Сладость

Холодный воздух ударил в лицо, шаги гулко отдавались по асфальту, и вдруг — ослепляющий свет фар, удар, приведший к безмолвию.
— О, Господи! — Быстрый топот чьих-то ног. — Ты цела?
Когда она открыла глаза, над ней склонилось лицо, которое она знала по сотням фотографий и видеоклипов. Питер Оливерс. Настоящий. Она не сразу поняла, что произошло — лишь чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.
— Не ранена? Всё хорошо?
Он помог ей подняться, торопливо извиняясь и убедившись, что с ней всё в порядке, предложил подвезти.

Дорога тянулась бесконечной лентой, унося их прочь от суеты мира. В тишине салона, нарушаемой лишь шелестом шин, она всё же решилась. Слова — узники из многолетнего заточения, наконец вырвались из её груди, наполненные горечью и благодарностью.
— После того, как мамы не стало... твоя музыка была моим убежищем. В самые тёмные дни, когда казалось, что выхода нет, твои песни были единственным светом. — Она говорила о его втором альбоме, о тех композициях, что стали для неё спасительным кругом: «Прощение», «В одну из ночей», «Свободное падение» — в них была сила исцеления, способность залечивать раны, которые, казалось, никогда не затянутся.
Питер, однако, был погружён в свои мысли. Пальцы без устали скользили по экрану смартфона, снова и снова, набирая сообщения, не замечая её слов, не видя её глаз, чуть ли не полных слёз. Иногда он кивал головой, издавая гортанное «М-мм» или скудное на звучание «Угу-м», бросая изредка небрежное «Ага», как типичный неигровой персонаж из нудного по прохождению квесту. Слушая растерянно, даже не окинув её кратким взором, порой не поднимая головы. Но она говорила без остановки о его музыке, о своих чувствах и личных переживаниях. В какую-то секунду её взгляд задержался на нём.

Внезапно, мир вокруг исказился. Яркая вспышка ослепила, смешав краски и звуки, а затем наступила непроглядная тьма. Боль, острая и всепоглощающая, сковала его тело. Он помнил лишь асфальт под собой, судороги и ощущение полного отчаяния. Ремиссия. Но выздоровление так и не наступило.

Правый поворот. Дом Рейчел. Отец будет отсутствовать два дня.

Пробуждение было подобно выныриванию из бездны. Тяжёлое, болезненное. Питер разлепил веки, и яркий свет, пробивающийся сквозь окно, заставил его зажмуриться. Голова повернулась налево, и он увидел стены, увешанные плакатами с его изображением, калейдоскоп постеров и фотографий. Обернувшись, он обнаружил над изголовьем кровати ещё больше снимков, запечатлевших его на пике славы. Ого, да это же одна из его первых фотосессий для малоизвестных изданий и журналов. Его стартап в музыкальной индустрии, когда он спустя долгое время смог выстрелить со своим главным хитом «Глаза в глаза» и его, в кои-то веки, заметили. Наверное, он и сам уже не помнил, как начинал свой путь.

Резкая боль пронзила сустав. Он дёрнул левой рукой, и лишь через минуту осознал, что она прикована к кровати наручниками.
— Что за чёрт? — Вырвалось из его пересохших губ, голос звучал хрипло и нетрезво. — Эй? Есть кто-нибудь? — Крикнул он, пытаясь освободиться, дёргая за холодный металл.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась Рейчел. В руках она держала поднос, а на лице играла добродушная улыбка.
— Я принесла тебе завтрак. — Произнесла она, присаживаясь на край кровати и внимательно глядя на него. — Тебе нужно подкрепиться.
Питер молча переводил взгляд с подноса на её лицо.
— Ты очень многое пережил. — Продолжила она, её голос звучал искренне и проникновенно. — Я знаю, что у тебя рецидив, и тебе нужна помощь. Когда-то ты помог мне, так что позволь и мне помочь тебе.
Она нежно провела ладонью по его правой руке, чуть наклонившись.
— Твоя музыка – прекрасна. Питер, ты – творец. Я обожаю твой второй альбом «Психотоксик: Врата в Ад». В нём столько боли из того, что ты пережил: тяжёлый разрыв, твои сложные взаимоотношения с матерью, проблемы и конфликты в группе. Но самое лучшее, что у тебя было – это лирические композиции. Я переслушивала их каждый раз, когда мне было плохо.
Её слова, казалось, проникали сквозь пелену его сознания, но не могли развеять туман непонимания. Оливерс недоуменно слушал её, пытаясь уловить истинный смысл её слов, понять, чего от неё можно ожидать. Нежно провела ладонью по его правой руке, неспешно, будто боясь спугнуть, одной линией, сверху-вниз. Прикосновение было неожиданно тёплым, почти ласковым. Чуть наклонившись, она прошептала: «Я хочу тебе помочь».

