Хроники смещённой реальности - Как ни в чём не бывало
Он заметил это утром. Ничего особенного, просто на кухне было два холодильника. Один — его старый, с облезлой магнитной полосой и кривыми ручками. Второй — абсолютно такой же. Даже магнитная полоса облезла точно в том же месте. Он постоял, глядя на них, и решил, что, наверное, давно забыл о покупке второго. Хотя почему-то не помнил ни того, где его ставил, ни как заносил в квартиру.
Кофе был в порядке. Оба холодильника его хранили, как ни в чём не бывало.
Он вышел в коридор и заметил, что входная дверь открывается теперь внутрь, а не наружу. Но с этим можно было смириться. Он даже отметил, что теперь удобнее: если кто-то будет заходить, не придётся прижиматься к стене.
На работе всё было спокойно, за исключением того, что у начальника было два голоса. Один говорил ровно и официально, второй — негромко, словно подсказывая первый, что говорить дальше. Коллеги вели себя как обычно. Никто не выглядел удивлённым.
Кофе был в порядке. Оба холодильника его хранили, как ни в чём не бывало.
Он вышел в коридор и заметил, что входная дверь открывается теперь внутрь, а не наружу. Но с этим можно было смириться. Он даже отметил, что теперь удобнее: если кто-то будет заходить, не придётся прижиматься к стене.
На работе всё было спокойно, за исключением того, что у начальника было два голоса. Один говорил ровно и официально, второй — негромко, словно подсказывая первый, что говорить дальше. Коллеги вели себя как обычно. Никто не выглядел удивлённым.
Он вернулся домой и обнаружил, что холодильников уже три.
К утру их стало пять.
Вода в кране стала чуть гуще. Не так, чтобы мешало умываться, но достаточно, чтобы было ощущение: она думает, прежде чем течь. Мыло стало размываться неравномерно — один угол исчезал полностью, а другой оставался как новый.
Он попытался позвонить другу, но телефон отвечал странным гудком — будто кто-то шуршал бумагой в трубке.
Соседка на лестничной площадке сказала:
— Всё нормально. У меня вчера ванна исчезла. Сегодня две.
Он кивнул.
К середине недели стены начали менять цвета без предупреждения. Кухня стала тёмно-зелёной, спальня — кирпично-красной. Иногда наоборот. В какой-то момент спальня исчезла вовсе, и он спал на кухне между холодильниками.
Работа перестала существовать в привычном месте. Офис оказался на две улицы дальше. Потом — в подвале его дома. Потом — в одной из комнат квартиры, где он никак не мог найти свой стол.
Холодильники стали двигаться сами. Они собирались ближе друг к другу, будто что-то обсуждали дверцами, открываясь и захлопываясь в такт.
Ему перестало хотеться есть. Он перестал помнить, что именно ел раньше.
Телевизор показывал новости, но диктор сидел спиной к камере и читал что-то для кого-то другого.
Однажды он проснулся и обнаружил, что в квартире нет ни одной двери. Только стены. Кухня оказалась бесконечной. Холодильники стояли в два ряда, уходя куда-то вдаль. Он шёл между ними, и все они были одинаковыми.
В одном лежало молоко. В другом — его старая куртка. В третьем — он сам, спящий, но чуть моложе.
Он шёл всё дальше. Холодильники становились выше, сжимаясь, будто собираясь обрушиться. Между дверцами проскакивали странные звуки — как будто кто-то шептал его имя.
Он остановился.
И понял, что больше не помнит, какое оно.
Он перестал считать шаги. Пространство стало вязким, как густая вода из крана, и каждый его шаг отдавался эхом — но эхом не в ушах, а где-то в теле, будто внутри него ходил кто-то ещё.
Иногда между рядами холодильников попадались окна. Он заглядывал в них и видел улицу — но улица была внутри. Люди проходили мимо окон, как мимо витрин магазина, и никто не замечал его. В одном окне он увидел своего начальника, разговаривающего с пустым стулом. В другом — соседку, которая говорила с ванной, а ванна отвечала ей глухо, как через воду.
В третьем окне он увидел себя. Точнее, того, кто им был. Он сидел за столом, пил кофе и что-то писал. У того на кухне был только один холодильник.
Он постучал в стекло. Себя он не услышал.
Когда он устал идти, пространство сделало шаг за него. Пол сам стал двигаться, подталкивая его вперёд. Холодильники смыкались, а потом расходились, иногда открывая пустоту между дверцами, иногда — куски чужих комнат. В одной из таких он увидел детскую кроватку и понял, что никогда не знал, был ли у него ребёнок.
Дверцы захлопнулись, и мысль исчезла.
Он заметил, что больше не чувствует голода, жажды, времени. Память стала похожа на шкаф, из которого кто-то вынул половину полок. Он пытался вспомнить своё лицо, но получалось только лицо диктора из новостей, сидящего спиной.
