Страшилка

Верно, я сошёл с ума. Сижу на кровати с гранёным стаканом в одной руке и двухкубовым шприцом в другой. То, что доктор прописал. Витамины группы В и какую-то хрень, расслабляющую кровеносные сосуды. Интересно - как алкоголь с этим уживётся? Нужно вогнать иглу в бедро на полную и не спеша выжать поршень. Иглу быстро, поршень медленно. В стакане умиротворяюще звенят четыре больших стекляшки льда, пенится виски с колой, а я сижу уже больше получаса и не смею посягнуть на целостность своей плоти. Видно я не из тех крутых парней, что могут с размаху сквозь камуфляжные штаны колоть себе в квадрицепс промедол. Я зажмуриваюсь и замахиваюсь шприцом в сотый раз, но на этом всё заканчивается. Я замираю и вновь примериваюсь. Что за мысли лезут в голову в такие мгновения? В мгновения, когда ты пожатием плеч отгоняешь чувство, что тебе не по зубам что-то очень простое. Особенно когда ты остался совсем один и пережил сильнейший нервный срыв. Невролог посчитал, что здесь поможет химия и криво начертал рецепт. А я поведал ему страшную тайну.

Неделя 1. День 1.
— Пётр Пятница скончался во время рейса. На естественную эта смерть не похожа. — Начал Громов, предоставляя заключение. — В любом случае, Пятнице дожить до понедельника не удалось. — Как всегда шутил он в свойственной для себя манере.
— Очевидно, другие пассажиры решили, что он спит. Когда члены экипажа обнаружили, что у Пятницы не прослушивается пульс, в самолёте уже никого не было. — Доложила Ирина. В другом отделе было шумно, люди расхаживали в разные стороны, звук печатания клавиш отдавался чуть ли не на весь отдел, когда шустрые пальцы быстро пробегались по клавиатуре, однако разговор на тет-а-тет проходил в спокойной обстановке, один на один. В их отделе они могли спокойно разбираться с новым делом. Белоснежный салон самолёта говорил о классе люкс, о европейском уровне и о той роскоши, которую могли себе позволить обеспеченные люди. В одном из рядов слева можно было заметить сливающуюся с сидением баночку средних размеров.
— Снотворное? Неужто передозировка? — Выгнув бровь, обратилась Волкова, скорее к самой себе. На руках виднелись одноразовые перчатки.
— Рано спешить с выводами: его могли и отравить. — В руках мужчины что-то блеснуло. Когда девушка подняла глаза, она увидела чуть вдалеке от себя Громова, который присев на корточки, что-то подбирал с пола.

Почти всё окружение людей, с которыми я поддерживаю оживлённое общение, прибывают в полном недоумений от сильной фобий, связанной с категорической боязнью тонких медицинских игл, при одном взгляде на которые уровень моей паники переходит все разумные пределы. Никому не дано понять, почему я не делаю прививки и почему при одном только виде использованного шприца, случайно брошенного на дороге среди кучи мусора, я готов кричать, словно человек умирающий в адской агонии. Сейчас я хочу изложить на бумаге истинную причину моей фобий, о которой никому до этого момента не приходилось слушать, за исключением моего личного психолога, который слушал эту историю с гадким чувством откровенного отвращения и тошноты.

История берёт своё начало с небольшой двухкомнатной квартиры, которую мне пришлось снимать вместе с одним наркоманом на Бенефит-Стрит. Я тогда был бедным студентом, а потому за отсутствием стабильного денежного дохода мне оставалось снимать квартиру с моим сожителем Говардом, чей материальный доход ничем не был лучше моего. Мы тогда жили бедно, чаще всего еле укладываясь в нужную сумму, которой бы хватило для оплаты квартиры. На нормальное пропитание денег и вовсе не хватало, поэтому очень часто приходилось занимать их у родственников и знакомых, вследствие чего мы оба увязали в долгах.

В студенческие годы, я подрабатывал в одном изданий, куда писал статьи и получал гонорар, на который и приходилось жить. На счёт работы Говарда я не могу дать внятного ответа, поскольку каждый раз его источник дохода менялся. Какое-то время он работал грузчиком в местном продуктовом магазине, а потом из-за своего резко понизившегося здоровья решил, что безопаснее будет устроиться раздатчиком листовок, где хоть и платили меньше, зато были более безопасные условия для здоровья.

