Страшилка

На улице дул холодный ветер. Стоял октябрь. Пожелтевшие листья дружным хороводом слетали с деревьев, оставляя их чёрные ветви мрачно свисать на фоне серого неба.
Софья Попова, сорокалетняя женщина, стояла на балконе. Тёплая шаль укрывала её плечи. Светло-серые глаза, окруженные морщинками, с грустью смотрели вдаль. Она смотрела на вход в двор. В это время должна была проходить её дочурка. Но она не пройдёт.
Шестнадцатилетняя Ева пропала. Раз - и всё. Девушка была слегка разгульной, поэтому родителей сначала успокоили - нагуляется и вернётся. Но Ева не возвращалась.
Софья дрогнула. Дверь открылась. Она медленно повернула голову, и увидела высокую фигуру, приближающиеся к ней. Женщина попыталась улыбнуться, но у неё не получилось. Её муж вошёл к ней на балкон и приобнял сзади. Его губы коснулись её рыжей макушки.
- Пойдём в дом. Тут холодает.
У женщины не было сил сопротивляться. Она слабо кивнула и позволила мужу увести себя.

Эпоха 90-тых. Полуразворованная деревушка, ветхие унылые дома, жизнерадостные местные жители. Деревня довольно большая: двадцать три улицы и пятнадцать проездов, так же четыре местных магазина. Все удобства. Находиться вблизи города, всего 20 километров.
Почти каждый друг-друга знает. Но жил на окраине мужичок один, необщительный. Выходил довольно редко. Но признаки жизни на лицо: и свет в доме горит, дым из трубы валит, кота каждое утро выпускает погулять и вечером обратно кличит.
В один из светлых весенних дней по деревне разлетелась новость, мол, кто-то Исаевскую внучку похитил, найти не могут два дня как. Всем селом ходили разведывать, в пруду, в озере, по домам шарились, как под землю провалилась! Решили уже выезжать в город, подавать заявление о пропаже. Да местные мальчишки в лесу наткнулись на голову ее. Без тела. Шеей была надета на сук, без правого глаза. Уже вороньей поклеванная, изо рта черви всякие лезут. Прибежали на то место всем селом, смотрят. Жена Исаева, Людка, навзрыд бросилась к ней, взгляду своему не верит. Мужички сняли кое-как, в пакет завернули, а черви - то все лезут, да к моменту приезда вообще весь пакет заполонили, кошмар.

Ручка двери тихонько начинает поворачиваться, и в комнату входит Мэй, держа в руке какое-то письмо. Садясь на диван, она раскрывает его и начинает читать мелко написанный текст.
"Привет, Мэй, мне срочно нужна твоя помощь, ты знаешь, что у меня сейчас очень трудное финансовое положение. Сейчас я провожу один опыт, всё, что от тебя требуется, это взять морского песка. Я ведь верно подгадал, ты сейчас где-то у берега моря? В общем, жду тебя через неделю. И да, возьми побольше тёплой одежды, здесь прохладно.
С уважением, Томас".
Мэй встала с дивана и направилась к своему не очень большому шкафчику. Вытаскивая все свои вещи, она отыскала те, что потеплее и начала нервно укладывать их в чемодан.
- Что же делать с легкими вещами? - спросила она вслух у самой себя. - Точно, оставлю их у мамы, как раз по дороге.
Мэй вышла из отеля, расположенного неподалёку от берега моря, и направилась набирать песок. Набрав несколько литров песка, она направилась обратно в свой номер, где положила его в отдельный отсек. Мэй ещё немного задержалась в отеле, а потом вышла к машине, которая уже ждала её.

Дома он включил телевизор, чтобы посмотреть какую-нибудь передачу. На экране шел экстренный выпуск новостей. Диктор вещал произошедшее за день.
- И так, на данный момент, в Нью-Йорке происходят странные вещи - неслось с экрана - В городе объявлено чрезвычайное положение. На многих улицах Нью-Йорка были замечены необычные животные, нападающие на людей. Полицейские и военные просят граждан не выходить без лишней надобности из своих домов. И о погоде: Сегодня к вечеру возможен сильный дождь, гроза и штормовой ветер. Порывы ветра при грозе могут достигать двадцати-тридцати метров в секунду - диктор закончил говорить.
Мерсер щелкнул пультом и направился на кухню. Там он заглянул в холодильник.
"Еды достаточно" - размышлял парень - "Несколько дней можно не ходить по магазинам".
Затем он достал два яйца и бекон, чтобы приготовить себе яичницу. Перекусив, Алекс положил посуду в раковину и пошел в душ. Быстро ополоснувшись, он накинул на себя одежду и после решил вздремнуть. На него неожиданно накатила усталость. Через пять минут Мерсер провалился в глубокий сон.

