Сицилийские скрипки 2
Пороховой дым смешался с запахом жареных лимонов, создавая приторную, тошнотворную смесь. Антонио, всё еще сжимая край стола, перевел взгляд на чехлы для скрипок. Один из них лежал раскрытым на мостовой: внутри, вместо бархатной подкладки и изящного грифа, скалилось вороненой сталью дуло «Томпсона».
Музыка в Алькамо действительно закончилась, не успев начаться.
Из темного зева поместья медленно, словно нехотя, вышли люди дона Калоджеро. В руках они держали не американские автоматы, а старые, проверенные временем «лупары» — обрезы охотничьих ружей. Дон Калоджеро шел последним, опираясь на трость с набалдашником из слоновой кости. Он подошел к изрешеченному седану и носком туфли перевернул одного из пришельцев.
Музыка в Алькамо действительно закончилась, не успев начаться.
Из темного зева поместья медленно, словно нехотя, вышли люди дона Калоджеро. В руках они держали не американские автоматы, а старые, проверенные временем «лупары» — обрезы охотничьих ружей. Дон Калоджеро шел последним, опираясь на трость с набалдашником из слоновой кости. Он подошел к изрешеченному седану и носком туфли перевернул одного из пришельцев.
— Американские костюмы, — прошептал он, и в его голосе не было ни злости, ни торжества. Только бесконечная усталость. — Ткань дорогая, а души дешевые. Вы думали, что свинец сделает вас хозяевами земли, которая помнит еще финикийцев?
Он посмотрел в сторону кафе. Антонио замер, встретившись взглядом с мертвыми водянистыми глазами дона.
— Эй, Антонио! — крикнул старик. — Принеси-ка мне граппы. И убери этот поднос с головы официанта, он ему больше не поможет.
Антонио шел по площади, стараясь не смотреть под ноги. Черная жидкость уже начала застывать на жаре, превращаясь в липкую корку. Он поставил рюмку на капот «Лянчи», прямо рядом с пулевым отверстием, из которого еще сочился антифриз.
— Они хотели забрать порты, дон Калоджеро, — голос Антонио сорвался. — Сказали, что старые методы больше не работают.
Дон Калоджеро выпил граппу одним глотком и поморщился.
— Старые методы - это земля. А их методы - это дым. Но посмотри вокруг, Антонио.
Старик обвел рукой площадь. У стен домов уже начали появляться женщины в черном. Они не кричали и не плакали. Они просто выходили с ведрами воды и щетками, готовые отмывать камень, как делали их матери и бабушки сотни лет до этого.
— Завтра здесь снова будут торговать рыбой, — продолжал дон. — А через неделю никто и не вспомнит, какого цвета были эти машины. Но вкус железа... он останется в лимонах. Надолго.
Внезапно из глубины одного из седанов раздался кашель. Один из «музыкантов» в сером костюме был еще жив. Он пытался дотянуться до своего чехла, пальцы царапали раскаленный асфальт.
Дон Калоджеро кивнул одному из своих людей. Тот подошел и просто захлопнул тяжелую крышку скрипичного футляра прямо на пальцах умирающего. Короткий вскрик утонул в звоне колоколов собора — наступило время вечерни.
Когда солнце окончательно скрылось за холмами, Алькамо погрузился в привычную синюю тишину. Только Антонио, закрывая ставни своего кафе, всё еще слышал в ушах тот сухой надтреснутый смех. Он знал: «скрипки» приедут снова. С другими именами, в других костюмах, но с тем же смертоносным грузом.
Сицилия умела проглатывать чужаков, не меняясь в лице, но каждый такой «концерт» оставлял на ее коже новый глубокий шрам, который никогда не заживал до конца. На столике в кафе осталась забытая кем-то газета. Заголовок кричал о «Новом веке прогресса и процветания», но пятно крови, медленно расплывающееся по бумаге, говорило о будущем гораздо честнее.
Он посмотрел в сторону кафе. Антонио замер, встретившись взглядом с мертвыми водянистыми глазами дона.
— Эй, Антонио! — крикнул старик. — Принеси-ка мне граппы. И убери этот поднос с головы официанта, он ему больше не поможет.
Антонио шел по площади, стараясь не смотреть под ноги. Черная жидкость уже начала застывать на жаре, превращаясь в липкую корку. Он поставил рюмку на капот «Лянчи», прямо рядом с пулевым отверстием, из которого еще сочился антифриз.
— Они хотели забрать порты, дон Калоджеро, — голос Антонио сорвался. — Сказали, что старые методы больше не работают.
Дон Калоджеро выпил граппу одним глотком и поморщился.
— Старые методы - это земля. А их методы - это дым. Но посмотри вокруг, Антонио.
Старик обвел рукой площадь. У стен домов уже начали появляться женщины в черном. Они не кричали и не плакали. Они просто выходили с ведрами воды и щетками, готовые отмывать камень, как делали их матери и бабушки сотни лет до этого.
— Завтра здесь снова будут торговать рыбой, — продолжал дон. — А через неделю никто и не вспомнит, какого цвета были эти машины. Но вкус железа... он останется в лимонах. Надолго.
Внезапно из глубины одного из седанов раздался кашель. Один из «музыкантов» в сером костюме был еще жив. Он пытался дотянуться до своего чехла, пальцы царапали раскаленный асфальт.
Дон Калоджеро кивнул одному из своих людей. Тот подошел и просто захлопнул тяжелую крышку скрипичного футляра прямо на пальцах умирающего. Короткий вскрик утонул в звоне колоколов собора — наступило время вечерни.
Когда солнце окончательно скрылось за холмами, Алькамо погрузился в привычную синюю тишину. Только Антонио, закрывая ставни своего кафе, всё еще слышал в ушах тот сухой надтреснутый смех. Он знал: «скрипки» приедут снова. С другими именами, в других костюмах, но с тем же смертоносным грузом.
Сицилия умела проглатывать чужаков, не меняясь в лице, но каждый такой «концерт» оставлял на ее коже новый глубокий шрам, который никогда не заживал до конца. На столике в кафе осталась забытая кем-то газета. Заголовок кричал о «Новом веке прогресса и процветания», но пятно крови, медленно расплывающееся по бумаге, говорило о будущем гораздо честнее.
(голосов: 6)
Категория: Страшные рассказы
Я между прочим живу далеко от города. Предпочитаю охотиться на лис.