Страшилка

Я потянулась, чтобы выключить будильник. Мне оставалось несколько минут, чтобы успеть в школу. Уже собравшись и стоя на лестничной клетке, я закрыла дверь на ключ и побежала в школу. На урок я все-таки успела прийти. Нас быстро посадили и учитель, поприветствовав нас, начал говорить для некоторых радостную новость.
- Здравствуйте, дети, прежде чем начать урок, я хочу сказать, что завтра мы поедем в цирк "Лунная кошка", - в классе воцарился гул и все шептались насчёт завтрашнего мероприятия.
- Тише, тише, - проговорила учительница, немного натянув улыбку, - Сейчас я раздам вам билеты, - кто-то не хочет пойти с нами, - учитель оглядел класс и половина класса подняли руки, в основном, это были хулиганы. Они предпочитали оставаться дома. Учитель немного погрустнев что-то промямлила, - Ладно, а те кто пойдут с нами, проведут отличное время, - Ольга Викторовна говорила это назло тем, кто не поедет. Нам раздали билеты и начался очередной урок математики, все со звонком сразу выбежали из класса, с ними и я держав билет в левой руке. Меня кто-то дернул и я с ужасом посмотрела назад. Это была моя подруга Роза, она, пока мы шли, все время мне рассказывала как она рада, что поедет, а я тем временем не слушала её, смотрела куда-то вниз, потом молчание и я почувствовала, что в кого-то врезалась. Эта была очень симпатичная девушка лет двадцати, она протягивала мне мой билет, который я от испуга уронила. Я заметила, что на этом билете изображена она, представившись как администратор цирка, в который мы собирались завтра пойти.

Я довольно неплохо помню своё детство, оно не было радостным и его никак нельзя назвать счастливым. Рос я хилым и болезненным, у меня было отставание в развитии - до четырёх с половиной лет я не разговаривал, лишь произносил непонятные звуки. Самое яркое воспоминание моего детства до сих пор вызывает у меня мурашки по телу и липкое ощущение страха, как обычно бывает, когда человек встречается с тем, чего не может объяснить.

Моя мать растила меня одна и целыми днями работала, оставляя меня с бабушкой. По её словам, в то время она уехала в другой город и приглядывала за мной, конечно же, бабуля. Она была уже довольно пожилая и с трудом ходила. Я помню её доброе морщинистое лицо и уже блеклые голубые глаза. Она носила смешные платки в горох и халаты в цветочек, пахло от неё всегда чем-то вроде парного молока или свежего хлеба. Я любил залезать к ней на колени и слушать её уже приглушённый, но всё равно приятный голос. Она рассказывала мне много интересных историй, но, к сожалению, я их не запомнил конечно.

Зараженные бежали на нас, падали под градом пуль, некоторые после этого вставали и снова бежали. Когда первый из них достиг цели, он прыгнул на Кирилла, повалил на землю и потащил куда-то в переулок, а после оттуда брызнула кровь и послышались крики. Остальных зараженных мы валили на землю, забивали прикладами и принимались делать то же самое с другими. После нескольких минут борьбы, когда они были добиты, мы увидели еще больше зараженных, которые, судя по всему, пришли сюда, услышав звуки выстрелов. Я крикнул "Бежим на базу!" и мои товарищи сразу убежали, будто уже были готовы уходить отсюда, мне хотелось последовать их примеру, но из-за раны получалось только медленно идти, хромая при этом.

Зараженные приближались и поэтому мне пришлось зайти в первое попавшееся здание, закрыть дверь и подвинуть к ней ближайший стол, но и тут была неудача: из темноты показались несколько зараженных. Я начал уходить от них вглубь здания, закрывая за собой двери, но в один момент понял, что загнал себя в угол, в комнату с обесточенным лифтом, а зараженные тем временем выламывали дверь. Мне казалось, что все, настал конец, но из динамиков рядом с лифтом раздался голос: "Эй, парень, ты ведь не один из них? Залезай в лифт, я его включу!".

- Сколько лет, сколько зим?! - обнемавше сказала она.
- Привет, Зинка, да, давно мы не виделись, как ты-та хоть?
- О, ты не поверишь, ездила я на концерт и Алексей Воробьев, да что там Воробьев, Крид, Егор Крид приглашал меня на сцену, а Воробьев дал мне...
- Как я рада за тебя, ой!
- Что случилось?
- Палец током ударило!

Я посмотрела на ладонь, в которых держала камень, он сиял красным цветом, неужели... Зина мне... Этого не может быть?!

На улице стоял июльский день. Несмотря на это, небо было затянуто тучами. По улице бежала девочка. Ее черные волосы растрепались, колени были в ссадинах, а щеки влажными от слез. Тут она споткнулась о камень и, упав на землю, принялась плакать. Голоса в ее голове не утихали. Они твердили о том, чтобы она убила всех, кто ей дорог. Голоса почти никогда не оставляли ее. Сама девочка даже не помнит когда это началось. Просто одним днем она услышала такой отчетливый голос в голове, который сказал, что ей нужно убить свою одноклассницу. Сначала она не придала этому большое значение, но голос стал появляться все чаще и заполнил все ее сознание. Ей и вправду начало казаться, что она может убить людей. Она сочла себя опасной для общества и каждый день, когда голоса начинали говорить, она старалась убежать далеко от всего.

Но спустя время мама заметила ее странность и решила, что девочке нужна помощь. Теперь Алина была вынуждена два раза в неделю посещать психолога. Алина терпеть этого не могла. Она иногда допускала мысль, что ей могут помочь, но психолог каждый раз задавала одни и те же вопросы. Вот и сейчас она сидела в небольшом кабинете с холодными белыми стенами.