Недавно прошёл дождь, и земля была довольно податливой, намертво прилипая к подошвам сапог влажными чёрными комками. Копать оказалось куда легче, чем Александр представлял себе по пути сюда — лопата входила в почву, как в масло, не попадалось даже особо крупных камней, которые могли бы заставить процесс затянуться. Впрочем, времени в запасе у молодого человека было более чем достаточно. Шелест крон деревьев заглушал рваные выдохи ночного посетителя кладбища, из-за чёрной одежды почти невидимого в густой тьме, и звуки, с которыми штык лопаты вонзался в землю и мелкие камешки скатывались по металлу. Александр не спешил, зная, что слабый свет фонаря, достаточный, чтобы не споткнуться в темноте о покосившееся надгробие, не виден из-за лесной стены, окружавшей кладбище со всех сторон, но всё же его охватила странная дрожь, когда лопата с противным скрипом проехалась по деревянной крышке гроба. Парень выругался сквозь зубы — ему показалось, что звук был слишком громким, — но тут же взял себя в руки и даже выдавил кривое подобие усмешки над собственной мнительностью. В самом деле: два часа ночи, кладбище в лесу за чертой города. Здесь просто некому его слышать, если Александр, конечно, не нарвался на такого же, как он сам, осквернителя могил.

Молодой человек с усилием вонзил лопату в землю на краю разрытой могилы и опёрся локтем на деревянный черенок, отирая холодной рукой пот, выступивший на лбу, и оставляя на коже чёрную полосу — он основательно испачкал руки, копаясь в грязи. Стоял конец октября, и ночи уже не отличались теплом, но из-за физического напряжения Александру стало душно. Тусклый жёлтый свет фонаря, поставленного на выступ каменного надгробия, едва разгонял царивший вокруг мрак, но его было достаточно, чтобы увидеть, как блестит на дне сырой ямы испачканный мокрой землёй и уже начинающий обрастать мхом крест, покрытый искусственной позолотой — такие крепят на крышки гробов.

Жила на свете одна девочка, было ей 17 лет, и звали сие чудо Аня. Она была спокойным и мылим ребёнком, всегда сохраняла спокойствие и трезвый рассудок даже в самых экстремальных ситуациях. Училась, Аня, в местной школе, что находится за 15 минут ходьбы от ее квартиры, в которой она проживала с любящими ее родителями, мамой и папой. Родители очень любили девочку, всегда поддерживали и помогали в сложных жизненных ситуациях, которых выпало на Анину судьбу, не один десяток, и продолжающих выпадать и дальше. Такое чувство что с каждым днем все хуже и хуже. Как будто сам дьявол точит зуб на безобидную девочку.

Большинство ее проблем, казалось бы, из-за «трудного характера». Аня не была такой как все, она предпочитала проводить свободное время, в библиотеке за книгами или на каких нибудь других культурных мероприятиях, а не с сигаретой в зубах, бутылкой казенной водки в подъезде, или с перемотанным жгутом на руке, в каком-то сыром подвале.

У девочки не было никаких подруг в школе, она предпочитала одиночество, за что ее в классе и прозвали «белой вороной». Хотя она была достаточно симпатичной, и если судить ее внешность с объективной точки зрения с внешностью других, то можно смело заявить, что она была самой красивой с ее класса. Училась Аня в 10 классе, вместе с семью девочками и десятью мальчиками. Это тот самый возраст, когда у мальчиков кроме эрекции ничего не происходит, а у девочек в голове одни гормоны. Аня колоссально выделялась на фоне своих одноклассников, она была начитанной, абстрактной и прилично развита, как для своего возраста.

