Страшилка

Наше время.

Пытаясь протереть глаза руками, после долгого сна, я обнаружил, что полностью привязан к какой-то квадратной, бетонной плите. Мгновенно придя в себя я попытался закричать, но этого мне так же не удалось, так как во рту что-то мешало. Попытавшись выплюнуть кляп я поранил язык о свои зубы, хотя на тот момент "своими" они мне не казались, потому что я не припоминал в своём рту на столько острые клыки, иначе мой дантист уже бы давно сделал мне замечание. Но незаметно выросшие в моём собственном рту клыки меня мало сейчас волновали. Всё больше было вопросов о том где я, что я здесь делаю, и кто тот человек, который напевал эту противную мелодию?! К сожалению, видеть кто это я тоже не мог, так как глаза мои были завязаны. Сам себя я представлял мумией, привязанной к бетонному столбу. Почему бетонному?! Да потому что я буквально чувствовал каждое вещество в этой проклятой комнате. По запаху я смог определить, что в комнате 2 человека вместе со мной, и трое каких-то животных, принюхиваясь к каждому запаху отдельно, у меня в уме всплывали картинки того, чей запах я улавливаю. Так я смог определить, что одно из этих животных примат, другим было не животное, а земноводное, скорее всего ящерица, а третьим животным несомненно был медведь. Очень странно, но свой запах я не слышал, возможно, потому, что я всю жизнь его чую и за всё это время успел к нему принюхаться.

29 октября 1964 год



- Сергей Алексеевич! Ну сколько можно! Я уже домой хочу!
Спрыгнув со ступеньки бульдозера на землю, Саша незамедлительно направился к бригадиру, стоящему под фонарём, который был специально установлен и направлен в яму для освещения. Бригадир что-то рассматривал на большом листе бумаги, напоминающем план дорог и деревень.
- Потерпите, Александр! Ещё немного осталось! - отозвался бригадир.
- Ночь на дворе! Что я жене скажу?! Да и назад в город часа 3 ехать ещё! Целый день здесь ямы копаем! - возмущённым тоном ответил бульдозерист, - Одну выкапываем, другую закапываем! Как кроты, ей Богу! Последнюю яму вообще 3 метра в глубину выкопали! Ладно в глубину, а в ширину и длину зачем 10 на 10 метров? - продолжал Саша.
- Если нужно будет 100 метров в длину копать, будешь 100 копать! Понял?! - строго высказался бригадир Сергей Алексеевич.

Батискаф поднялся на поверхность, и мы вышли. Ник нес меня на руках, удерживая серьезное выражение на своем лице. Смешно было за этим наблюдать. На улице уже смеркалось. Меня отнесли в лабораторию и обработали раны. Было больно, но терпимо. Парочка работающих фонарей освещали дорогу до спального района. Мы поднялись на наш этаж. Черноволосый остановился рядом с дверью. Я вопросительно посмотрела на него. Рваная чёлка скрыла его выражение лица.

- Не думай, что эта поездка до комнаты обошлась тебе бесплатно, особь. Потом будешь пахать, как лошадь, ясно? И то, что я тебя спас, не значит, что беспокоился. Просто, если бы ты умерла, то меня бы называли плохим наставником! А мне не хочется, чтобы из-за какой-то чужачки испортилась моя репутация. Так, всё, что это я перед особью оправдываюсь! Вали в комнату! До завтра.

Он распахнул дверь, кинул меня на матрас и быстро ушёл. Больно, вообще-то! У меня вся спина разодрана! Демон бесчувственный! Я обернулась. Терра лежала на соседнем матрасе и тихо всхлипывала во сне. Моя маленькая. Прости, я виновата перед тобой. Но для меня главное, чтобы ты была в безопасности. Я погладила её по голове и приобняла. Девочка прижалась всем своим телом ко мне. Так мы и уснули.