В этот момент что-то внутри Питера сломалось. Возможно, это была паника, вызванная его беспомощным состоянием, или же отголоски той боли, что преследовала его, но он резко оттолкнул её ногами. Удар пришёлся в живот, и поднос с едой, соскользнув с кровати, с грохотом разлетелся по полу. Рейчел вскрикнула, падая, но тут же вскочила на ноги, её лицо исказилось от шока и обиды.
— Что ты творишь?! Освободи меня! Немедленно! — Завопил кумир, его голос сорвался на крик. Он бился на кровати, пытаясь освободиться от оков, его тело сотрясалось от ярости и страха. — Ты совсем рехнулась? Что я здесь делаю? — Тараторил он, его слова путались, выдавая его растерянность.
Рейчел, чья добродушная улыбка сменилась гримасой гнева, набрала воздуха в лёгкие. Её глаза сверкнули, и из-за пазухи она выхватила нож. Острие блеснуло в тусклом свете комнаты, когда за окном началось затмение. Лучи солнца угасали, погружая пространство во мрак. Питер замер, его взгляд приковался к холодному металлу, страх сковал его.
— Слушай, — Сглотнув, тихо начал он, но голос предательски дрожал. — Я... Я погорячился, прости, не хотел. Правда. Прости, пожалуйста. Мне... — Он нервно сглатывал, пытаясь подобрать слова, но они не шли.

Он был действительно красив, даже в этом состоянии. Тёмные, непослушные волосы обрамляли лицо с приятными чертами, его улыбка, когда-то ослепительная, теперь казалась далёким воспоминанием. Спортивное телосложение, татуировки на правом предплечье и запястье, и ещё одна, скрытая на груди — всё это говорило о его прошлой жизни, о том, кем он был до того, как тьма поглотила его. Его музыка, проникающая в самые глубины души, была отражением его самого, его боли и несбывшихся надежд. Она помнила каждые тексты песен, настолько проникновенные, поскольку он писал их сам. Она любила. Искренне любила его музыку. И, возможно, самого Оливерса? Он нравился ей не как исполнитель, а как мужчина?

Рейчел, не слыша его мольбы, взмахнула ножом. Алая полоса болезненно легла на правую руку парня. Он вскрикнул от неожиданности и боли, тело непроизвольно напряглось.

— Ты неблагодарный! — Воскликнула она со всей накопившейся злобой. — Остаёшься без еды и питья на весь день.
С этими словами подросток разъярённо вышла из комнаты, хлопнув дверью, оставив Питера одного, с пульсирующей раной и ещё более глубоким чувством отчаяния. Тишина, наступившая после её ухода, казалась оглушительной, лишь эхо его собственного крика ещё звучало в ушах. Он был пленником, не только физически, но и в лабиринтах собственного разума, где реальность и иллюзия переплетались в зловещий узор.