Неизвестно сколько мы брели по тёмному извилистому подземелью. Сначала бежали с такой скоростью, с какой только могли. Затем перешли на быстрый шаг. Потом на медленный. Погони вроде бы не наблюдалось... Во всяком случае, пока. Я была уверена, что вскоре наше отсутствие будет замечено и отец отправит кого-нибудь на поиски. Наверняка хоть кто-нибудь да видел, куда именно мы побежали. В суматохе я не подумала взять факел, поскольку в одной руке так и сжимала кинжал, а второй тащила мальчика за собой, так что идти пришлось в полной темноте.
Было страшно. Лишь наши шаги и тяжёлое дыхание нарушали мёртвую тишину этого места. Также любой тихий звук, вроде упавшего камешка, отдавался громким эхом. Наверное, из-за состояния аффекта, я не боялась этой темноты. А может и боялась, но совсем не задумывалась об этом. В голове была лишь одна мысль: «Нужно идти вперёд».
Вскоре я поняла, что нужна передышка. Ноги уже шаркали по камню, и я спотыкалась в темноте практически на каждом шагу. Наверняка и этот ребёнок тоже, хоть этого я и не видела. Да ещё и противные туфли неприятно жали стопы, но снять их всё же не хватало решимости, ведь не ясно по чему мы идём. Эгоистичная мысль, учитывая, что мальчик шёл босяком. Но тут уже я ничего сделать не могла, ведь совсем ничего не было видно.

Я не ждал этого. Не думал, что со мной это случиться.
Я заболел раком...
Мне пришлось долго копить деньги, но время шло, а цены повышались.
Позже мне отказали в лечении, так как им видите, надоело ждать баблишка.

Я лежал в постели. Практически не способный нормально передвигаться, мне оставалось лишь вертеть головой рассматривая комнату и перебирать пальцами.
Мне удалось написать предсмертную записку, когда меня не охватило полностью. И тут кислород перестал поступать в лёгкие. Схватившись за горло, я зажмурился...
Мозг продолжал работу, но дыхательные пути были перекрыты.
Последний вздох. Последний стук сердца. Руки откинулись в сторону, а голова легла на бок...
На этом можно было бы и закончить, но это лишь предисловие к основной части...

— Бросай, Михалыч, гиблое дело, такое чувство, что в этом пруду с роду рыбы не водится — перезабрасывая удочку, сказал Петрович.
— Да что ты заладил как ребёнок, Петрович, только приехали, лучше давай еще по 50 накатим — Недолго раздумывая, товарищи разлили в пластиковые стаканы домашний самогон и не чокаясь выпили.
— В такую глушь ехать ради того, чтобы посмотреть на смирно стоящий поплавок — Пробухтел Петрович.
— Мне рассказывали, что тут вот таааааакиииие сома водятся — Растягивая руки на все плечи и немного теряя координацию, показал Михалыч — А знаешь почему не клюет? Верно! Потому что надо еще выпить.
— Твои друзья, от которых постоянно перегаром несет, и не такое рассказать могут
Петрович немного повозмущался, но все же протянул руку со стаканчиком, и Михалыч набитой рукой налил по самые края. После этого еще, потом еще. Пили до тех пор пока пятилитровый бутыль не стал пустой.

Утро пятого июля выдалось пасмурным. Свинцовые тучи, пришедшие с океана, готовы были разразиться ливнем с грозой. Мерсер потянулся в кровати, затем медленно встал и направился на кухню. Внезапно он почувствовал ломоту в костях рук, словно туда вливают металл. Но не раскаленный, а жидкий, наполняя им кости. Это ощущение постепенно передалось всему телу, Алекс упал на пол и неестественно выгнулся, тяжело дыша. Пот градом лился со лба, глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит. Крик застрял в горле, парень издал лишь сиплый хрип. После по телу пронеслась волна сильной боли, отчего Мерсер потерял сознание.
Очнулся он минут через десять. Все неприятные ощущения ушли, парень все же добрался до кухни и заварил кофе. С улицы раздались крики ужаса, Алекс выглянул в окно и увидел монстра, собрата того, которого он убил накануне. "О, нет! Еще один. Сколько же их тут развелось"? - подумал парень. Затем он быстро вышел из квартиры и направился на крышу. Там Алекс натянул на голову капюшон и ловко спрыгнул вниз, мягко приземлившись на тротуар, напугав какую-то бабульку.