Я не поверила Алексу... а зря... Ночью я не могла уснуть, потому что слышала какие-то крики, хлопки, шорохи... Но в конце концов уснула. Когда я проснулась, Алекса уже не было... я подумала: "Надо извинится перед ним, я думаю, он был прав насчет опытов".
Вдруг зашла Роза со шприцем в руках.
- Медсестра (Роза) - О! Я смотрю, ты уже проснулась! Как раз вовремя.
- Катя - Да? А где Алекс?
- Медсестра (Роза) - В подва... ой, он на осмотре.
- Катя - Хм... ну ладно... а что в шприце?
- Медсестра (Роза) - Успокоительное.
- Катя - Понятно...
Роза сделала мне укол и я пошла в столовую.
Мысли Кати: "Что-то эта Роза не договаривает... надо проследить за ней... ночью... Ага, вот и столовка, надеюсь, еда нормальная".

Я ехал на машине по лесной дороге. Вдруг я увидел девушку, которая стояла ко мне спиной. Я подъехал к ней, вдруг помощь ей какая нужна. Я вышел из машины и подошел к ней из-за спины.
- Эй, привет! - произнес я.
Вместо девушки ко мне обернулась ужасная бабка. Ее лицо было покрыто морщинами, на ней росли седые волосы и главное, ее глаза были полностью белыми.
- О, внучок, здорово! Тебя как звать-то?
- Сссергей. А ввам помочь нне надо? - со страхом спросил я у нее.
- Надо, надо. У меня дома немного побудешь немного и уйдешь, может быть. Хорошо?
- Лладно. Ааа, а вы где живете?
- Увидишь, я ведь тебя туда подвезу! - с этими словами она подобрала с земли здоровую палку и огрела меня по голове. Я отключился.

Голос не дал нам разойтись.
— Чуть не забыл, поросятки, свинья лежит не просто так. Приглядитесь внимательней, что она скрывает.
Ребята все посторонились. Долго стоять здесь было бессмысленно. Мерзкий запах буквально повсюду, а я оказался ближе всего к распотрошённой туше.
— Вы серьёзно? — обратился я больше к голосу, чем к парням.
В ответ тишина. Те только пожали плечами.

— Я точно пас, чувак, — Денис отошёл ещё дальше. — ну нахрен. Это чересчур.
— Мы заплатили за такую фигню, — парировал я, присаживаясь на корточки и удерживая содержимое желудка. Тот сжимался, но пока что было терпимо. — Нас предупреждали, что будет мерзко.
— Я думал нас попросят сожрать тех опарышей, — прежний Серёга возвращался. — С мазиком.
— Слыш, хватит подавать им идеи, болван! — Ден, позеленев, закрыл глаза. — Ты хочешь, чтобы я тоже вывалил свой завтрак?
Серый с опаской, на всякий случай, отодвинулся от него.

Сегодня в семье Репницыных случилось ЧП. Вечером мама привела домой ревущего Степу. Прямо из больницы. Папа, Миша и Полина с удивлением смотрели на бледного мальчика. Оказалось, что его сегодня укусила какая-то бездомная собака на прогулке в детском саду. Воспитательница не успела укрыть от нее всех ребят, так как пёс выскочил неожиданно на площадку, где гуляли дети. Только дворник успел граблями отогнать её. А Степе пришлось ехать в больницу и делать укол. А самое интересное в том, что укусила она его в самое "мягкое место", на котором он обычно восседал на разного рода предметах мебели.
Узнав о таком событии, Мишка сразу же стал шутить и подкалывать младшего брата на тему покусанного батона, рваного колобка и помятой подушки.
Потом Мишке это надоело и он снова уткнулся в игру, в которой растения сражались с зомби.
Стёпа ходил по квартире, как раненый боец, держа рукой правую половинку пострадавшей части тела. Приходилось даже кушать стоя возле стола. Мама то и дело осматривала его боевую рану, а папа отправился на улицу на поиски той самой собаки, покусившейся на ягодицы его ребёнка. Вскоре он вернулся, так и не найдя собаки. Из разговоров очевидцев выяснилось, что собака эта сбежала из лаборатории, находящейся на той стороне улицы. Мрачное серое здание, о котором слагали целые легенды.