В четверг

Солнечный день обещал безмятежность, но для Рейч он обернулся тревожным ожиданием. Звонок Кристи, её подруги, прозвучал как предвестник чего-то неизбежного. Вскоре Кристи уже стояла на пороге, её лицо выражало смесь любопытства и опасения. Вместе они направились в комнату, где их ждала мрачная картина: Питер Оливерс, прикованный к кровати, казался неподвижной статуей, его веки плотно сомкнуты, скрывая от всех какую-то тайну.
— Он... мёртв? — Прошептала Крис.
— Нет, конечно, нет. — Ответила невысокая русоволосая девчушка, но в её словах не было уверенности.
Оливерс не откликался, его тело оставалось безжизненным, игнорируя их присутствие.
— Может, он просто притворяется? — Предположила девушка в броском прикиде и с ярко выкрашенными волосами. Её брови вопросительно взлетели вверх. Подруга лишь кивнула, губы сжались в тонкую линию, а взгляд погрузился в раздумья.

Красноволосая, преодолев робость, медленно приблизилась к кровати. В её руке блеснул ключ от наручников, переданный Рейчел. Щелчок замка прозвучал в тишине комнаты как выстрел. В тот же миг глаза Оливерса распахнулись, и с невероятной силой он ударил Кристи лицом о книжную полку, нависавшую над компьютером. Кровь хлынула из её носа, но Рейч осталась невозмутимой, её лицо — маска спокойствия, ни один мускул не дрогнул.
— Я же говорила, что он притворяется! — Вскрикнула Кристи, хватаясь за разбитый нос.

Рейч, словно хищница, бросилась следом. Питер вырвался из дома, ноги несли его прочь от этого места, как можно дальше от этой ненормальной. Он мчался по улице, сворачивая направо, затем прямо, стремясь как можно быстрее, вперёд. Взгляд его упал на мусорные пакеты и контейнеры, когда внезапно, сзади, на него напрыгнула одержимая им фанатка. Её зубы впились в шею, причиняя острую боль. Питер взвыл, пытаясь сбросить её.
— Отвали от меня, жируха! — Выкрикнул он, кружась и с силой отбрасывая её. Девушка больно упала на асфальт.
Рок-звезда заметил у мусорного ведра длинную деревянную дощечку с торчащими гвоздями. Схватив её, он замахнулся. В последний момент Рейчел перевернулась, избежав смертельного удара. Гвозди пронеслись в миллиметрах от её головы.
— Пошла ты, чокнутая! — Заорал он, замахиваясь снова.
Девушка быстро поднялась. Стук пришёлся по асфальту. Не теряя ни секунды, она нанесла удар по коленной чашечке, делая подсечку. Питер вскрикнул от боли. Воспользовавшись моментом, Рейчел вонзила нож в его левое предплечье.
— Чтоб тебя! — Взревел парень, хватаясь за рану и пытаясь остановить кровотечение. — Стой, стой, хватит. Остановись. — Задыхаясь, он опустился на колени, обхватив голову руками. — Пожалуйста, хватит.
Грудь подростка вздымалась. Оливерс, охваченный страхом, умолял её остановиться. Неожиданно для него, она приблизилась.
— Надо было меня слушаться. — Произнесла она сурово.
Питер поднял глаза, но не успел осознать, как шприц со снотворным вонзился ему в шею. Ошеломлённый, через несколько мгновений, его тело рухнуло на асфальт, и он погрузился в беспамятство.

16:38

В подвале царила гнетущая тишина, лишь тусклый свет лампы выхватывал из мрака усталое, измождённое лицо Питера. Его глаза, лишённые прежнего огня, смотрели в пустоту, отражая безразличие ко всему, что происходило вокруг. Он был заперт здесь, в этом холодном, пустом помещении, прикован наручниками к старому верстаку, но, вопреки всему, сумел выпросить у Рейчел лист бумаги и ручку. Его пальцы дрожали, когда он пытался записать хоть что-то — попытка сохранить остатки разума в плену.

