Тени артефакта. Поворот судьбы (Часть 3)

А йог на игральной карте — та самая карта «Йога», которую главная героиня должна была найти среди трёх карт у склада, — и буддист, медитирующий на гвоздях на древнем мосту. Это же надоумило саму вселенную, чтобы они так перекликались! Будто судьба с самого начала расставляла знаки, подсказки и явные намёки. Сначала — безобидная игра в карты с охранником, где туз «Йога» казался просто забавным названием. А потом — настоящий, живой йог, который знал отца Келли и указал ей путь к храму. Будто та карта была предвестником, ключом, который должен был подготовить девушку к встрече с настоящим мудрецом.

И знаешь, что ещё мистично? Сам того не зная, Дуглас Стэнфорд дал своё имя самолёту, который стал частью его же собственной легенды. Он летал когда-то на «Дугласе», искал артефакт, писал свиток, а потом его дочь нашла другой разбившийся самолёт в джунглях — и в нём часть того самого артефакта. Круг замкнулся. Отец и самолёт с одним именем, карта и реальный йог с одним лицом — всё это создаёт ощущение глубокого, почти магического единства всей истории.

Келли прижималась лбом к холодному иллюминатору, глядя, как внизу проплывают бескрайние бирюзовые воды океана, усеянные белыми барашками волн. Майк сидел рядом, нервно постукивая пальцами по колену, и молчал. Каждый думал о своём. О том, что ждёт их на острове. О том, что скрывает таинственная деревня из папки босса.

Когда шасси коснулись земли и самолёт, подпрыгнув, покатился по грунтовой полосе, Келли выдохнула с облегчением. Она снова здесь. Снова на этом острове, который уже стал частью её судьбы.

Бар «Aloha» встретил их всё той же соломенной крышей, плетёными стенами и запахом соли, смешанным с ароматом экзотических цветов. Но в этот раз атмосфера была иной. Бармен — тот самый, с асимметричным носом и тёмными волосами, собранными в хвост, — стоял за стойкой с холодным, почти ледяным выражением лица. Его руки, обычно лениво протирающие стаканы, были скрещены на груди. Попугай Ларри сидел в клетке и, завидев Келли, оживился, захлопал крыльями.
— Кр-р-расивая вернулась! — проскрипел он. — И друг привёл!
— Помолчи, Ларри, — отрезал бармен, даже не взглянув на птицу. — Что вам нужно на этот раз?

Келли шагнула к стойке, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
— Нам нужна карта деревни. Той, что в дальней части острова. Я знаю, она у вас есть.
Бармен медленно поднял глаза. В них читалась неприязнь, смешанная с чем-то похожим на страх.
— Деревни? — он усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Зачем вам туда? Это проклятое место. Туристы туда не ходят. И я бы не советовал.
— Мы не туристы, — твёрдо ответила. — И советов мы не спрашиваем.

Бармен долго смотрел на неё, потом на Майка, потом снова на неё. Взвешивал.
— Ладно, — процедил он наконец. — Но карта стоит больших денег. Если не хотите платить — помогите мне с работой. Видите эту плитку? — он кивнул на прямоугольную раму, стоявшую на стойке. Внутри неё, в пазах, лежали декоративные плитки с узорами. — Нужно собрать её так, чтобы внутренние края совпадали. Внешние — не важно, они всё равно будут скрыты рамкой. Сделаете это, и я, так и быть, отдам карту. А ты, — он ткнул пальцем в Майка, — поможешь собрать бутылки. Туристы в последнее время совсем расслабились, разбрасывают повсюду. Пустые, полные — собирай всё.
Майк хмыкнул, но спорить не стал. Он отправился между столиками, подбирая бутылки, пока Келли уставилась на плитку.

Головоломка была непростой. Нужно было переставлять плитки, меняя их местами, чтобы внутренние узоры — линии, завитки, геометрические фигуры — совпадали. Внешние края действительно не имели значения, но внутренние требовали полной гармонии. Келли сосредоточенно двигала плитки, пробуя разные комбинации. Одна — налево, другую — направо, эту — вверх, ту — вниз. Узоры путались, линии не сходились, она начинала заново.
— Давай, малышка. — подбодрил Майк, проходя мимо с охапкой бутылок.

