Страшилка

Моника и Джонатан покинули злополучный дом, сели в пикап Джо и отправились прямиком в центр города, где, по обыкновению, концентрировалась основная масса населения. По пути девочка смотрела в окно, но, кроме непроглядной темноты, видела лишь очертания домов. А непроглядной темнота царила вокруг именно потому, что ни в одном из домов не горел свет, а так же потому, что некому было зажечь фонари на улицах.
Джонатан тоже внимательно всматривался в окружающий пейзаж, но думал он о другом. Как мама мисс Миртл оказалась на кровати, если она находилась в кресле-качалке, когда они уходили? Ну не могла немощная парализованная старушка сама сдвинуться даже на несколько сантиметров.
Пока ничего особенного видно не было, но, возможно, в этой непроглядной тьме творилось какая-нибудь чертовщина, только ни девочка, ни старик не могли даже представить, какая. Ясно было одно: это явно не дело рук человека. Потому что невозможно так быстро и бесшумно устранить целый город, причем выборочно.

Шёл очередной вечер. Я как и всегда сидела на диване вместе со своим сыном Даней и дочкой Лизой и смотрела мультики, попивая горячий кофе.
- Мама! А когда папа приедет? Спросила дочка Лиза.
Этот вопрос меня немного напряг, ведь пару дней назад мы сильно поругались с мужем. После ссоры он уехал к своей сестре.
- Не знаю... Наверно скоро. Ответила я более грустным тоном.

После просмотра мультиков я переключила канал с мультиками на новости.
Ну и как всегда я убедилась, что наша страна всем помогает, мы нищие и многое другое.
Как только я собралась переключать канал, у меня зазвонил телефон.
Естественно, я взяла свой мобильник, чтобы посмотреть кто мне звонит.
На удивление, у меня высветился номер моей свекрови. На что я незамедлительно подняла трубку.

Все дни начинаются одинаково, я встаю, собираюсь в школу, где меня никто не любит и прихожу домой, уставшая и без желания жить...
Очень странно то, что за всю мою жизнь, я не разу не думала о суициде. Но сейчас все по другому.
Я бы не смогла убить себя, не хватило бы смелости...
Мне кажется, что люди, которые совершили самоубийство, самые смелые и одновременно морально слабые люди... Сильные тем, что им хватило смелости перерезать себе кожу на руках или шагнуть вперед на крыше здания, задохнуться под водой.
А слабые, они оставили эту жизнь, избегая трудностей. Они просто ушли от всего...
Подростки, одни из тех, кто совершает суицид чаще, чем взрослые...
Подростковые годы значительно переоценивают. Все мы совершаем ошибки, мы упрямы и мы не могли бы наплевать на то, что наши родители думали, мы ненавидим школу, мы являемся причиной проблем, мы сражаемся, мы любим, мы плачем, мы отказались от веры в высокие надежды. Мы все облажались и это правда, мы все из не безупречных семей, потому что ни одна семья не идеальна. Мы говорим вещи, которые не имеем в виду, мы кричим, мы орём, наши сердца разбиты, мы напиваемся. Оценки больше не имеют значения, мы живём в цитатах и музыке, которые описывают нашу жизнь и, главное, мы устаём. Мы устаём просыпаться каждое утро и идти в школу, где мы видим людей, которых мы ненавидим или людей, которых мы любим, мы устаём ждать сообщений, которые не приходят и мы устаём притворяться, что мы в порядке.

Жизнь. Для каждого это слово имеет своё значение. Для кого-то это эмоции, любовь, страсть, секс, а для кого-то затянувшаяся чёрно-белая лента, которая никак не может закончится. Именно о тех, для кого жизнь - мучение, я и хочу написать эту историю.

7 мая 2012 год, Москва.
Вена - прекрасный город в Австрии, полный прекрасных построек, с великой историей. Потрясающие воображение замки находятся рядом с чарующей природой. Именно из этого города искусств и тайн приехал в Москву студент по обмену Коболлоу фон дель форт Джебол. Учебный год, полный пар, сессий и зачётов был на исходе, поэтому студент из Вены особо не напрягался по поводу оценок. Да и повода волноваться не было, преподы особо отмечали Джебола как студента да и вообще как человека. Прилично одевается, следит за собой, да и девушки им увлекаются с первого взгляда. В общем, прекрасный, отзывчивый человек.

Этим тёплым вечером парень собрался прогуляться в парке. Выйдя из общежития, он свернул налево, прошёл два квартала и перешёл дорогу. Перед его взором открылся прекрасный вид парка. Джебол шёл по вытоптанным до него тропинкам, но потом решил пойти по вымощенным булыжником дорожкам. Фонари уже зажглись и светились жёлтым светом через мутное стекло. То там, то здесь мелькали скамейки, на которых сидели обнимаясь влюблённые. И хотя Джебол пользовался популярностью, но у него так и не было девушки. Продвинувшись ещё дальше вглубь парка, справа от него раскинулся небольшой пруд.

И снова здравствуй, мой дорогой дневник. Сегодня мне очень трудно писать, и пальцы совсем меня не слушаются, но я хочу рассказать тебе...

Знаешь, прошла уже неделя, как не стало моей дорогой и горячо любимой мамы. Последнее время она так болела, что не смогла выдержать наступившие холода. Она совсем не вставала, но пошла к знакомой попросить пустого ведра для воды. Она так и не пришла. Теперь у меня никого нет, кроме тебя. Мне так холодно и так хочется есть. Мамина большая и серая пушистая шаль совсем не греет. Сегодня мне кажется, что если я усну, то уже не смогу встать. Никогда. Я поняла это еще вчера. Поэтому изо всех сил я стараюсь что-то делать, хотя двигаться с каждым разом все тяжелей, и мне ничего не остается, как писать тебе.

