Страшилка

- Седьмой, восьмой на связи, вижу женщину с ребёнком, убегают от кого-то.
- Восьмой, понял Вас, сколько на вид лет ребёнку?
- Года три, не больше, да-а, попали бедняги, седьмой, может стоит вмешаться?
- Ты с ума сошёл, что ли? Под трибунал хочешь пойти?
- Но...
- Отставить, лучше доложи обстановку.
- Твою ж мать, за ними бегут какие-то твари, похожи на зомби, но передвигаются слишком быстро!
- Кровососы наверное.
- Может и так... (Долгая пауза) Сэр, они их загнали в угол... Они её разорвали, разорвали, о, чёрт... - На той линии были слышны звуки рвоты.
- Восьмой, ты там в порядке?
- Не очень, они разорвали мать, а потом... (Недолгая пауза) ребёнка.
- Ладно, восьмой, возвращайся на базу...

Часть 1. Жестокие правила

Смотритель медленно зашел в свой офис. Вот и все... Его срок подошло к концу, а значит, пора. Что ж, к этому жители убежища уже давно привыкли. Но все равно, это как-то совсем бесчеловечно. Чертовы Vault-Tech! Ну к чему был этот бред с экспериментом?! Ну ладно, он не собирался нарушать давно установленные правила. Он подошел к своему терминалу и ввел в командной строке длинный пароль, который смотрители выбирали сами. В тот же миг пол поехал в сторону, и открылся спуск в длинный тоннель. Смотритель, опустив голову, прошел до его конца, и перед ним открылась дверь в комнату, всю дальнюю стену которой занимал огромный экран, перед которым стоял небольшой стул. Когда смотритель опустился на стул, проектор позади него заработал, и экран «ожил». Перед человеком проносились картинки, но он мало обращал на них внимания. Когда слайды прошли, комнату наполнил голос, идущий от экрана.
- Ты не напрасно прожил свою жизнь, бывший смотритель. Смерть – это лишь начало. А после смерти тебя ждет новая, гораздо лучшая жизнь.
Экран погас, и стена разделилась на две половины, медленно разъехавшиеся в разные стороны. За стеной была просторная ниша, в которой стояли два робота. Медленно они подняли лазерные винтовки, которые были у них вместо рук. Мгновение тишину ничего не нарушало, а потом красные лучи пронизали комнату...

Артур вошел в салун и сел за свободный столик. Голова неслабо кружилась после вчерашнего, когда они с Питером отмечали возвращение в Мегатонну. Вообще, парень не был большим любителем алкоголя, но в этот раз решил расслабиться и теперь здорово об этом жалел. Не без труда повернув голову, он увидел гуля Харю, который с отрешенным видом лица протирал барную стойку.
- Какие новости? – слабым голосом спросил Артур, изо всех сил стараясь говорить четко.
- Привет, гладкая морда, - Харя был, как обычно, в своем репертуаре. – Да какие там новости. Опять чертов приемник барахлит, - он в сердцах хлопнул рукой по стоявшему на прилавке радио. - Все никак починить не удается. А ты, я вижу, неплохо так посидел, да?
- Не издевайся, - Артур, пошатываясь, подошел к стойке. – Лучше дай что-нибудь опохмелиться.
Харя понимающе кивнул и достал из-под прилавка бутылку с рассолом, который был, наверное, самой большой роскошью у Мориарти. Никто не знает, где он его достал, но и вопросов обычно не задают – своенравный владелец салуна это не очень любит.
Сделав несколько глотков, Артур положил бутылку на стойку и сел на любезно подставленный гулем стул. В голове начало немного проясняться, и он наконец-то перестал бояться тошноты, которая то и дело подкатывала к горлу.

Подгорки находились в трех кварталах от моего дома. Не так далеко и не так близко. Мне повезло, что в эту ночь, мама привела нового мне папу, какого-то дядю Алексея, и они громко стонали на весь дом.
Дом, про который шла дурная слава, находился прямо напротив кладбища. А кладбищ я обычно стараюсь обходить стороной. Ну, вы сами понимаете почему. Все дело в том глупом предсказании про изнасилование. Мне мама каждый день твердила: "Дима, не задерживайся после школы, не ходи туда, не ходи сюда".
Достала! Так что сегодняшняя вылазка для меня была своеобразным протестом против глупых правил.
Конечно, я достаточно взрослый, чтобы не верить в глупые предсказания цыган. А вот моя мама достаточно наивна, чтобы верить. Вот поэтому мне и приходится страдать.
В руках я сжимал телефон, на который весь вечер загружал "Ужастики на английском". Один за одним. Один за одним. Я перевел заново всю серию! В моих планах Наполеона было перевести сперва все книги Стайна, а затем все книги в мире!

Я никогда не читаю эту чертову газету Нью-Йорк Таймс. Там слишком много слов и она не помещается на столик для завтрака. Люди всегда подшучивают над Нью-Йорк пост, потому что это бульварная газета, но я узнаю из нее все, что мне нужно знать. Я потягиваю кофе и пролистываю эту газету каждое утро перед работой, краем уха слушая новости на канале NY1 по ТВ. Ну, знаете, "Погода на первом". От нее просто невозможно оторваться.

Это было дождливое утро, уже третье такое утро подряд. Все окна в моей квартире были покрыты брызгами и разводами, и я пялился на эту пасмурную сырую погоду за окном. М-да, довольно угнетающее зрелище, особенно когда ты ждешь прихода весны.

Я думал о работе и о том, что я бы предпочел сейчас вернуться в постель и, возможно, посмотреть один из моих новых DVD с взрослыми фильмами. Когда я заметил заголовок в верхней части четвертой страницы, то я чуть не выронил свою чашку с кофе. "Женщина найдена задушенной в своей собственной квартире в раене Вэстсайда".