Я потянулась, чтобы выключить будильник. Мне оставалось несколько минут, чтобы успеть в школу. Уже собравшись и стоя на лестничной клетке, я закрыла дверь на ключ и побежала в школу. На урок я все-таки успела прийти. Нас быстро посадили и учитель, поприветствовав нас, начал говорить для некоторых радостную новость.
- Здравствуйте, дети, прежде чем начать урок, я хочу сказать, что завтра мы поедем в цирк "Лунная кошка", - в классе воцарился гул и все шептались насчёт завтрашнего мероприятия.
- Тише, тише, - проговорила учительница, немного натянув улыбку, - Сейчас я раздам вам билеты, - кто-то не хочет пойти с нами, - учитель оглядел класс и половина класса подняли руки, в основном, это были хулиганы. Они предпочитали оставаться дома. Учитель немного погрустнев что-то промямлила, - Ладно, а те кто пойдут с нами, проведут отличное время, - Ольга Викторовна говорила это назло тем, кто не поедет. Нам раздали билеты и начался очередной урок математики, все со звонком сразу выбежали из класса, с ними и я держав билет в левой руке. Меня кто-то дернул и я с ужасом посмотрела назад. Это была моя подруга Роза, она, пока мы шли, все время мне рассказывала как она рада, что поедет, а я тем временем не слушала её, смотрела куда-то вниз, потом молчание и я почувствовала, что в кого-то врезалась. Эта была очень симпатичная девушка лет двадцати, она протягивала мне мой билет, который я от испуга уронила. Я заметила, что на этом билете изображена она, представившись как администратор цирка, в который мы собирались завтра пойти.

Я довольно неплохо помню своё детство, оно не было радостным и его никак нельзя назвать счастливым. Рос я хилым и болезненным, у меня было отставание в развитии - до четырёх с половиной лет я не разговаривал, лишь произносил непонятные звуки. Самое яркое воспоминание моего детства до сих пор вызывает у меня мурашки по телу и липкое ощущение страха, как обычно бывает, когда человек встречается с тем, чего не может объяснить.

Моя мать растила меня одна и целыми днями работала, оставляя меня с бабушкой. По её словам, в то время она уехала в другой город и приглядывала за мной, конечно же, бабуля. Она была уже довольно пожилая и с трудом ходила. Я помню её доброе морщинистое лицо и уже блеклые голубые глаза. Она носила смешные платки в горох и халаты в цветочек, пахло от неё всегда чем-то вроде парного молока или свежего хлеба. Я любил залезать к ней на колени и слушать её уже приглушённый, но всё равно приятный голос. Она рассказывала мне много интересных историй, но, к сожалению, я их не запомнил конечно.

Зараженные бежали на нас, падали под градом пуль, некоторые после этого вставали и снова бежали. Когда первый из них достиг цели, он прыгнул на Кирилла, повалил на землю и потащил куда-то в переулок, а после оттуда брызнула кровь и послышались крики. Остальных зараженных мы валили на землю, забивали прикладами и принимались делать то же самое с другими. После нескольких минут борьбы, когда они были добиты, мы увидели еще больше зараженных, которые, судя по всему, пришли сюда, услышав звуки выстрелов. Я крикнул "Бежим на базу!" и мои товарищи сразу убежали, будто уже были готовы уходить отсюда, мне хотелось последовать их примеру, но из-за раны получалось только медленно идти, хромая при этом.

Зараженные приближались и поэтому мне пришлось зайти в первое попавшееся здание, закрыть дверь и подвинуть к ней ближайший стол, но и тут была неудача: из темноты показались несколько зараженных. Я начал уходить от них вглубь здания, закрывая за собой двери, но в один момент понял, что загнал себя в угол, в комнату с обесточенным лифтом, а зараженные тем временем выламывали дверь. Мне казалось, что все, настал конец, но из динамиков рядом с лифтом раздался голос: "Эй, парень, ты ведь не один из них? Залезай в лифт, я его включу!".

