Страшилка

Оля Тимофеева была ничем не примечательна. Всегда носила мешковатую одежду темных тонов. Сидела на последней парте. В классе с ней никто не общался, будто и не было такой девочки Оли. А сама Оля ужасно хотела друга, но судьба была с ней жестока. Ей было больно и неприятно смотреть на то, как все общаются между собой и смеются. Она пыталась понять, что с ней не так и почему никто не хочет с ней общаться. Но если раньше на Олю просто никто не обращал внимания, то в 8 классе её начали гнобить. Ставили подножки, говорили и писали в её адрес обидные слова и просто говорили за спиной. Говорили, что она ничтожество и никогда никому не будет до неё никакого дела.

У Оли сейчас была только мама, но она не хотела её беспокоить. После смерти Олиного отца мама пила множество антидепрессантов. Оля просто не желала нагружать мать своими проблемами. Мама конечно интересовалась: почему же девочка никогда не приводит домой друзей, но она старалась избегать этой темы, как огня. Девочка понимала, что психическое здоровье мамы стало бы ещё хуже, если бы она узнала, что её дочь изгой в классе.

Моя мама рассказывала мне, что в детстве я с кем-то разговаривал. Это был воображаемый друг. Что самое странное - я помню только отрывками.

Кто-то оставил окно открытым, а жили мы на седьмом этаже. Я залез на это окно, но кто-то схватил меня за руку. Когда я обернулся, то увидел пожилого мужчину. Он говорил мне, чтобы я слазил. Он даже умолял меня слезть. Я его послушал. Потом я рассказал своей маме. Она с ужасом посмотрела на меня и начала тихо плакать.

Когда я был подростком, у меня был друг. Нет, настоящий друг. Его звали Джордж. Нам нужно было куда-то пойти. А путь представлял через дорогу. Когда загорелся зеленый, мы начали переходить дорогу. Но я почувствовал, что кто-то ухватил меня за руку. Да так сильно, что мне стало больно. Я посмотрел назад и увидел того самого пожилого дедушку. На дороге было слышно скрежет колес. Что-то тяжёлое ударилось об бампер машины. И с такой же силой упало на землю. Когда я посмотрел на дорогу, то застыл от ужаса. Джорджа сбила машина. Его мозги были наружу. Я понял, что он умер. А ещё я понял то, что если б я пошел с ним, то и меня сбила машина.

Что нас не убивает, то делает нас сильнее (с) Ф. Ницше.

На город спустились сумерки. Постепенно зажглись уличные фонари, с неба полил унылый октябрьский дождь. Задул сильный ветер, гоняя павшую листву по тротуарам и мостовой. На часах было 17:30, час пик. Люди спешили домой после работы, учебы. Да и немудрено, будний день. Понедельник.
Дождь усилился, постепенно переходя в мокрый снег. Обычный питерский октябрь, когда погода очень переменчива. По Литейному проспекту быстро шел молодой парень, лет девятнадцати. Он двигался в сторону Невы, о чем-то задумавшись. В его глазах читалось какое-то отчаяние, уныние. Вот, он уже миновал Большой дом, перешел мостовую и подошел к гранитному парапету Невы. Затем он достал сигарету и закурил, глядя на темную гладь реки. По фарватеру медленно шли суда, начиная от небольших буксиров и заканчивая большими грузовыми кораблями. Где-то над Невой слышались крики чаек, рядом с набережной крякали утки. Паренек подошел к лестнице, ведущей к воде. Он решился совершить непоправимое.