Тем временем на первом этаже разгоралась буря. Кристи, с глазами, полными отчаяния и гнева, стояла напротив Рейчел, чьи холодные слова резали по живому.
— Это уже слишком. — Голос дрожал от напряжения. — Ты должна отпустить его.
— Ни за что. — Холодно отрезала школьница, не отводя взгляда. — Я нашла у него пакетик с запрещёнными веществами. Если мы его отпустим, он всё расскажет полиции.
— Ты похитила человека и держишь его в заложниках! — Кристи взмахнула руками, пытаясь заглушить возмущение. — Я не собираюсь больше в этом участвовать.
— Крис... — Голос Рейчел стал чуть мягче, но в нём по-прежнему звучала сталь.
— Нет! — Кристи резко перебила её, делая шаг к выходу. — Я ухожу.
Рейчел схватила её за руку, и между двумя подругами вспыхнула ссора. Крис вырвала руку, оттолкнула её, и в воздухе повисло напряжение, словно перед грозой.
— С меня хватит! — Выдохнула девушка с ярким цветом волос, но голос всё также дрожал от подавленной ярости и боли. — Я всё расскажу. У тебя уже крыша едет от этого Питера Оливерса, вся комната увешана его плакатами и постерами, ты живёшь в ожидании его новых хитов, как одержимая. Мне это надоело.
Рейчел нахмурилась, её лицо на мгновение исказилось от раздражения, но прежде чем она успела ответить, Крис уже повернулась к двери. Её шаги были быстрыми, решительными, но в следующий миг Рейч, как настоящий зверь, накинулась на неё, схватив за волосы и с силой ударив головой о деревянную дверь. Звук удара эхом разнёсся по коридору, и Крис, потеряв равновесие, кувырком отлетела в сторону.

Зло и боль вспыхнули в глазах девушки, но она быстро поднялась, не давая себе ни секунды на слабость. Взгляд стал острым, как лезвие ножа, и она бросилась на Рейчел с яростью, которая давно копилась внутри. Между ними вспыхнула жестокая борьба — удары, толчки, скрежет ног по полу и хриплое дыхание, сливаясь в хаос, который казался вот-вот разорвёт их на части. Крис вжала Рейчел в холодную стену, нанося несколько резких ударов по лицу, каждый из которых отзывался разрастающейся болью и яростью, накопившейся за долгие недели. Но Рей неожиданно вывернулась из захвата, используя своё преимущество в весе — её тело с силой повалило Крис на пол, и она оказалась сверху, сдавливая шею подруги руками, пытаясь лишить её дыхания. Крис, задыхаясь, не сдавалась. Её правая рука скользнула к переднему карману бриджей, пальцы нащупали холодный металл ключа. Сердце билось в висках, адреналин пульсировал в венах, и, собрав последние силы, она вонзила ключ в бедро Рейчел. Вскрик, резкий и пронзительный, разорвал напряжённую тишину, и хватка ослабла. Девушка вырвалась, оттолкнула противницу, которая с глухим стуком ударилась спиной о стену справа.

Рейчел, глаза горели недюжинной яростью и ненавистью, это было пламя, разгорающееся в ночи. Она сжала зубы, чувствуя, как жгучая боль от удара в бедро разливается по телу, но не собиралась сдаваться. Будто кот, загнанный в угол, она схватила с настенной подставки горшок с цветком — тяжёлый, керамический, с острыми краями — и с диким криком нанесла удар исподтишка. Горшок с грохотом разбился о пол, а осколки разлетелись, как в знак разбитой дружбы. Крис рухнула на пол, боль пронзила голову, сознание помутилось, но в глубине души пылал огонь сопротивления. Она пыталась подняться, но тело не слушалось, невольно предаваясь слабости, которую так долго скрывала. Внизу, в подвале, Питер замер, прислушиваясь к шуму, который разрывал время его заточения. Его сердце сжалось от страха и беспомощности — он слышал крики, удары, и что-то внутри него кричало о том, что всё выходит из-под контроля.

— Крис? — Голос Рейчел прозвучал тихо, почти робко, если бы боялась потревожить хрупкую тишину, которая настала после бури. Она опустилась на колени рядом с безжизненным телом подруги, пальцы дрожали, пытаясь найти хоть малейший признак жизни. Сердце билось в висках, а в груди разливалась ледяная пустота — страх, который не давал дышать.

Питер в подвале напрягся, прислушиваясь к каждому звуку. Его пальцы сжали ручку, и он с усилием пытался сосредоточиться, но шум сверху разрывал его мысли. Он мог бы слышать, как дыхание Рейчел стало прерывистым, слышал бы её шёпот, полный тревоги и растерянности. Внезапно тишина сменилась тяжёлым, глухим стуком — что-то рухнуло, разбилось, и сердце Питера сжалось от ужаса. Что она наделала?

