заблудишься, стоит только ехать прямо по дороге.
Миша - главный редактор, а знал только он эту деревню, но сказал "Что ему ничего не удалось там найти интересного для заметки, в газету, когда еще работал журналистом", но он пробыл там всего день, что подозрительное можно найти за один день в деревне? "Глупо" - подумал я.
Впереди дороги появилось заграждение "Проезд запрещен". Я пошёл пешком. Это и было к лучшему. В начале дороги, по бокам. Тянулись большие заросли: кедра, пихты, сосн и ёлок. Все эти деревья были на столь высокие. Дорога под ногами, была без единой нарезанной калий и не ясно почему проезд запрещён. Сухие иголки от деревьев, хрустели под ногами. На странность по всему лесу было тихо, только кукушка изредка издавала свои "ку-ку".

Около часа ночи, когда Никки и Майк танцевали, поглощённые друг другом, в двадцати девяти километрах от них, в Сноухилле, Митчел Грейнстоум сидел в углу кухни, спрятавшись за плитой и обнявшись с тяжёлой чугунной сковородкой. Двадцать минут назад он спокойно спал, убаюканный бутылкой водки. С тех пор, как прошлой осенью на берегу Куик Ривер нашли растерзанные останки их Колина, жизнь семьи Грейнстоум разрушилась в одночасье. Линн и Митч работали в университете Боулдера, она была преподавателем греческого языка, он - химии. Ему тридцать пять, ей тридцать шесть. Они были прекрасными и уважаемыми людьми, но, похоронив то, что осталось от их единственного сына, не смогли сплотиться в общей беде. Митч стал видеть спасение для разума только в бутылке и ни дня не обходился без неё. Он потерял работу, но из сочувствия к нему университет предложил ему место уборщика на территории кампуса. К тому времени Митч уже почти совсем деградировал и спорить с чем-то или думать как жить дальше, ни воли, ни сил у него уже не оставалось. Линн потребовала развод и переехала в Денвер. Митчел любил сына и иногда, в редкие минуты трезвости, его посещало чувство вины перед ним, но он тут же заглушал это чувство глотком водки.

Артем валялся на кровати. На нем была надета красная футболка и черные шорты. Глядя в потолок, он о чем-то думал. Вдруг его раздумья прервал звук, как будто кто-то царапает окошко. Артем мигом вскочил с кровати и подбежал к окну, чтобы увидеть того, кто издал этот звук. Но за стеклом не было никого, кроме котенка. Внезапно раздался царапающий звук раздался вновь, но за окном, помимо котенка, никого не было! Испугавшись, он не придумал ничего лучше, чем высунуть голову из окна и завопить во все горло:
- Черт, кто это делает-то?!
Но ему никто не ответил. Закрыв окошко, он пошел на кухню, чтобы заварить кофе, как вдруг споткнулся о маленького кота. Это был тот самый котенок, который сидел за окном. Выругавшись, Артем спросил:
- Ты тут, мать твою, откуда? - и сам не понимая зачем, стал пристально смотреть на кота. И чуть не упал в обморок, услышав в голове приятный голос: "Зашла через окно". Артем со страхом поглядел на маленького зверька, и недоверчиво поинтересовался. - Это... Эт-то ты сказала? - и вскрикнул от испуга, когда в голове вновь услышал: "Да".

Осень... Дивная пора, когда время останавливается, чтобы ты лучше рассмотрел красоту этого времени года. История моя, начинается...

Меня зовут Серёжа, живу в городе Москва. Однажды с друзьями, мы договорились встретиться в парке. Я шёл по тропинке, то и дело поглядывая на часы. Я надеялся, что сегодня с ночевой у Вовы, ведь мой компьютер сломался, да и играть больше не в чего... Так вот, я ногами раскидывал листья, вдыхал сладкий запах осени и глядел в облачное небо.

Внезапно подул сильный ветер, такой сильный, что я чуть не упал в лужу. Я подняла голову вверх, и тут мне прямо на нос упала капля. Я прижал к ушам плечи и стал смотреть, где бы мне найти хоть одно кафе. Ещё было ранее утро, все кафе, магазины, бутики и т.п. были закрыты. Тогда я мелкими шагами начал бегать, чтобы согреться. Холод пробирал до костей. Как только я озябшими руками попытался надеть капюшон, мощный порыв ветра сдувал его. Я поднял глаза и увидел моего друга Вову, вместе со своей девушкой Наташей.

Хрустнули кости, в окне зашуршало,
Это любимая из гробика встала.
Медленным шагом по полу шагала,
Но вдруг она резко куда-то пропала.

Защелкали челюсти рядом со мной,
Грохот и рёв над моей головой.
Нету спасенья, конец дурной,
Дрозд, на могиле моей вечно пой.

Поэт, писатель, музыкант... Он был знаменитым в своей стране. Тот неоценимый вклад в культуру, который он сделал, был памятью о нем самом. Но время идёт. Все обиды прощаются, все споры забываются, все стихи, песни теряются. Лишь это предсмертное стихотворение, похожее на шуточное, сохранилось в людской памяти. Предвидя свой конец, поэт в жутком страхе создал эти восемь строк, чтобы жители города, в котором проживал покойник, знали, какая смерть была уготована ему судьбой.