И тут в голову пришла идея. Нужно было не просто совмещать соседние плитки, а видеть общую картину. Келли представила узор целиком — и принялась переставлять плитки в другом порядке. Последняя встала на место с тихим щелчком. Все внутренние края идеально совпали, образуя единый орнамент — морские волны, сплетающиеся в круг.
— Готово. — выдохнула она.
Бармен подошёл, осмотрел работу, хмыкнул.
— Неплохо. Поставь на верхнюю полку. Будет украшением.

Келли водрузила тяжёлую раму на полку, и бармен, скрепя сердце, достал из-под стойки свёрнутую в трубку пожелтевшую карту.
— Держите. Но я предупреждал. Это место не для таких, как вы.
— Спасибо. — светловолосая взяла карту, даже не взглянув на него. — Майк, уходим.

Они вышли из бара, и за их спинами Ларри проскрипел вслед:
— Удачи, кр-р-расивая! Берегись тумана!

Дальняя часть острова оказалась совсем не похожей на ту, что Келли видела раньше. Здесь не было золотых пляжей и приветливых пальм. Вместо этого — густой, влажный лес, переходящий в скалистые ущелья, и чем дальше они шли, тем плотнее становился туман. Он наползал с океана белёсыми щупальцами, окутывая деревья, скрадывая звуки, превращая мир в призрачное безмолвие.
— Ничего не вижу, — пробормотал Майк, щурясь. — Как в молоке.

Туман действительно был неестественно густым. Солнечный свет, ещё недавно яркий и жаркий, теперь едва пробивался сквозь плотную пелену, рассеиваясь в ней мутным желтоватым сиянием. Келли сверилась с картой.
— Здесь должен быть проход. Лабиринт, если верить карте. Но многие пути перекрыты камнями.

Они двинулись вперёд. Майк шёл первым, выставив руки, чтобы не врезаться в невидимые препятствия. Камни, поросшие мхом, преграждали путь то слева, то справа. Тропы петляли, раздваивались, заводили в тупики. Они плутали, казалось, целую вечность — во влажной духоте, в тишине, нарушаемой только их собственным дыханием и шорохом шагов.

— Мы здесь уже были, — в отчаянии произнесла девушка, глядя на знакомый валун с трещиной посередине. — Чёрт. Мы ходим кругами.
— Нет, — Майк присел, рассматривая землю. — Смотри. Здесь следы. Не наши. Кто-то ходил этим путём раньше. Держись за мной.

Он двинулся по едва заметной цепочке следов, и Келли последовала за ним. Поворот. Ещё поворот. Каменная арка, почти скрытая туманом. Шаг — и они вышли из лабиринта, будто разорвав плотную завесу. Туман рассеялся так же внезапно, как и появился, и перед ними открылась деревня.

Деревня выглядела так, будто время здесь остановилось много веков назад. Узкие каменные дорожки, выложенные грубо отёсанными плитами, вились между хижин — низких, приземистых, с соломенными крышами и стенами из бамбука и глины. Некоторые халупы покосились, другие выглядели заброшенными — дверные проёмы зияли пустотой, внутри было темно и тихо. Но в центре деревни кипела жизнь — точнее, её следы.

Вокруг большого кострища, сложенного из почерневших от копоти камней, были расставлены колья с насаженными на них черепами — человеческими и звериными. Пустые глазницы смотрели в разные стороны, и от этого зрелища у Келли мороз пробежал по коже. Над огнём, на деревянных палках, обжаривалось мясо — оно шипело, истекало жиром, и запах стоял пряный, дымный, неожиданно аппетитный. Возле дров расхаживал разноцветный попугай — ярко-красный с синими и жёлтыми перьями. Он клевал что-то с земли и не обращал на пришельцев никакого внимания. Неподалёку от костра стоял большой чугунный котелок, в котором что-то булькало.

Но больше всего поражали барабаны. Их было много — целый ансамбль, расставленный полукругом. Конги — узкие, высокие, кубинские барабаны, от самого большого, тумбы, до самого маленького, рекинто, — выстроились в ряд, их натянутая кожа тускло поблёскивала в свете костра. Перед ними стояли дундуны — три западноафриканских басовых барабана: кеньени, поменьше, сангбан, побольше, и дундунба, самый большой, похожий на пузатую бочку, перетянутую верёвками. За ними, в отдалении, возвышались тропические деревья с широкими глянцевыми листьями, которые слегка колыхались от ветра.