Меня зовут Настя и позавчера мне исполнилось 17, да... быстро летит время. Мои родители погибли, когда мне было 14. Мы ехали в деревню к бабушке с дедушкой, я была рада их увидеть. Но потом, в машине, родители стали ругаться, они часто это делают, я не могла смотреть на то, как они орут друг на друга из-за всяких мелочей, но я не знала как их помирить, я просто боялась... Отец отвлекся и машина поехала прямо на столб. Да, мы все разбились, но, открыв глаза, я поняла, что жива. Я видела разбитые лица родителей, весь салон был заляпан кровью, я смогла выйти из машины. Кузов дымился и, отойдя пару метров назад, машина просто взорвалась, мелкие детали машины разлетелись по всей дороге, все было кончено, родителей больше нет...
Мне очень повезло, что я знала дорогу в деревню, я помнила как выглядел домик бабушки и дедушки, поэтому я пошла туда. Я шла долго, горло пересохло, я очень хотела пить. Было такое чувство, что я иду по среди пустыни, ни где ни людей, ни зверей, ни воды, ни еды. Слава Богу, я дошла до дома. Передо мной открылась дверь, там стояла бабушка с тазиком мокрых вещей, явно хотела их высушить. Увидев меня: испачканную и уставшую, бабушка выронила таз и подбежала ко мне:
- Внученька, что случилось?! Где мама и папа?!

От лица Эшли Гаррисон

- Вы когда-нибудь задумывались о смерти? Хотели покончить с жизнью?
Я лишь пожала плечами, не зная как ответить на этот вопрос. Доктор Хардли задавал мне его уже не один раз, и на каждый из них я не могла ответить.
- Знаете, Эшли, если мы не узнаем корень проблемы, никогда не сможем устранить остальных ваших "я".
Я ухмыльнулась и промолчала.
- Ладно. Не хотите отвечать, идите отдохните.
Доктор Хардли кивнул и два санитара схватили меня под руки. Меня повели в знакомую всем палату с белыми стенами.
- Отдыхайте, мисс.

Я не знаю как это появилось и что это. Что происходит с людьми, почему они становятся другими... зомби... хах... Они становятся зомби или я схожу с ума. Это началось 2 недели назад. По экстренным новостям показали фрагменты любительской съёмки, на них были запечатлено неадекватное поведение людей. Они метались, кидались на людей и разрывали их на части. После чего было сказано: запереться в доме, никого не впускать, включить радиоприёмник и быть готовым защищать себя и свою семью (ну и в том же духе), потом ведущий новостей стал говорить о том, что правительство не было к готово атаке, и во всём виноваты террористы-мусульмане. Никто в нашем городе казалось не принял сказанное всерьёз, так же как я.
На следующий день на нашей улице прозвучали первые выстрелы, я забирала сына из школы в то время... Я некогда не забуду это... Мы ехали на машине, слушали музыку, как вдруг перед нами вылетел парень... Ну, или уже не парень... Он был в разорванной одежде, из его рта свешивалась какая-то красная хрень, как потом я поняла эта чья-то кожа. Я сигналила ему, но он просто стоял и пялился на меня. Уже тогда я поняла, что это не к добру. Он стал рычать и делать резкие, но медленные шаги в сторону машины. Я встала в ступор, я не могла пошевелиться, лишь тогда я заметила его распоротый живот. И только когда он подошел в плотную к бамперу машины, я стала медленно сдавать назад. Его шаги становились ещё быстрее и агрессивнее, а я всё сильнее нажимала на педаль газа. Он накинулся на бампер и размазывать свою кровь по стеклу, я закрыла Билли глаза, да и сама тоже. И тут прозвучал выстрел...

Это началось около двух лет назад. Тогда я жил вполне мирной жизнью, и в моей голове не было других мыслей, кроме как где купить кофеварку по дешёвке, как бы выпросить прибавку к зарплате или куда сводить жену и дочку в следующие выходные. Я был вполне обычным человеком и работал в небольшом офисе.
А потом началось то, что превратило мою жизнь в ад, и мне кажется, что я марафоном пробежал все девять кругов досрочно.
Оказалось, что недалеко от нашего города находилась секретная лаборатория, где разрабатывался опасный вирус. Для чего он был разработан не известно до сих пор. Возможно, власти решили подстраховаться на случай непредвиденной войны (правда, пока непонятно с кем), и в случае чего атаковать своих врагов этим детищем Сатаны.
Этот вирус получил название IC, что расшифровывалось как Insulae Canibalium - каннибализм или же в простонародье людоедство. Человек, пораженный этим вирусом, превращается в настоящее чудовище. Человеческий организм вследствие заражения отторгает любую еду, кроме человеческого мяса, за счет особых ферментов.