Я опустил взгляд. Не хотел пялиться. Я решил, что на их и так, наверное, много пялятся.
- Эм... да. Я новенький, - наконец ответил я.
- Это Мэтт, - сказала им Фрэнни. - Мэтт, это Вэйн и Анджело. Они близнецы.
- Пф. Как будто он сам этого не понял! - сказал Вэйн.
- Наши родители никогда нас не различали, - сказал Анджело. - Мы постоянно менялись именами и дурачили их. Много раз, когда один из нас влезал в неприятности, наказывали другого.
- Нам казалось, что это мятеж, - добавил его брат. Они ударились кулаками. Костяшки их пальцев были размером почти с мою ладонь!
- Однажды Вэйн притворялся мной целую неделю, - рассказывал Анджело. - Мы были в разных классах. Он ходил в мой, а я - в его. Учителя ничего не поняли.
Я почти не слышал, что он говорит. Я пытался не пялиться, но не мог отвести взгляд от этих пустых белых глаз.
- Так ты играешь в футбол? - спросил Анджело, нависнув надо мной. Он был как гора.
- Да. В своей старой школе, - ответил я, - я...
Я не закончил, потому что близнецов позвала какая-то девочка. Они развернулись и неуклюже потопали к ней.

Знакомьтесь, я - Анна, девушка без семьи и друзей, работаю врачом. Я выросла в детдоме и думала, что я одна. Но совсем недавно мне открылась правда... У меня есть сестра-близнец! И наша мать взяла ее, а меня оставила. Я следила за сестрой очень долго, я поджидала ее у подъезда, я просила коллег записывать ее ко мне на приемы, перед этим надевая хороший парик и с помощью макияжа изменяя свое лицо до неузнаваемости. Я узнала ее повадки, узнала имена домашних... Зачем? Я хочу занять это место. Она - добрая, но немного глупая. Она добрее, чем я, но тот факт, что ее взяли, а меня нет, заставляет меня ее ненавидеть. Она тоже учится на врача, уже второй год, ибо тогда завалила экзамен, но хочет пойти работать за границу. Если бы вы знали, как я ее ненавижу, эту Юлю... И скоро я займу ее место.

Скрип двери. Появляется она - наконец-то без родителей! Сейчас зима, так что я замотала лицо шарфом и она не увидит вторую себя. Юля пошла в институт, а я за ней. "Надо бы затеряться в толпе, а то она может заметить слежку". - подумала я и шагнула в сторону, не выпуская Юлю из виду.

Ты никому не нужен в этом мире. Одиночество - твой удел. Ты никогда не найдешь утешения. Измученный страданиями и замкнутостью, не выйдешь в свет, не познаешь истинных человеческих чувств. Ты - машина, лишенная эмоций. Жалкая барахолка, разваливающаяся в собственном забвение. Даже если ты умрешь, твоя смерть ничего не изменит. Не найдется среди людей того, кто бы сострадал твоей кончине или даже жалел. У тебя нет друзей, знакомых... Даже родные наплевали на тебя. Ты - мерзкое отродье мамаши, которая бросила тебя, отдав свой голос в пользу мужика, который был важнее тебя. Ха-ха, как же ты низко пал.

Пойми уже наконец, только отдавшись мысли о смерти, ты станешь свободным. О тебе никто не знает, не знал и не будет. Ты почувствуешь себя счастливым, наверное. Но в мире живых места для тебя нет. Сейчас ты сделаешь шаг в пустоту. Но кто знает, что будет с тобой там? Попадешь ли ты в ад, в котором нечисти, подобные тем мифическим чудовищам, начнут над тобой страшную пытку? Или же я тебя пожалею и ты попадешь в рай, в котором начнешь уничтожать прекрасных людей своей неспособностью отдавать светлые чувства.

День 9-й

Так, а вот об этом мы не договаривались. Она требует встречи со мной. Все настойчивее и настойчивее, начиная воспринимать мои слова о том, что я вампир, как шутку. Дура! Если она позвонит мне еще раз, я оборву с ней все отношения. Я не умру без одного ручейка, питающего реку. Неужели она думает, что нужна вампиру? Сколько раз я писал о своей природе, сколько говорил... До чего глупы и противоречивы люди! Она начала с того, что говорила, будто любит во мне именно вампира, а теперь она вообще не верит в его существование.
Что же, если она любит во мне вампира, я стану для нее человеком. А что, в конце концов, злость и обида тоже неплохая пища, хотя я и успел от нее поотвыкнуть. Только уж человеком в крайне его форме, в крайне непривлекательной.

Эту историю мне рассказала тётя Люба, как всегда она рассказывает мне разные страшные истории, ведь она понимает, что я люблю страшные жуткие истории. Хоть мне и 7 лет, я люблю страшилки. А как же без них? Начнём, иначе они могут следить...

Была обычная ночь, дождь лил как из ведра, были слышны стуки дождя по подоконнику. Я вышла из ванной комнаты, почистив зубы и помыв ноги, я переоделась в пижаму и улеглась в кровать, ожидая своей любимой нянечки Тёти Любы, ведь родители уехали отдыхать, а обо мне и не позаботились. Наконец, домыв посуду, Тётя Люба вошла в комнату, и начала мне рассказывать страшную историю, которой я так долго ждала.

Был обычный вечер. Закат отражался в воде реки, которая протекала в парке. Я (тётя Люба) решила, после долгого рабочего дня прогуляться по парку, со своим молодым человеком. Мы, гуляя, обсуждали прохождение нашей предстоящей свадьбы, о которой я так долго мечтала. Почему-то Даниил остановился, словно вслушиваясь в тишину.