Но людей не было. Ни души. Только попугай у костра да шипение мяса над огнём.
— Где все? — прошептал Майк, оглядываясь. — Как будто вымерли.

Келли подошла к барабанам. На земле, перед конгами, лежала барабанная палочка — длинная, отполированная до блеска множеством рук.
— Йог говорил, что здесь живёт племя, — сказала она, поднимая палочку. — Может, они не хотят показываться.

Она подошла к самой большой конге — тумбе — и, поколебавшись, ударила палочкой по натянутой коже. Звук разнёсся над деревней — низкий, вибрирующий, уходящий в землю и отдающийся где-то в пятках. Она ударила ещё раз, ритмичнее.

Из одной из хижин, той, что была побольше и стояла чуть в стороне, показалась фигура.
Это был знахарь — древний старик, согбенный годами, но с глазами, горящими ясным, пронзительным светом. Его кожа была тёмной, испещрённой морщинами, как кора старого дерева. Лицо раскрашено белыми и красными полосами. На плечах лежала накидка из перьев и звериных шкур, на груди позвякивали ожерелья из клыков и ракушек. В руках он держал посох, увенчанный черепом какой-то мелкой твари. Он медленно приблизился, и каждое его движение было исполнено достоинства и скрытой угрозы.

Келли и Майк напряглись. Майк инстинктивно положил руку на плечо Келли, будто защищая.
— Мы пришли с миром, — произнесла девушка, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она достала из рюкзака свиток — тот самый, из храма. — Мы ищем правду. Это написал мой отец. Он был здесь много лет назад.
Знахарь взял свиток, но не развернул. Его глаза скользнули по лицу Келли, и в них что-то промелькнуло — узнавание? Или просто любопытство?

Келли тем временем достала из рюкзака свитер и развернула его. Внутри, на мягкой ткани, лежала часть артефакта — фрагмент статуэтки из чёрного камня с чешуёй, поблёскивающей в свете костра.

Реакция знахаря была мгновенной. Он отшатнулся, лицо его исказилось — не страхом, но гневом, смешанным с отвращением.
— Убери! — голос его прозвучал резко, гортанно, с сильным акцентом. — Нечестивая вещь! Проклятая! Зачем ты принесла это сюда?!
— Это часть артефакта, — быстро заговорила она, снова заворачивая фрагмент. — Мой отец нашёл его в Нефитовом океане. Он был археологом, но внезапно исчез. Я хочу знать, что с ним случилось.

Знахарь долго молчал, сверля Келли взглядом. Затем заговорил — на ломаном, но понятном языке:
— Твой отец... был хороший человек. Но он совершить ошибку. Великую ошибку. Нельзя тревожить воды Нефита. Нельзя брать то, что принадлежать океану. Он взять артефакт — и океан забрать его. Его больше нет. Мёртв.

Келли почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мёртв. Она знала это где-то глубоко внутри, но услышать подтверждение было всё равно что получить нож в сердце. Майк поддержал её за локоть.

— Мне очень жаль, Келли. — тихо сказал он.
— Но... — знахарь поднял руку, призывая к молчанию, — его душа не свободна. Океан держать его. И тебя тоже. Пока этот кусок проклятой вещи у тебя, вы связаны. Нужен ритуал. Ритуал упокоения. Только тогда воды успокоятся.
— Я согласна. — ответила она, даже не колеблясь. — Что нужно делать?
Знахарь кивнул и, резко развернувшись, ушёл в хижину — видимо, за нужными травами и ингредиентами.

Майк, проводив его взглядом, хмыкнул.
— Ритуал? Серьёзно? — в его голосе звучал скепсис. — Келли, это всё суеверия. Может, просто...
— Майк, — перебила она, — я видела слишком много странного на этом острове, чтобы не верить. Если есть шанс освободить отца... я сделаю всё.
Майк вздохнул и, не говоря больше ни слова, подошёл к правой хижине, возле которой было прислонено старое ружьё — дробовик, видавший виды, но, кажется, ещё рабочий. Он взял его, проверил затвор.
— На всякий случай. — пояснил он.