Оля Тимофеева была ничем не примечательна. Всегда носила мешковатую одежду темных тонов. Сидела на последней парте. В классе с ней никто не общался, будто и не было такой девочки Оли. А сама Оля ужасно хотела друга, но судьба была с ней жестока. Ей было больно и неприятно смотреть на то, как все общаются между собой и смеются. Она пыталась понять, что с ней не так и почему никто не хочет с ней общаться. Но если раньше на Олю просто никто не обращал внимания, то в 8 классе её начали гнобить. Ставили подножки, говорили и писали в её адрес обидные слова и просто говорили за спиной. Говорили, что она ничтожество и никогда никому не будет до неё никакого дела.

У Оли сейчас была только мама, но она не хотела её беспокоить. После смерти Олиного отца мама пила множество антидепрессантов. Оля просто не желала нагружать мать своими проблемами. Мама конечно интересовалась: почему же девочка никогда не приводит домой друзей, но она старалась избегать этой темы, как огня. Девочка понимала, что психическое здоровье мамы стало бы ещё хуже, если бы она узнала, что её дочь изгой в классе.

Моя мама рассказывала мне, что в детстве я с кем-то разговаривал. Это был воображаемый друг. Что самое странное - я помню только отрывками.

Кто-то оставил окно открытым, а жили мы на седьмом этаже. Я залез на это окно, но кто-то схватил меня за руку. Когда я обернулся, то увидел пожилого мужчину. Он говорил мне, чтобы я слазил. Он даже умолял меня слезть. Я его послушал. Потом я рассказал своей маме. Она с ужасом посмотрела на меня и начала тихо плакать.

Когда я был подростком, у меня был друг. Нет, настоящий друг. Его звали Джордж. Нам нужно было куда-то пойти. А путь представлял через дорогу. Когда загорелся зеленый, мы начали переходить дорогу. Но я почувствовал, что кто-то ухватил меня за руку. Да так сильно, что мне стало больно. Я посмотрел назад и увидел того самого пожилого дедушку. На дороге было слышно скрежет колес. Что-то тяжёлое ударилось об бампер машины. И с такой же силой упало на землю. Когда я посмотрел на дорогу, то застыл от ужаса. Джорджа сбила машина. Его мозги были наружу. Я понял, что он умер. А ещё я понял то, что если б я пошел с ним, то и меня сбила машина.

Что нас не убивает, то делает нас сильнее (с) Ф. Ницше.

На город спустились сумерки. Постепенно зажглись уличные фонари, с неба полил унылый октябрьский дождь. Задул сильный ветер, гоняя павшую листву по тротуарам и мостовой. На часах было 17:30, час пик. Люди спешили домой после работы, учебы. Да и немудрено, будний день. Понедельник.
Дождь усилился, постепенно переходя в мокрый снег. Обычный питерский октябрь, когда погода очень переменчива. По Литейному проспекту быстро шел молодой парень, лет девятнадцати. Он двигался в сторону Невы, о чем-то задумавшись. В его глазах читалось какое-то отчаяние, уныние. Вот, он уже миновал Большой дом, перешел мостовую и подошел к гранитному парапету Невы. Затем он достал сигарету и закурил, глядя на темную гладь реки. По фарватеру медленно шли суда, начиная от небольших буксиров и заканчивая большими грузовыми кораблями. Где-то над Невой слышались крики чаек, рядом с набережной крякали утки. Паренек подошел к лестнице, ведущей к воде. Он решился совершить непоправимое.

Меня зовут Настя и позавчера мне исполнилось 17, да... быстро летит время. Мои родители погибли, когда мне было 14. Мы ехали в деревню к бабушке с дедушкой, я была рада их увидеть. Но потом, в машине, родители стали ругаться, они часто это делают, я не могла смотреть на то, как они орут друг на друга из-за всяких мелочей, но я не знала как их помирить, я просто боялась... Отец отвлекся и машина поехала прямо на столб. Да, мы все разбились, но, открыв глаза, я поняла, что жива. Я видела разбитые лица родителей, весь салон был заляпан кровью, я смогла выйти из машины. Кузов дымился и, отойдя пару метров назад, машина просто взорвалась, мелкие детали машины разлетелись по всей дороге, все было кончено, родителей больше нет...
Мне очень повезло, что я знала дорогу в деревню, я помнила как выглядел домик бабушки и дедушки, поэтому я пошла туда. Я шла долго, горло пересохло, я очень хотела пить. Было такое чувство, что я иду по среди пустыни, ни где ни людей, ни зверей, ни воды, ни еды. Слава Богу, я дошла до дома. Передо мной открылась дверь, там стояла бабушка с тазиком мокрых вещей, явно хотела их высушить. Увидев меня: испачканную и уставшую, бабушка выронила таз и подбежала ко мне:
- Внученька, что случилось?! Где мама и папа?!

От лица Эшли Гаррисон

- Вы когда-нибудь задумывались о смерти? Хотели покончить с жизнью?
Я лишь пожала плечами, не зная как ответить на этот вопрос. Доктор Хардли задавал мне его уже не один раз, и на каждый из них я не могла ответить.
- Знаете, Эшли, если мы не узнаем корень проблемы, никогда не сможем устранить остальных ваших "я".
Я ухмыльнулась и промолчала.
- Ладно. Не хотите отвечать, идите отдохните.
Доктор Хардли кивнул и два санитара схватили меня под руки. Меня повели в знакомую всем палату с белыми стенами.
- Отдыхайте, мисс.