Страшилка

Подгорки находились в трех кварталах от моего дома. Не так далеко и не так близко. Мне повезло, что в эту ночь, мама привела нового мне папу, какого-то дядю Алексея, и они громко стонали на весь дом.
Дом, про который шла дурная слава, находился прямо напротив кладбища. А кладбищ я обычно стараюсь обходить стороной. Ну, вы сами понимаете почему. Все дело в том глупом предсказании про изнасилование. Мне мама каждый день твердила: "Дима, не задерживайся после школы, не ходи туда, не ходи сюда".
Достала! Так что сегодняшняя вылазка для меня была своеобразным протестом против глупых правил.
Конечно, я достаточно взрослый, чтобы не верить в глупые предсказания цыган. А вот моя мама достаточно наивна, чтобы верить. Вот поэтому мне и приходится страдать.
В руках я сжимал телефон, на который весь вечер загружал "Ужастики на английском". Один за одним. Один за одним. Я перевел заново всю серию! В моих планах Наполеона было перевести сперва все книги Стайна, а затем все книги в мире!

Я никогда не читаю эту чертову газету Нью-Йорк Таймс. Там слишком много слов и она не помещается на столик для завтрака. Люди всегда подшучивают над Нью-Йорк пост, потому что это бульварная газета, но я узнаю из нее все, что мне нужно знать. Я потягиваю кофе и пролистываю эту газету каждое утро перед работой, краем уха слушая новости на канале NY1 по ТВ. Ну, знаете, "Погода на первом". От нее просто невозможно оторваться.

Это было дождливое утро, уже третье такое утро подряд. Все окна в моей квартире были покрыты брызгами и разводами, и я пялился на эту пасмурную сырую погоду за окном. М-да, довольно угнетающее зрелище, особенно когда ты ждешь прихода весны.

Я думал о работе и о том, что я бы предпочел сейчас вернуться в постель и, возможно, посмотреть один из моих новых DVD с взрослыми фильмами. Когда я заметил заголовок в верхней части четвертой страницы, то я чуть не выронил свою чашку с кофе. "Женщина найдена задушенной в своей собственной квартире в раене Вэстсайда".

Я опустил взгляд. Не хотел пялиться. Я решил, что на их и так, наверное, много пялятся.
- Эм... да. Я новенький, - наконец ответил я.
- Это Мэтт, - сказала им Фрэнни. - Мэтт, это Вэйн и Анджело. Они близнецы.
- Пф. Как будто он сам этого не понял! - сказал Вэйн.
- Наши родители никогда нас не различали, - сказал Анджело. - Мы постоянно менялись именами и дурачили их. Много раз, когда один из нас влезал в неприятности, наказывали другого.
- Нам казалось, что это мятеж, - добавил его брат. Они ударились кулаками. Костяшки их пальцев были размером почти с мою ладонь!
- Однажды Вэйн притворялся мной целую неделю, - рассказывал Анджело. - Мы были в разных классах. Он ходил в мой, а я - в его. Учителя ничего не поняли.
Я почти не слышал, что он говорит. Я пытался не пялиться, но не мог отвести взгляд от этих пустых белых глаз.
- Так ты играешь в футбол? - спросил Анджело, нависнув надо мной. Он был как гора.
- Да. В своей старой школе, - ответил я, - я...
Я не закончил, потому что близнецов позвала какая-то девочка. Они развернулись и неуклюже потопали к ней.

Знакомьтесь, я - Анна, девушка без семьи и друзей, работаю врачом. Я выросла в детдоме и думала, что я одна. Но совсем недавно мне открылась правда... У меня есть сестра-близнец! И наша мать взяла ее, а меня оставила. Я следила за сестрой очень долго, я поджидала ее у подъезда, я просила коллег записывать ее ко мне на приемы, перед этим надевая хороший парик и с помощью макияжа изменяя свое лицо до неузнаваемости. Я узнала ее повадки, узнала имена домашних... Зачем? Я хочу занять это место. Она - добрая, но немного глупая. Она добрее, чем я, но тот факт, что ее взяли, а меня нет, заставляет меня ее ненавидеть. Она тоже учится на врача, уже второй год, ибо тогда завалила экзамен, но хочет пойти работать за границу. Если бы вы знали, как я ее ненавижу, эту Юлю... И скоро я займу ее место.

Скрип двери. Появляется она - наконец-то без родителей! Сейчас зима, так что я замотала лицо шарфом и она не увидит вторую себя. Юля пошла в институт, а я за ней. "Надо бы затеряться в толпе, а то она может заметить слежку". - подумала я и шагнула в сторону, не выпуская Юлю из виду.

Ты никому не нужен в этом мире. Одиночество - твой удел. Ты никогда не найдешь утешения. Измученный страданиями и замкнутостью, не выйдешь в свет, не познаешь истинных человеческих чувств. Ты - машина, лишенная эмоций. Жалкая барахолка, разваливающаяся в собственном забвение. Даже если ты умрешь, твоя смерть ничего не изменит. Не найдется среди людей того, кто бы сострадал твоей кончине или даже жалел. У тебя нет друзей, знакомых... Даже родные наплевали на тебя. Ты - мерзкое отродье мамаши, которая бросила тебя, отдав свой голос в пользу мужика, который был важнее тебя. Ха-ха, как же ты низко пал.