Келли тем временем зашла в среднюю хижину. Внутри было темно и пахло сушёными травами. У стены она заметила странный предмет — большой зонт, но не от дождя: его купол был сделан из плотной ткани, расписанной ритуальными символами, а ручка — из тёмного дерева. Келли взяла его, сама не зная зачем.

Выйдя наружу, она подошла к костру. В этот момент над деревней пролетел давешний разноцветный попугай — тот, что клевал крошки у дров. В его клюве была зажата гроздь вишен. Пролетая над костром, он уронил несколько ягод прямо в огонь, а остальные рассыпались по земле у ног Келли.
— Эй! — она наклонилась и подобрала гроздь. Пять тёмно-красных, почти чёрных вишен, истекающих соком.

В этот момент Майк напрягся.
— Слышишь? — прошептал он.
Справа от него, в кустах, раздался шорох. Майк вскинул ружьё, палец лёг на спусковой крючок.
— Выходи! — рявкнул он.

Из кустов, подняв руки вверх, выбрался молодой парень. Его лицо было раскрашено красными полосами — ритуальный узор, — а волосы стояли дыбом, уложенные в странную, высокую причёску, скреплённую глиной.
— Не стрелять! — воскликнул он с сильным акцентом. — Я — Чак-чак! Житель деревни! Не враг!
Майк опустил ружьё, выдыхая.
— Чак-чак? — переспросила Келли. — Это твоё имя?
— Да, — парень кивнул, опуская руки. — Я помогать знахарь. Он сказал, нужен грызун для ритуала. Вон там, — он махнул рукой влево, где виднелась земля с круглыми отверстиями, — живут грызуны. Нужно убить одного.

Майк посмотрел на Келли, потом на Чак-чака, потом на отверстия в земле. Из одного из них высунулась усатая мордочка и тут же скрылась.
— Вы серьёзно? — он вздохнул. — Ладно. Всё это дикость, но ладно.

Он вскинул ружьё, прицелился. Грызун снова высунулся — и грянул выстрел. Эхо прокатилось по деревне, вспугивая птиц.
— Готово. — Майк опустил ружьё.
Чак-чак подбежал к отверстию и вытащил тушку.

В этот момент из хижины вышел знахарь. В одной руке он держал глиняную чашу, в которой дымилась какая-то густая, пряно пахнущая смесь, в другой — каменную ступку. Он поставил чашу на землю у костра и начал говорить. Чак-чак переводил:
— Знахарь говорит: для ритуала нужно сжечь вещи отца. То, что связано с ним. Свиток, который он написал. Часть артефакта. Бумаги, которые к нему ведут.

Келли молча достала из рюкзака свиток, заявку на расследование — ту, что нашла в трейлере Майка, — и фрагмент артефакта. Она держала их в руках, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Это было всё, что у неё осталось от отца. И сейчас она должна это отдать.
— Ещё камни, — перевёл Чак-чак. — Собрать камни вокруг деревни. Положить их кругом вокруг костра. Расположить предметы по кругу.

Они с Майком принялись за работу. Камни — гладкие, речные, нагретые солнцем — они собирали по всей деревне и укладывали в кольцо вокруг костра. Внутрь кольца Келли положила свиток, заявку и фрагмент артефакта. Знахарь одобрительно кивнул.

Затем Чак-чак принёс тушку грызуна. Знахарь взял её и бросил в огонь. Пламя взвилось, пожирая мёртвую плоть, и над костром поднялся столб дыма — густого, пахнущего палёной шерстью и чем-то сладковатым, от чего у Келли закружилась голова.

Знахарь заговорил. Его голос, низкий и гортанный, перешёл в речитатив — древнее заклинание на незнакомом языке. Слова тянулись, сплетались, поднимались к небу вместе с дымом. Чак-чак не переводил — он стоял, опустив голову, и лишь изредка повторял отдельные фразы.

Знахарь взял ступку, зачерпнул из чаши густую, маслянистую смесь и начал наносить её на обугленную тушку грызуна в костре. Дым стал гуще, пряно-сладкий аромат усилился, окутывая всё вокруг.

Затем знахарь повернулся к Келли. Его глаза, тёмные и глубокие, смотрели прямо в душу.
— Возьми, — сказал он на ломаном языке, указывая на фрагмент артефакта. — Прижми к груди. Закрой глаза.

Келли повиновалась. Холодный камень лёг в её ладони, она прижала его к сердцу и закрыла глаза. Тьма под веками была наполнена отблесками пламени — оранжевого, дрожащего.