Ночь. Не самое лучшее время для похода в парк, однако, желание как правило, берёт верх над твоими тревогами. С детства у меня так называемая Никтофобия (как там говорят: "Психические расстройства - визитная карточка нашего времени"). Однако, несмотря на опасения, я всё же решил подышать воздухом... и не только. Я хочу от неё избавиться.

На протяжении всей моей жизни мне твердили только одно: "Если всё серьёзно, а как мы видим, и в правду - серьёзно - посети врача!". Ну нет, спасибо, я просто магнит для страхов, а именно у меня, товарищи, Иатрофобия. Поэтому, я воздержусь от посещения врача. "А жаль" - говорят родные и друзья. - "Нет" - отвечаю я им. Хотя... Возможно, и в правду плохо, ведь Иатрофобия сильно сказалась на моём здоровье: я всё чаще применял традиционные методы, а они, как правило, не всегда помогали.

Встав утром, я полакомилась остатками девушки и вновь принялась за поиски Саймона. Всю мою жизнь уже полностью заняла месть. Я найду его, во что было ни стало! Есть много вариантов, где он может быть. Ладно, сейчас посетим дом его друга Фолли. Если он окажется там, я не удивлюсь. Саймон простак.
Я оделась и, захватив немного денег, вышла на улицу.
Было уже около полудня, когда я подобралась к остановке. Там, кроме меня, стояло еще пара человек.
Я посмотрела на расписание. Автобус будет через полтора часа. Любопытно, какие люди припрутся сюда так рано? Я начала рассматривать людей на остановке.
Пожилая женщина, лет семидесяти. Сидит на лавочке. Вот подъезжает машина, старушка садится и указывает. Смотрю дальше. Молодой парень, лет семнадцать, стоит, слушает музыку. Тетенька, очевидно, лет за сорок. И вот, подъезжает такси и тетенька укатывает. Значит, остаются только я и этот парень. Теперь пора описать его внешность. Рыжие зализанные волосы. Фу, ненавижу выпендрежников! Серые глаза, большие зрачки. Кто подумал, что паренек под кайфом, то нет. В последствии нашего общения, я узнала, что он употреблял только алкоголь. Ну, это я забегаю вперед.

Вывернув на дорогу, Аманда с легкостью обогнала несколько машин, что плелись, чуть ли не со скоростью пешехода. Я заглянул в одну машину, в ней была семья из четырех человек, родители и два сына. Мальчики на заднем сиденье сидели с каменными лицами и смотрели на ругавшихся родителей. По их виду было ясно, что такое происходит не в первый и не во второй раз. Мне стало жалко этих малышей. А вот во второй машине что, почему-то тоже плелась в правом ряду, я увидел другую картину. Трое ребятишек и их родители весело распевали какие-то песни и, как я понял, покачивались в такт. Отец, что вел машину, даже позволял себе иногда сигналить короткими гудками. Сложно было понять, по взвизгиваниям клаксона, что они пели, но явно что-то веселое.
Проехав не больше полукилометра, Аманда снизила скорость и подъехала к небольшому магазину. Вместо вопроса, что она хочет купить, я просто вопросительно взглянул на нее. В ответ последовала только короткая фраза "Я сейчас". Она вышла из машины, прихватив свою сумочку и пошла в сторону открытой двери заведения под названием "У Чарли".
Я тем временем решил послушать, что крутят по радио. Одна станция вещала новости, вторая крутила современные песни, третья вообще ушла в направление кантри. Ясно, слушать нечего. С не большим разочарованием, я открыл бардачок и начал искать диски с музыкой.