На первом этаже Рейчел, сжимая в руках голову Кристи, пыталась понять, что делать дальше. В её глазах мелькали искры паники, но она старалась сохранить холодный рассудок. В голове роились мысли — как объяснить всё это полиции? Как оправдать себя, когда всё вокруг рушится, если можно за раз дунуть на карточный домик, который мигом развалиться, сколько его не построишь? Она знала, что ситуация вышла из-под контроля, и теперь каждый её шаг мог стать роковым. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, но разум требовал ясности — нужно было действовать быстро, иначе всё могло закончиться катастрофой.

Осторожно подняла голову Кристи, пытаясь уловить хоть малейший признак жизни — движение века, слабое дыхание, пульс. Но тело оставалось неподвижным, холодным, будь перед ней камень. Паника подступала к горлу, но она стиснула зубы, стараясь не дать страху овладеть собой. В голове мелькали воспоминания — смех, разговоры, совместные планы, которые теперь казались далёкими и нереальными. Всё это — разбитые осколки прошлого, которые теперь лежали у её ног.

В подвале Питер, тот самый, оказавшийся в ловушке собственного отчаяния, с трудом удерживал ручку, пытаясь записать хоть что-то, что могло бы стать его спасением. Его пальцы дрожали, а мысли путались — как выбраться из этого ада? Как вернуть себе утраченное вдохновение и силу? Он знал, что время уходит, и каждая минута в заточении затуманивает разум. Сжал ручку так крепко, что пальцы побелели, и, собрав остатки воли, продолжил писать, если каждая строчка могла стать ключом к свободе. Внизу, в подвале, тьма сгущалась, но в сердце его вспыхнул слабый огонёк надежды. На первом этаже время замерло — между жизнью и смертью, между прошлым и будущим. Рейчел, сжимая холодное тело уже бывшей подруги, понимала: теперь всё изменилось навсегда. И в этой тишине, наполненной страхом и отчаянием, судьбы их переплелись в неотвратимом узле.

С грохотом, словно раскат грома, что-то сорвалось с лестницы, кубарем полетев вниз. Удар. Питер вскрикнул, его взгляд застыл на безжизненном теле Кристи, только что рухнувшем на пол.

— Боже, что? — Выдохнул он, вздрогнув. — Что произошло?
— Я пыталась тебе помочь! — Прошипела Рейчел, демонстративно взмахнув битой. — Я знаю, что ты употребляешь, и до сих пор не излечился от своей зависимости.
— Да ничего ты не знаешь! — Огрызнулся Питер, его голос дрожал от эмоций. — Мой третий альбом оказался провальным, и Дю Эдвирк больше не желает со мной сотрудничать. — Он устало выдохнул.
— Дю Эдвирк?
— Продюсер. — Кивнул Питер. — Будто иссяк, и не могу написать ничего стоящего. Честно? — Пожал плечами, на его лице застыло выражение глубокого разочарования. — Просто устал.

В этот момент он открывался ей, как книга, страницы которой были исписаны болью и потерями. После ухода лучшего, по его мнению, барабанщика, после ссоры с басистом, после смены очередного гитариста — в одно мгновение его жизнь превратилась в череду чёрных полос: потеря друзей, разрыв с матерью, композиции, оказавшиеся проходными, лишёнными былого успеха. Оливерс вскинул голову, тяжко выдохнув. Он был уже не тот, и это знали все.

— Неправда. — Рейчел отложила биту, подошла ближе и присела на корточки напротив его лица, обхватив его руками. — Твоя музыка нужна. Мне нужна. Ты не иссякнешь, а возродишься с новыми хитами. Я верю в это. — Её голос звучал нежно, полушёпотом, когда она, обхватив его лицо руками, смотрела ему прямо в глаза. — Знаю, что ты справишься, Питер. Вместе со мной. — Большим пальцем провела по его правой скуле, очень мягко и заботливо.