Была ночь, я возвращалась домой после второй смены, дорога была через парк, было около 11 ночи, внезапно я почувствовала, что задирает меня кто-то, обхватил и зажал нос тряпкой. Очнулась я в каком-то помещении, белый кафель, белые стены, трубы и очень мощная железная цепь, которой были скованы мои ноги и рук. Затем вошел какой-то мужчина большого телосложения, он был полностью лысый, одетый в белое, у него в руках был шприц, он подошел ко мне, я сопротивлялась, но он был очень сильный, он в колол мне какую-то дрянь в вены, это было адски больно, если б мой рот не был зашит, я бы закричала. Я уснула. Проснулась после того как в комнату вошел клоун, реально клоун, которых я боялась, в его руках была пила.
Он подошел и начал резать мои ноги, это было очень больно, медленно и мучительно, потом он при мне взял мою ногу и начал есть, затем кинул на пол и сказал жри. С огромной улыбкой и большими зубами. Затем он достал скальпель, подошел ко мне и разрезал мой рот по шву. Я настала это делать. На следующий день они вошли, только один раз кололи что-то, поставили стакан воды и ушли, голод был настолько сильный, что я вцепилась в свою ногу и села ее всю. Но самое страшное, что мне понравилось и я откусила кусок мяса от руки, было больно, но голод сильней.

Расскажу об этом случае, хотя я и не люблю его вспоминать. Дело в том, что там все закончилось трагически и мы ничем не смогли помочь. По этическим соображениям я не буду указывать место действия (а вдруг родственники этих женщин случайно будут читать материалы этого сайта и привлекут меня к суду). Тогда я только возвратился в свои края после того как отработал положенный срок по окончании института. Как раз тогда я помню заступил на ночное дежурство, когда ко мне заходит фельдшер и говорит: Поехали на вызов, похоже тяжелый случай. Садимся. Едем.

Приезжаем к нашему колбасному цеху. Сначала я думал, что там кто-то поранился (ну, там, полночь, внимание ослаблено - много ли до травмы надо?). Но оказалось, что там совершенно другое... Чтобы было понятнее, расскажу об этом цехе и его работниках подробнее. Этот колбасный цех решили у нас создать еще в начале 80-х. Построили здание, завезли оборудование, а тут к власти пришел Горбачев, началась перестройка и его закрыли как нерентабельный. Тогда еще не резали оборудование, чтобы сдать в металлолом, как теперь. Его просто законсервировали и закрыли. Так как на окнах были решетки, а двери были металлические и заваренные, то туда никто не залез. Цех простоял несколько лет закрытый, а в самом конце 80-х его взяли в аренду и открыли кооператив по производству колбас.

Утро было слишком тихим. Я не спал всю ночь и слышал как проснулись родители. За все время они не сказали ни слова. Я чувствовал себя замечательно. Я вспоминал как был на похоронах бабушки и брата. Обожаю похороны. Особенно то, что происходит с людьми после смерти под землей. Тело гниет и разлагается, органы разрушаются, может открыться кровотечение, отвратительный запах разлетается по всему гробу, размножаются различные микроорганизмы, которые пожирают тело. Я начал непроизвольно улыбаться лежа на кровати и замечтался. В этот мир меня привел крик мамы:
- Ваня, завтракать!
Я встал с кровати, надел линзы и спустился к столу.
- На, ешь, - сунула мне тарелку под нос мама.
Они с папой странно на меня посматривали и я решил спросить:
- Чего вы так часто пялитесь? Не видели, что ли как я ем?
- Нет, просто мы ждем когда ты поешь. - сухо ответил папа.
- Эээ... зачем?
- Мы сейчас уезжаем, - пыталась спокойнее сказать мама, но у нее не получилось.
- И куда же? - перестав есть спросил я.
- Это секрет. Узнаешь потом. - сказал мне папа.