Пойми уже наконец, только отдавшись мысли о смерти, ты станешь свободным. О тебе никто не знает, не знал и не будет. Ты почувствуешь себя счастливым, наверное. Но в мире живых места для тебя нет. Сейчас ты сделаешь шаг в пустоту. Но кто знает, что будет с тобой там? Попадешь ли ты в ад, в котором нечисти, подобные тем мифическим чудовищам, начнут над тобой страшную пытку? Или же я тебя пожалею и ты попадешь в рай, в котором начнешь уничтожать прекрасных людей своей неспособностью отдавать светлые чувства.

День 9-й

Так, а вот об этом мы не договаривались. Она требует встречи со мной. Все настойчивее и настойчивее, начиная воспринимать мои слова о том, что я вампир, как шутку. Дура! Если она позвонит мне еще раз, я оборву с ней все отношения. Я не умру без одного ручейка, питающего реку. Неужели она думает, что нужна вампиру? Сколько раз я писал о своей природе, сколько говорил... До чего глупы и противоречивы люди! Она начала с того, что говорила, будто любит во мне именно вампира, а теперь она вообще не верит в его существование.
Что же, если она любит во мне вампира, я стану для нее человеком. А что, в конце концов, злость и обида тоже неплохая пища, хотя я и успел от нее поотвыкнуть. Только уж человеком в крайне его форме, в крайне непривлекательной.

Эту историю мне рассказала тётя Люба, как всегда она рассказывает мне разные страшные истории, ведь она понимает, что я люблю страшные жуткие истории. Хоть мне и 7 лет, я люблю страшилки. А как же без них? Начнём, иначе они могут следить...

Была обычная ночь, дождь лил как из ведра, были слышны стуки дождя по подоконнику. Я вышла из ванной комнаты, почистив зубы и помыв ноги, я переоделась в пижаму и улеглась в кровать, ожидая своей любимой нянечки Тёти Любы, ведь родители уехали отдыхать, а обо мне и не позаботились. Наконец, домыв посуду, Тётя Люба вошла в комнату, и начала мне рассказывать страшную историю, которой я так долго ждала.

Был обычный вечер. Закат отражался в воде реки, которая протекала в парке. Я (тётя Люба) решила, после долгого рабочего дня прогуляться по парку, со своим молодым человеком. Мы, гуляя, обсуждали прохождение нашей предстоящей свадьбы, о которой я так долго мечтала. Почему-то Даниил остановился, словно вслушиваясь в тишину.

И что... звонить сейчас?
Я быстро набрал номер мобильного.
- Алло, алло! - закричал я что есть силы.
Но в ответ услышал странные хрипы и потрескивания.
Хрипы и потрескивания.
К-р-к-р-к-р-к-ш-т-р-р-р.
Это что шутка?
- Алло! - закричал я, чуть ли на всю комнату, потом опомнился, что меня может услышать мама, которая сразу решит, что ее сыночек зовет на помощь.
Кркшр. Звук стал сильнее. Что за черт? Это что шутка такая?
- П-г-р-л-енко Дима - вдруг разобрал я через треск и помехи.

Мрачные лапы ночного неба обволакивали его. Когтистые клочья седого тумана приняли его в свои объятия. С их лаской приходит успокоенье и ненависть. С их лаской приходит он - ещё один страдалец судьбы.
"Послушай, я понимаю, что тебе пришлось нелегко, но... Я ухожу от теб..." - последние слова прервал гудок сброса вызова. Судьба обделила его своим вниманием.
В старых изнемождённых пытками времени плитках были видны глубокие трещины, а от некоторых даже успели отколоться целые куски бетона. Его взору пало кристально белое озеро, на которое он так любил смотреть со своей матерью, мечтая и радуясь. Однако, сейчас, потрёпанное временем, оно успело превратиться в грязную лужу, словно сам Сатана решил поиграться с его воспоминаниями. Боль душевной утраты является самой страшной. В то же время, она способна мгновенно разбить в человеке личность. За всё то время, он давно успел смириться и принять это чувство так, словно оно стало родным. Вещью, без которой он не видел своё существование.

- Ты где был? – Питер смотрел на Артура широко раскрытыми глазами. – Сдурел, что ли, посреди ночи на улицу выходить?
Парень промолчал, лишь улыбнувшись. Успеет еще Питер узнать, что у них появился союзник, который, без сомнения, делает их приключение почти безопасным.
Весь следующий день они посвятили исследованию Олд-Олни. Городок оказался очень маленьким, скорее всего, до войны это был просто один из районов Вашингтона. Двести лет назад бомбы разнесли город по частям, образовав Столичную Пустошь. И теперь, путешествуя по, казалось бы, пустынной дороге, легко можно было наткнуться на светофор или торчащий из-под камней фонарь. Кроме всего прочего, входы в метро и дороги для поездов на магнитной подушке. Такое зрелище не вызывало ничего, кроме тоски. Уцелел лишь центр Вашингтона, хотя, и он был изрядно потрепан. Теперь он просто кишел супермутантами, с которыми уже более десятка лет ведет отчаянную борьбу Братство Стали во главе со Старейшиной Лайонсом. Пока, правда, без особого успеха, так как супермутанты постоянно пополняют свои ряды. Откуда они вообще берутся, неясно до сих пор.