За окном время от времени раздается протяжный гул самолетов. Он очень страшный, как протяжный вой голодных шакалов. Когда я слышу этот звук, то понимаю, что сейчас будут бомбить. Наш дом разрушен снарядами уже давно. Наших соседей нет в живых. Никого. От нашей квартиры осталась только библиотека - маленький угол под завалинами, в котором мне приходится ютиться. За последний год жители Ленинграда сильно изменились. Когда я стою в очереди, прижимая карточку к груди, то не вижу в этой очереди людей. В их пустых глазах не осталось жизни. Многие из них утратили свой моральный облик, желая только одного - утолить свой голод. А голод был повсюду. Он проникал в самые потаенные уголки домов, просачивался сквозь выбитые окна, скользкой змеёй забирался в постели и медленно убивал. Все это печально, но жаловаться и плакаться нельзя, мы должны быть сильными. Нельзя поддаваться панике, а высказаться всегда можно тебе.

Хорошая погода. Лето, но не жарко. Я сидел на остановке, мимо проезжал кортеж, в нем было 5 машин. В центре ехал джип, гелик, дорогой и новенький.
Какие-то мажоры, что мне до них?
Я был на работе. Ждал очередную жертву. Искать грешников сложно, но иногда Кира подкидывает конкретных людей. Ей будет плохо, если узнают, что она нарушает правила. Кира добрая, поэтому сторону она все же выбрала, но тайно.
Так вот, Чешурина Виктория, 25 лет. Что такая молодая и красивая девушка может сделать?
Она напаивала парней в клубе, а после привозила к себе "домой", где вырезала им органы и продавала их на чёрный рынок. На ее счёту 12 трупов, но ни один не нашли, она хорошо их прятала. Люди... Зачем ей это? Деньги, конечно же. Виктория думала, что о ее делах не узнает никто, тем более полиция, но я хуже всех, я узнал, а значит пришло время для возмездия.

Дождь начал срываться. Люди прятали себя под зонтами и капюшонами. Проходили мимо, не обращая внимания на толпу полицейских и машину скорой помощи, они же, в свою очередь, не обращали внимания на меня, хотя я и стоял рядом.
- Этот парень - псих. Забил до смерти еще одного. Что им движет? - рассуждал один из полицейских.
Я посмотрел на тело еще до приезда всех. Я его и нашел. Кира любит отправлять меня в самый "нужный" момент.
Ему я б уже не успел помочь.
Долго стоять тут нет смысла и я пошел по дождливой улице.
- Если долго так ходить, то можно и заболеть, хотя тебе это не грозит. Пошли, я угощу тебя кофе, - сказала Кира, которая резко появилась.
Она схватила меня за руку и завела в кафе.
Немного людей, мало место и старый телевизор, обычная дешевая кафешка.
- Капучино, с собой, - сказала Кира.
- Что мы тут делаем? Ты пришла сюда за кофе? - спросил я.
- Я? Да, а ты нет, - с этими словами Кира показала на телевизор.

- Очередной крупный поджог. Сегодня возле дворца культуры подожгли внедорожник, два человека погибло. Напоминаю, что это уже 4 поджога и 6 жертв, - говорила молодая репортер, вещая из телевизора.
Я выключил его и молча понял, что хочет от меня Кира, которая стояла в дверях, сложив руки на груди.
- Как найдешь его, я приду, - сказала она и исчезла.

В Москве всегда что-то происходит. Неспокойный город, может это из-за большого количества людей.
Я стоял на парковке полиции, смотрел на сгоревшее авто.
Мало что от него осталось. Чем же его жгли?
Услышав голоса и шаги людей, я решил спрятаться.
Прошли двое полицейских, которые о чем-то рассказывали друг другу.
- Ты 15 минут смотрел на эту машину. Кто ты? - спросил голос у меня за спиной.
И я почувствовал, как в спину мне упирается пистолет.
- Я - родственник погибших, - тихо, как можно грустнее, сказал я.

Мне показалось страшным то, что у кукушки в полночь глаза загорелись красным. Я не обратил на это особого внимания, решил, что так и нужно, и заснул.

Проснулся уже от яркого красного света во всей комнате. Я посмотрел на часы. Было 6 утра. Но часы полностью светились алым светом. Мне стало страшно и я закутался в одеяло. Выглянув, я увидел время 6:05:58. И ровно в 6:06 из часов стал клубами выходить красный дым и приближаться к моей кровати. Меня накрыла волна густого дыма, которая заполнила всю мою комнату. Я вылез из-под одеяла и стал размахивать руками, чтобы отогнать это непонятное облако дыма, но вдохнув я утратил управление над самим собой. Я упал и потерял сознание.

В 6:30 я услышал голос мамы с кухни:
- Ваня, просыпайся, скоро в школу!

23 июня. 1941 год

- Олежка, красивые-то какие! Прямо как рябиновые гроздья!
Олег с нежной грустью смотрел на крутившуюся возле зеркала супругу. Во рту сразу почувствовался кислый вкус детства и вяжущей неспелой рябины.
Маленький сынишка ещё спал, но чемоданы были уже собраны и небольшой кучкой стояли возле порога военной квартиры. Алые капли бусин небольшого блестящего украшения стали последним подарком для молодой жены перед отправлением к родным. Граница близко, и оставаться было опасно.
- Ниночка, нам пора.
В тот тучный тёмный вечер с запахом скошенной травы и послегрозового воздуха они молча шли к поезду. Где-то за деревьями раздавался звук играющей гармони, и в тусклом свете ламп кружились сгорбленные тени. Последняя радость перед войной, после которой все разъедутся по разные стороны... Одни на фронт, а другие подальше от этих мест.