Он молчал, лишь изредка встречаясь с ней взглядом, будто пытаясь найти в её глазах отражение той надежды, которую она так искренне ему дарила.

До полуночи

Вечерняя прохлада прокралась в дом, когда Рейчел, манящий распустившийся бутон, спустилась по лестнице. Тёмно-малиновое платье, струящееся по непропорциональной фигуре, обволакивало её, подчёркивая изящество каждого движения. Лёгкий макияж, едва заметный, лишь усиливал природную красоту: тонкая линия подводки подчёркивала миндалевидный разрез глаз, а нежный румянец на скулах придавал лицу свежесть. В руках она несла тарелку, на которой аппетитно вились спагетти, щедро политые густым томатным соусом с базиликом и пармезаном. Покачивая бёдрами в такт невидимой мелодии, она приблизилась к подвалу, откуда доносился тёплый свет лампы. Стук её каблуков эхом разнёсся по каменным стенам, предвещая её появление. Питер, погружённый в свои мысли, сидел, сгорбившись над листом бумаги. Рейчел мягко подвинула ему тарелку, и аромат свежеприготовленной еды наполнил затхлый воздух подвала.

— Спасибо. — Коротко кивнул он, не поднимая головы, его голос был глухим, придавленным тяжестью невысказанных слов.
Небольшая пауза повисла в воздухе, наполненная неловким молчанием. Девушка, чувствуя это напряжение, осторожно спросила:
— Что ты делаешь? — Её взгляд скользнул по листу бумаги в его руке, на котором виднелись неровные строчки.
— Я, кажется, написал пару строк. Но это пока набросок. — Ответил он, его голос звучал неуверенно, почти извиняющимся тоном.
— Правда? — Чуть вскинув бровями, была приятно удивлена. В её глазах вспыхнул огонёк любопытства. Она опустилась на пол по-турецки, прямо напротив него, её платье мягко рассыпалось вокруг. — Прочтёшь мне? — В её голосе слышались нотки нетерпения и пробуждённого интереса. Предвкушала нечто особенное.

Откашлявшись, парень прочистил горло и бархатно пропел новоявленные строфы, его голос, обычно сдержанный, теперь звучал с неожиданной глубиной:

В ряду календаря, сменяя день за днём из чисел
В серости рутин из фальшивых масок
Как жаль, когда твоя жизнь пуста и не имеет смысл
Как жаль, что в тот день, мой мир был недосказан
Но если бы мог в твоём аромате раствориться
Забыть, сжигая мосты за собою
Не видеть ошибки прошлого — болью знакомые лица
Понять смысл, что называется любовью.

Слова, как тонкие нити, сплетались в единое полотно, проникая в самую душу. Рейчел слушала, затаив дыхание, её глаза были прикованы к его лицу.

— Очень красиво. — Протянула она, прошептав, растягивая букву за буквой, смакуя каждое слово. Чуть склонив голову набок, девушка усмехнулась, в её улыбке читалось восхищение.
— Навеяло что-то. — Приподняв глаза, их взгляды встретились, и в этом мгновении, казалось, время остановилось. — Красивое платье.
— Правда? — Она игриво провела пальцами по лямке, её взгляд был полон кокетства.
— Да, тебе идёт.
— Не слишком вызывающе?
— Нет, в самый раз. — Кивнул он, смотря на неё, его взгляд был полон искреннего восхищения. — Ты очень красивая сейчас.

Девушка выдохнула с придыханием, её сердце забилось быстрее. Она придвинулась чуть ближе, сокращая расстояние между ними, и в воздухе повисло невысказанное напряжение, предвкушение чего-то большего. Было ясно одно: хотела этого всем нутром.
— Знаешь, мы бы могли вместе поужинать. — С улыбкой отметила она, её голос звучал мягко, почти мурлыкающе, словно кошка, ластящаяся к хозяину.
— Было бы отлично. — Ответил он, и в его голосе промелькнула нотка надежды, едва уловимая, но такая желанная для Рейчел.
— Да? — Закивала она, радостно сложив ладони, её глаза сияли, эдакие две звёздочки. В этот момент она была воплощением невинности и чистоты, но за этой маской скрывалась бездна одержимости.