Знахарь встал напротив неё. Келли чувствовала его присутствие — запах трав, тепло его дыхания, вибрацию его голоса. Он начал произносить заклинание, и на этот раз требовал, чтобы она повторяла за ним.
— Ан-хара. Мэ-лисса. То-рун-га...

Келли повторяла незнакомые слова, запинаясь, но стараясь вложить в них всю свою веру, всю свою боль и не отпускающую до конца надежду. Голос знахаря становился глубже, растягивая гласные, переходя в гортанный рокот. Он открыл глаза — Келли не видела этого, но почувствовала, как изменилась атмосфера, как воздух стал плотнее, тяжелее.

Знахарь зачерпнул смесь из чаши и нанёс полосу на её лоб — холодную, вязкую, пахнущую какими-то неведомыми травами. Его шёпот прозвучал у самого её уха:
— Не открывай глаза. Доверься.
Затем громче — новые слова заклинания, которые Келли послушно повторила.
Чак-чак мягко взял её под руку.
— Иди, — прошептал он. — Глаза не открывай. Я веду.

Келли шла вслепую, чувствуя под ногами неровные камни, слыша треск костра всё ближе, ощущая жар, исходящий от пламени. Сердце колотилось где-то в горле, но она не открывала глаз.
— Стой, — сказал Чак-чак. — Теперь открой.

Она открыла глаза. Перед ней пылал костёр. Знахарь стоял по другую сторону, воздев руки к небу, и его голос звучал в унисон с голосом Чак-чака — они напевали заклинание, и ритм его совпадал с биением сердца Келли. Знахарь взял чашу и вылил остатки смеси в костёр. Дым стал невыносимо густым, пряно-сладким, застилающим глаза.
— Последние слова, — прошептал знахарь. — Скажи. И брось артефакт в огонь.

Келли произнесла последнюю фразу заклинания — длинную, тягучую, как морская волна, — и разжала пальцы.
Фрагмент артефакта упал в костёр. Пламя взвилось до самого неба — яркое, ослепительное, почти белое. Чёрный камень засветился, замерцал, и по нему побежали трещины. Знахарь и Чак-чак запели громче, их голоса слились в единый гул, похожий на шум океана.

И в этот момент Келли почувствовала — что-то отпустило. Что-то, что держало её долгие годы, что висело на сердце тяжким грузом, — исчезло. Она глубоко вздохнула, и воздух показался ей слаще, чище, свободнее.

Артефакт рассыпался в прах, и пламя, в последний раз взметнувшись, опало.
Наступила тишина.
Знахарь опустил руки и посмотрел на Келли. В его глазах больше не было гнева — только покой и что-то похожее на уважение.
— Свершилось, — сказал он. — Твой отец свободен. И ты тоже. Воды Нефита больше не держат вас. Артефакт успокоен.

Келли стояла, глядя на догорающий костёр, и слёзы текли по её щекам — слёзы облегчения, печали, и, наконец-то, освобождения.
— Спасибо. — прошептала она. — Спасибо вам огромное.

Майк подошёл сзади и положил руку ей на плечо.
— Ты как?
— В порядке. — она вытерла слёзы и улыбнулась. — Теперь действительно в порядке.

Они попрощались со знахарем и Чак-чаком, который на прощание широко улыбнулся и помахал рукой. Деревня провожала их молчанием — только попугай у костра что-то неразборчиво прокричал им вслед.

Когда они выбрались из лабиринта и вышли на берег, Келли остановилась, глядя на океан. Нефитовый океан. Его воды, ещё недавно тёмные и мрачные, теперь казались чуть светлее — на один оттенок, едва заметно, но всё же. Будто он тоже отпустил.

Где-то там, в глубинах, покоилась тайна, которую её отец пытался разгадать. И теперь эта тайна больше никому не причинит вреда.

— Летим домой? — спросил Майк.
— Летим. — ответила Келли и, развернувшись, зашагала к взлётной полосе, где их ждал старый «Дуглас» и новый пилот с хитрой улыбкой.
Впереди была новая жизнь. Свободная. Её собственная.

Идея и сюжет: Alonso, автор: Alonso.

Комментарии отключены.
Причина: неадекватная реакция автора, хамство и истерики.