Дочитав очередную «страшную историю», коими кишат просторы интернета, Александр Петрышев закрыл крышку ноутбука, позволив комнате погрузиться во мрак. Жаль парня, главного героя рассказа: жил себе потихоньку и не создавал препятствий жизни других, и вот раз, в один прекрасный, или не очень, день, подвергся нападению злой нежити, прямо в собственной квартире. Из платяного шкафа вылез Бабай и откусил несчастному голову. Вот так бывает.

Петрышев встал и подошёл к окну, настежь его распахнув. Повеяло приятной прохладой и целым букетом уличных запахов, включающим в себя: выхлопные газы автомобилей, сладковатый душок табака случайного прохожего и лёгкий шлейф его парфюма, а также зловоние из ближайшей помойки, которое на своих незримых крыльях разносит ветер. Однако, главная составляющая, придающая композиционную завершённость аромату, – это нотка ночной тревоги, опасности. С наступлением темноты она витает в воздухе, приглашая всех желающих в свои сумрачные сети.

Луна поднялась над рядами многоэтажек, разлив на крыши домов блёкло-оранжевый цвет. Её полумесяц, окружённый множеством звёзд, сегодня имел вид дольки апельсинового мармелада, распластанной на чёрном, с крупинками сахара, пластиковом контейнере.

День 1-ый

Я решил завести дневник, потому что могу рассказать о себе только бумаге. Если я попробую рассказать это любому из людей, в лучшем случае они надо мной посмеются, в худшем - отправят в сумасшедший дом. Хотя и в том, и в другом случае для меня не случится ничего фатального, это все-таки неприятно, даже для вампира. Да, я - вампир. Нет, я не болен, у меня нет галлюцинаций и я не пересмотрел соответствующих фильмов. Хорошо, что сейчас единственным свидетелем моих слов является бумага, потому что иначе на меня бы уже странно смотрели. Люди - странные существа. Они пишут и читают о вампирах сотни книг и десятки фильмов, они наряжаются в костюмы вампиров на Хеллоуин и покупают броши в виде летучей мыши. Они говорят о том, что хотели бы встретить вампира. Но стоит им только сказать, что перед ними настоящий вампир, они начинают смеяться и крутить пальцем у виска. Одним словом, странные и противоречивые существа. Я никогда их не понимал, потому что никогда не был человеком. Я, вопреки тому, что пишут в популярных у людей романах, именно родился вампиром, а не стал им в результате чьего-то укуса или оттого, что умер и был проклят. Я просто родился и оказался вампиром. Так же, как одни люди рождаются гениальными музыкантами, другие - художниками, а третьи - посредственностями, так я родился вампиром.

После услышанной истории мне и чай допивать не захотелось. Я на деда взглянул, а он мрачный какой-то стал. Стуки в подъезде прекратились, и я решил спросить у него:
- Скажите, а что ему от меня то нужно?
- Ходят слухи, что его душа заключена в подвале, но я думаю - это всё вздор!
- А где вход в подвал?
- Да там ключ нужен...
- А у кого ключ?
- У старшего по подъезду, Марии Петровны, с 4 этажа, квартира 15.
- Хорошо, спасибо, я тогда пойду...
- Эй, а ты чего удумал?
- Да так, дела... Спасибо Вам за всё!
- Ну, удачи тебе...

Ты там, Джек. Там за окном, строчишь свои гадские переводы? Ты не ответил ни на одну мою рукопись, несмотря на то, что я присылал их тебе в издательство.
Меня даже не пустили на порог твоего издательства, несмотря на то, что я истоптал все ноги, пытаясь найти адрес, оказавшийся в конце города у кладбища. Как только я, волнуясь и дрожа, постучал в серую дверь полуразрушенного домишки, твоя противная старая секретарша, которую я если не ошибаюсь, зовут мисс Кэмбелл выхватила из рук мой новенький перевод и, не посмотрев на толстую папку, промычала что-то невнятное в ответ: "Мы вам скоро сообщим результат".
Скоро...
Когда скоро?
Но точно, что ни сегодня и ни завтра.
Точнее никогда.

Гарри, по данным меркам, довольно неплохо живущий, сидел дома в своем кресле-качалке и смотрел в темноту, которая окружила весь мир. Весь мир покрыла пелена несчастий и безумия, повсюду слышались крики, а он сидел в своём бетонном доме-бункере и просто отдыхал.
Резко встав, он подошёл к своему "хранилищу", как он его называл, а именно небольшому сейфу и достал оттуда пакет.
- Раз... Два... Три... Тридцать девять... Сорок. Ровно сорок штук... Мне долго не прожить...
Он взял в руки одну свечу. И пошел к выходу. Подняв с пола упавшую зажигалку, он медленно, стараясь не издавать лишних звуков, открыл дверь, все так же медленно выходя, затем закрыв её.