Рейчел вынула ключ из тайного кармашка как фокусник, спрятанного в складках платья. Металл холодно блеснул в тёплом свете подвала. С лёгким щелчком замок на наручниках ослабил свою хватку на запястье Питера, освобождая его. В этот самый неожиданный момент, когда девушка уже предвкушала их совместный ужин, Питер, подобно хищнику, выжидавший своего часа, нанёс удар вилкой в бок. Острый металл вонзился в плоть, и Рей вскрикнула от боли и удивления, её глаза расширились от шока. Не теряя ни секунды, он ударил её кулаком по лицу, и мир вокруг неё поплыл. Голова резко откинулась назад, а затем вперёд, и во рту появился привкус крови. Прежде чем она успела осознать происходящее, он пристегнул её наручниками к старому верстаку, на котором, по её тщательной подготовке, ничего не имелось. Она убрала все инструменты и посторонние предметы, но принесла ему спагетти со столовым прибором, с вилкой, не подумав, что именно этот, казалось бы, безобидный предмет станет её орудием пытки.

— Нет, что ты делаешь?! Что? — Она захлопала ресницами, не веря своим глазам, её голос дрожал от ужаса. — Питер!
Парень отпрянул от неё, как чёрт от ладана, его лицо исказилось гримасой отвращения.
— Пошла ты! — Крикнул он, выплёвывая эти слова ей в лицо, словно яд, и тыча пальцем, его глаза горели безумным огнём. — Больная.
— Нет, Питер! — Рейчел дёргала рукой, обхватив свободной ладонью наручники, её голос срывался на крик. — Ты не понимаешь! Я же люблю тебя. Никто не понимает твою боль, и то, что ты пережил, как я, никто...
— Это не любовь! — Зло ответил он, его голос был полон ненависти. Он отходит назад, его шаги гулко отдавались в тишине подвала, и спешно поднимается по лестнице, выбираясь из этого мрачного заточения.

Рейчел дёргалась из стороны в сторону, её крики разрывали тишину, а слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью.
— Питер! Питер! — Она кричала, захлёбываясь, её голос становился всё более хриплым, а надежда таяла с каждой секундой.

Прошло много времени. Мир за стенами подвала продолжал жить своей жизнью. Был сделан пресс-релиз. Питер Оливерс — фронтмен группы «Floorplan» выпустил новую композицию «Сладость» о одержимой любви, которая покоряла платформы и социальные сети, становясь гимном для тысяч разбитых сердец. Но спустя год главная новость была о гибели рок-музыканта. Питер Оливерс скончался от передозировки, так и не вылечившись от наркозависимости, его талант сгорел в пламени иной одержимости — а именно опасных веществ, оставив после себя лишь эхо его музыки. В комнате Рейчел больше не было постеров с ним, их место заняла пустота, которую вырвала из своей жизни все воспоминания о нём. Она сидела на кровати, смотря новости по ноутбуку, и на её лице играла странная, жуткая улыбка. По её щекам стекали слёзы, но были ли это слёзы горя или облегчения, никто не мог сказать. В её глазах горел безумный огонь, огонь, который когда-то был любовью, а теперь превратился в нечто иное, нечто тёмное и извращённое. Мягко приложив пальцы к губам, она коснулась экрана, поставив последующий новостной репортаж на паузу. На экране крупным планом запечатлено до боли знакомое лицо, часто улыбающийся рок-музыкант. Он смеётся над шуткой коллеги по цеху, записи с репетиций и почти что сорванного тура. Такой беззаботный, большой ребёнок, скрывающийся за маской ненужности. Подушечки пальцев мягко опускаются ниже, касаясь его виртуальных губ. Рейчел выдохнув, прикрывает глаза, даря ему прощальный поцелуй.
«Мы сделали это, Питер».

Идея и сюжет: Alonso, автор: Alonso.

Комментарии отключены.
Причина: неадекватная реакция автора, хамство и истерики.