- Сколько лет, сколько зим?! - обнемавше сказала она.
- Привет, Зинка, да, давно мы не виделись, как ты-та хоть?
- О, ты не поверишь, ездила я на концерт и Алексей Воробьев, да что там Воробьев, Крид, Егор Крид приглашал меня на сцену, а Воробьев дал мне...
- Как я рада за тебя, ой!
- Что случилось?
- Палец током ударило!

Я посмотрела на ладонь, в которых держала камень, он сиял красным цветом, неужели... Зина мне... Этого не может быть?!

На улице стоял июльский день. Несмотря на это, небо было затянуто тучами. По улице бежала девочка. Ее черные волосы растрепались, колени были в ссадинах, а щеки влажными от слез. Тут она споткнулась о камень и, упав на землю, принялась плакать. Голоса в ее голове не утихали. Они твердили о том, чтобы она убила всех, кто ей дорог. Голоса почти никогда не оставляли ее. Сама девочка даже не помнит когда это началось. Просто одним днем она услышала такой отчетливый голос в голове, который сказал, что ей нужно убить свою одноклассницу. Сначала она не придала этому большое значение, но голос стал появляться все чаще и заполнил все ее сознание. Ей и вправду начало казаться, что она может убить людей. Она сочла себя опасной для общества и каждый день, когда голоса начинали говорить, она старалась убежать далеко от всего.

Но спустя время мама заметила ее странность и решила, что девочке нужна помощь. Теперь Алина была вынуждена два раза в неделю посещать психолога. Алина терпеть этого не могла. Она иногда допускала мысль, что ей могут помочь, но психолог каждый раз задавала одни и те же вопросы. Вот и сейчас она сидела в небольшом кабинете с холодными белыми стенами.

Оля Тимофеева была ничем не примечательна. Всегда носила мешковатую одежду темных тонов. Сидела на последней парте. В классе с ней никто не общался, будто и не было такой девочки Оли. А сама Оля ужасно хотела друга, но судьба была с ней жестока. Ей было больно и неприятно смотреть на то, как все общаются между собой и смеются. Она пыталась понять, что с ней не так и почему никто не хочет с ней общаться. Но если раньше на Олю просто никто не обращал внимания, то в 8 классе её начали гнобить. Ставили подножки, говорили и писали в её адрес обидные слова и просто говорили за спиной. Говорили, что она ничтожество и никогда никому не будет до неё никакого дела.

У Оли сейчас была только мама, но она не хотела её беспокоить. После смерти Олиного отца мама пила множество антидепрессантов. Оля просто не желала нагружать мать своими проблемами. Мама конечно интересовалась: почему же девочка никогда не приводит домой друзей, но она старалась избегать этой темы, как огня. Девочка понимала, что психическое здоровье мамы стало бы ещё хуже, если бы она узнала, что её дочь изгой в классе.

Моя мама рассказывала мне, что в детстве я с кем-то разговаривал. Это был воображаемый друг. Что самое странное - я помню только отрывками.

Кто-то оставил окно открытым, а жили мы на седьмом этаже. Я залез на это окно, но кто-то схватил меня за руку. Когда я обернулся, то увидел пожилого мужчину. Он говорил мне, чтобы я слазил. Он даже умолял меня слезть. Я его послушал. Потом я рассказал своей маме. Она с ужасом посмотрела на меня и начала тихо плакать.

Когда я был подростком, у меня был друг. Нет, настоящий друг. Его звали Джордж. Нам нужно было куда-то пойти. А путь представлял через дорогу. Когда загорелся зеленый, мы начали переходить дорогу. Но я почувствовал, что кто-то ухватил меня за руку. Да так сильно, что мне стало больно. Я посмотрел назад и увидел того самого пожилого дедушку. На дороге было слышно скрежет колес. Что-то тяжёлое ударилось об бампер машины. И с такой же силой упало на землю. Когда я посмотрел на дорогу, то застыл от ужаса. Джорджа сбила машина. Его мозги были наружу. Я понял, что он умер. А ещё я понял то, что если б я пошел с ним, то и меня сбила машина.