На горизонте показалась стена. Она была из холодильников, поставленных боками, и тянулась до самого потолка. У стены стояла дверь. Первая за всё время.
Он подошёл.
На двери висела табличка: "Выход в реальность. Только для сотрудников".
Он постоял перед дверью. Попробовал вспомнить, был ли он когда-то сотрудником. Дверь молчала.
Он открыл её.
По ту сторону была комната. Маленькая, пустая. На стене висело зеркало. Он подошёл ближе и увидел отражение.
Отражение смотрело на него с лёгкой вежливой усталостью. На нём был строгий костюм и бейдж: "Сотрудник. Доступ полный. Имя: —". Имя было пустым.
Отражение протянуло руку и пригласило его внутрь.
Он шагнул в зеркало.
Холодильников больше не было.
К утру их стало пять.
Вода в кране стала чуть гуще. Не так, чтобы мешало умываться, но достаточно, чтобы было ощущение: она думает, прежде чем течь. Мыло стало размываться неравномерно — один угол исчезал полностью, а другой оставался как новый.
Он попытался позвонить другу, но телефон отвечал странным гудком — будто кто-то шуршал бумагой в трубке.
Соседка на лестничной площадке сказала:
— Всё нормально. У меня вчера ванна исчезла. Сегодня две.
Он кивнул.
К середине недели стены начали менять цвета без предупреждения. Кухня стала тёмно-зелёной, спальня — кирпично-красной. Иногда наоборот. В какой-то момент спальня исчезла вовсе, и он спал на кухне между холодильниками.
Работа перестала существовать в привычном месте. Офис оказался на две улицы дальше. Потом — в подвале его дома. Потом — в одной из комнат квартиры, где он никак не мог найти свой стол.
Холодильники стали двигаться сами. Они собирались ближе друг к другу, будто что-то обсуждали дверцами, открываясь и захлопываясь в такт.
Ему перестало хотеться есть. Он перестал помнить, что именно ел раньше.
Телевизор показывал новости, но диктор сидел спиной к камере и читал что-то для кого-то другого.
Однажды он проснулся и обнаружил, что в квартире нет ни одной двери. Только стены. Кухня оказалась бесконечной. Холодильники стояли в два ряда, уходя куда-то вдаль. Он шёл между ними, и все они были одинаковыми.
В одном лежало молоко. В другом — его старая куртка. В третьем — он сам, спящий, но чуть моложе.
Он шёл всё дальше. Холодильники становились выше, сжимаясь, будто собираясь обрушиться. Между дверцами проскакивали странные звуки — как будто кто-то шептал его имя.
Он остановился.
И понял, что больше не помнит, какое оно.
Он перестал считать шаги. Пространство стало вязким, как густая вода из крана, и каждый его шаг отдавался эхом — но эхом не в ушах, а где-то в теле, будто внутри него ходил кто-то ещё.
Иногда между рядами холодильников попадались окна. Он заглядывал в них и видел улицу — но улица была внутри. Люди проходили мимо окон, как мимо витрин магазина, и никто не замечал его. В одном окне он увидел своего начальника, разговаривающего с пустым стулом. В другом — соседку, которая говорила с ванной, а ванна отвечала ей глухо, как через воду.
В третьем окне он увидел себя. Точнее, того, кто им был. Он сидел за столом, пил кофе и что-то писал. У того на кухне был только один холодильник.
Он постучал в стекло. Себя он не услышал.
Когда он устал идти, пространство сделало шаг за него. Пол сам стал двигаться, подталкивая его вперёд. Холодильники смыкались, а потом расходились, иногда открывая пустоту между дверцами, иногда — куски чужих комнат. В одной из таких он увидел детскую кроватку и понял, что никогда не знал, был ли у него ребёнок.
Дверцы захлопнулись, и мысль исчезла.
Он заметил, что больше не чувствует голода, жажды, времени. Память стала похожа на шкаф, из которого кто-то вынул половину полок. Он пытался вспомнить своё лицо, но получалось только лицо диктора из новостей, сидящего спиной.
На горизонте показалась стена. Она была из холодильников, поставленных боками, и тянулась до самого потолка. У стены стояла дверь. Первая за всё время.
Он подошёл.
На двери висела табличка: "Выход в реальность. Только для сотрудников".
Он постоял перед дверью. Попробовал вспомнить, был ли он когда-то сотрудником. Дверь молчала.
Он открыл её.
По ту сторону была комната. Маленькая, пустая. На стене висело зеркало. Он подошёл ближе и увидел отражение.
Отражение смотрело на него с лёгкой вежливой усталостью. На нём был строгий костюм и бейдж: "Сотрудник. Доступ полный. Имя: —". Имя было пустым.
Отражение протянуло руку и пригласило его внутрь.
Он шагнул в зеркало.
Холодильников больше не было.
(голосов: 6)
Категория: Страшные рассказы
